I’m Afraid of Americans

Тут в нашей деревне есть местный телеграм-канал психологов и их (будущих) пациентов. Где-то на тысячу членов. Канал открытый для всех, заходи-выбирай.

Был там чуть ли не единственный психиатр, который мог выписывать рецепты. И пришла к нему на осмотр психолог, у которой прямо на ее страничке написано, что она член ЛГБТ. (Думаю, что это важно).

А чувак-то не настоящий психотерапевт, а «всего лишь» психиатр, расслабился, да и возьми и ляпни: «ты по мальчикам или по девочкам?». И она в этом же канале, но уже как клиент, написала на него претензию, что именно он впервые в жизни ее этим вопросом травмировал. Дескать, до этого она никогда вообще с подобным не сталкивалась, а именно этот злодей нанес ей новую свежую травму.

Дальше нашлось человек сто правильных хороших психологов: каждый из них высказал свое важное и очень верное мнение, что психиатр поступил совершенно неэтично. Мнения были у каждого свои, но у всех они почему-то совпали.

Произошло то, что описывается как «если ты плюнешь в общество, оно не заметит, если общество плюнет в тебя — ты утонешь», психиатр такого потока не выдержал и начал на всех огрызаться. «Посмотрите, он и правда какой-то не такой!». Потом он и вовсе пропал (но это может быть не связано, он мог уехать в другую деревню), и участники канала остались без столь необходимых всем таблеток.

Я не мог пройти мимо. Выступил.

Ну, кто вообще я такой, чтобы взрослым людям лекции читать? Так что я легонько понамекал, что это сейчас очень уж на травлю похоже. Предлагал срочно принести перья и деготь, чтобы негодяя вывалять. Намекал, что групповая динамика — страшная сила, даже если группа ее не осознает (особенно если не осознает). Не хватило только смелости сказать, что когда ты у себя на страничке открыто написал «психолог с ЛГБТ» (ну, как «психолог с РАС»), а тут ты — опа — пострадавший человек, который вообще не хочет даже говорить об этом, то это как-то... просто странно? Я там вообще на грани бана, а подобные вопросы под запретом, потому что создатель канала — «небинарная персона».

Короче, я ехидничал по поводу происходящего, впрочем, и в сторону психиатра тоже.

Из канала его поддержал всего один человек, просто сказав «держитесь!». Это, кстати, был единственный психолог, которого я по долгому наблюдению за этим каналом признал (еще до этой истории) стоящим.

Психиатр мне потом написал, выразил благодарность и сказал, что у меня талант одновременно и обосрать и защитить, а я просто старался быть беспристрастным (ну и ехидным, конечно).

Эту историю время от времени вспоминаю, и вот почему:

Во-первых, 1000 психологов в одном месте (ну, допустим, 100), и, видимо, ни один не знает, как работают группы, а если знает, то не использует и все равно бежит туда же, куда и все. Я не верю, что вообще никто не понял, что происходит. Если так, что они все просто профнепригодны. Скорее, даже если человек что-то заподозрил, он или промолчал, или лояльно высказался. «Человеческое» снова победило человеческое.

Во-вторых, стоит ли вся эта травля слезинки хотя бы одного ребенка? Чьи слезинки дороже? Есть пострадавшая, с ее слов. Есть злодей-психиатр. Происходит травля, и ему, наверное, тоже больно и неприятно? Повторюсь, что происходящее «воспринимается» как травля, но ведь и его вопрос «воспринялся» как травмирующий. В чем разница? В том, что один успел надеть костюм «клиента». А клиента надо защищать. Клиент — это наше все. Но при этом клиент — психолог, который «травмируется» с одного панибратского вопроса.

Что мы (конечно же, «вы») проецируем на бедного клиента? Почему мы не проецируем ничего похожего на бедного психиатра?

Я веду группы и я знаю, что стоит только нескольким участникам высказать какой-то негатив в сторону одного, как адресат начинает воспринимать ситуацию, как будто «вся группа против него». И это очень тяжело. Тут помогает остановиться, предложить высказаться тем, кто еще ничего не сказал, и указать человеку на разницу во мнениях. Она почти всегда есть.

Но в этой истории-то реально «вся группа против него». Человек даже мне спасибо написал за поддержку. Даже мне, хотя я там просто for shits and giggles.

Вторая история — про «Чистые когниции». Если вы пропустили, то там был стостраничный текст с изобличениями. Я его перескажу.

КПТ-шники открыли секту. Да, со словом «чистые» в названии, разве не прекрасно? Это была милая КПТ-шная коммуна, в которой они даже вроде как не спали с клиентками и друг с другом (меня поправляют из зала, что спали). Просто какой-то, видимо, харизматичный парень, объединил вокруг себя женщин в творческое/некоммерческое объединение.

А уже внутри объединения они устроили секту! То есть, они... просто начали заниматься тем, чем обычно занимаются люди в группах. Любая организация людей стремится к секте. Как эволюция изобретает крабов снова и снова, так каждая организация решает, что секты — это оптимальная форма существования.

Что они делали? Во-первых, обменивались голыми фотографиями. Что, в общем-то, каждая тесная группа рано или поздно начинает делать. Проблема в том, что мы сюда легко подводим патриархальный нарратив, в котором организатор обладает властью и ей злоупотребляет. Но так-то в реальности он похож на ребенка без сиськи, окруженного сердобольными мамашами (с сиськами).

Ну то есть «младенец не захочет — сиська не вскочет».

Во-вторых, они начали... вы не поверите!.. травить тех, кто против них, «врагов народа». Шокирует, я знаю. Никогда такого не было, и вот опять.

Кончилось все предсказуемо: одна участница секты, которая тоже с удовольствием всем этим занималась, вдруг сама стала чужой — и травить стали ее. Тут-то ей это все очень сильно почему-то не понравилось, и она решила написать 100-страничное изобличение.

Удивительно, что люди, прочитав, стали хвататься за головы и причитать «какой ужас!», вместо того, чтобы пожать плечами: «природа снова изобрела краба».

Или не удивительно? А, ну да. Людям просто снова нравится делать вид, что уж они-то не такие. Не как эти. Мы-то лучше. Давайте объединимся в общество Адекватных Психологов. И будем осуждать неадекватных, конечно же.

(Да, была совершенно смешная, ну, для меня, конечно, там-то на самом деле все серьезно, история в Тредс, когда одна участница создала самой себе ленту «Адекватные психологи». Неадекватные психологи подумали, что это такое элитное сообщество, потом у участницы просто кончился лимит на добавление туда, и мест хватило не всем. Началась драма. Я там вдоволь повеселился: предложил, например, продать свое место: меня, совершенно не спрашивая, туда добавили).

В общем, совершенно непонятно, что более мерзкое: что они устроили там в «Когнициях» или вздохи и ужасы по этому поводу. Только посмотрите: люди осуждают людей.

Слава богу, я урод. То есть, я-то не такой. Я особенный.

Если бы оказался в группе лояльных женщин, я бы не стал просить обнаженные фотографии. «Зачем смотреть на груди, которые нельзя потрогать?». Я бы сразу перешел к сексу. Ну как «сразу» — я в целом демисексуален, к сексу бы я приступил после установления крепких связей, а крепкие связи отнимают много сил. Короче, оргии, скорее всего, отменились бы, они утомительны чисто логистически, в лучшем случае я бы завёл себе одну партнершу, а там уж и до свадьбы недалеко. Ну, максимум две.

Видите, я уже все продумал. То есть, «никаких сюрпризов» и вопросов «о, боже, я не знал, как же так все вышло?».

Я бы не поощрял травлю. Не потому, что это плохо, а потому, что непонятно, кто вообще чужой. Да, я регулярно подтруниваю над КПТ-шниками, но ведь они тоже люди! У меня есть «шутка», что все люди мне чужие, поэтому я просто ксенофоб по отношению ко всем. Я в контакте со своей ксенофобией 24/7.

Я «травлю» КПТ-шников иронично. Изображаю, как будто я человек.

Не может тот, кто считает всех чужими, позволить себе всерьез травить их всех. Яда не хватит.

И потом, когда группа начинает в едином порыве кого-то обижать, она превращается больше, чем в людей. Она становится обществом. А общество я считаю еще более чужим, чем отдельных людей.

Поэтому на всех моих группах я слежу, чтобы все было по-моему: каждый ведет себя по-своему и не сливается в едином порыве.

Понимаете, куда я клоню? Если бы мне довелось создать секту, она не была бы похожа на все ваши секты.

Где-то тут должна идти реклама моих психотерапевтических (и супервизионных) групп.

Я не говорю, что я лучше их всех, я просто другой. Возможно, я даже гораздо хуже. Нет, по моим-то меркам я прекрасен, но боже упаси вас думать так же. Мы же не секта, чтобы иметь одинаковое мнение.

В Тредс был вопрос «Вы хороший человек? Если бы все люди были такие, как вы, как было бы на Земле?». Я ответил, что точно не было бы войн и нищеты, но зато секс был бы очень странным. Причем это не политическая программа «искореним все войны», просто воевать дураков не было бы.

Обо мне мы вспомнили сейчас только потому, что (я автор) я регулярно перепроверяю: «ну-ка, а у меня как?».

Разговор о том, что человеческая социальность отвратительна.

Разумеется, это все шизоидные штучки, она отвратительна только из-за «страха слияния» и «страха потерять себя»: шизоиды почему-то думают, что если начнут «быть как все» и повторять за всеми, то потеряют индивидуальность, перестанут существовать, умрут.

То есть, «лучше быть одному, чем умереть (растворившись в толпе)». Нешизоиды, назовем их «цивилы», думают чувствуют ровно наоборот: что умрут, если будут одни, то есть, «лучше быть вместе, чем умереть (от голода)». Ну, это известное обоснование а-ля «эволюционная психология»: сильно непохожих изгоняли из племени, и те умирали. Так они и вывели породу цивилов.

Слава богу, это все пережитки эволюционной психологии, и в современном мире изгнание из общества редко заканчивается голодной смертью, и в целом все честно: как общество может изгнать из себя шизоида, так и шизоид может изгнать из себя общество.

Отдельная мысль, которую я еще не додумал — о двоемыслии: с одной стороны, общество восхищается каким-нибудь уникальным музыкантом, с другой — ужасается, когда оказывается, что он-то наркоман!

Самый смешной пример —

Самый трагичный для меня (но со счастливым концом) — когда пытались отменить Louis CK за то, что он извращенец, а он до этого со сцены вам всем рассказывал, что он извращенец.

Пока что выглядит так, что нарциссичное общество просто не верит, что человек не притворяется!

Общество: — Просто будь собой!
Общество: — Да нет, не так!

Эмоции и переживания в терапии

Как жить с шизоидом

Меня, как самопровозглашённого специалиста по шизоидам, спросили, как с ними вообще жить. Вопрос был в духе «на их крупицы внимания подсаживаешься и сходишь с ума» — я сразу же, не глядя, предположил эмоционально недоступного отца. И угадал.

Разумеется, это общее место, что человек, во-первых, выбирает знакомое, потому что знакомое успокаивает, во-вторых, пытается разрешить травму «по-хорошему», то есть, например, всеми силами добиться внимания, расположения, любви отца — но уже в лице партнёра. Жертвы насилия ищут себе мужа-насильника, жертвы неглекта ищут себе мужа-неглетчика и так далее.

Чуть менее общее место — в том, что если жертвы не находят насильника, то они его создают. Отец, например, мог не обращать на ребёнка внимания потому, что просто не любил. Муж-шизоид (если это действительно он) не обращает внимания потому, что он — интроверт. Со стороны «жертвы» это выглядит одинаково: ею пренебрегают. Но, как говорится, «есть нюанс». Жертва, конечно, ранится об мужа-интроверта, но тот-то при этом вовсе никакой не насильник и злодей, а находится «в пределах нормы».

В этом плане, конечно, вопрос лучше переформулировать в «зачем»: не «как» с ним жить, а «зачем это вам?». И ещё, конечно, «зачем вы бедного интроверта мучаете?».

Charm, The, third time’s

С удивлением обнаружил, что кто-то читает мои заметки и даже переживает, что я долго не пишу. Иногда этот «кто-то» оказывается девушкой, тут я вообще устоять не могу. То есть, мне за последний месяц целых два человека сказали «что-то ты давно не писал», и один из них был девушкой.

Воодушевленный огромным количеством обратной связи, я хотел написать заметку о том, как правильно страдать, но мне помешали определенные события в персональной жизни, которыми можно поделиться в рамках рубрики «дорогой дневник».

Иными словами, я воспользуюсь вашим вниманием и расскажу немного о себе. Ужасно эгоистичный поступок.

Судя по всему, 8 месяцев работы с третьим терапевтом пошли мне на пользу не так, как я ожидал. (Ожидал я большего).

Первый терапевт был психоаналитик (настоящий, член IPA), эту терапию я считаю самой главной, она мне очень помогла.
Вторая терапевт была среднячком, основное, что я вынес, была мысль «если даже терапевт меня не понимает, то что от мамы можно было ожидать?». Третий терапевт — снова настоящий психоаналитик.

И тут я внезапно выяснил, что психоаналитический метод теперь мне не очень подходит.

В самом начале третьей терапии я писал про «перверсивные отношения с правдой». Оказалось, что они не перверсивные! Сейчас у меня есть красивое объяснение, «что со мной не так», беда, как обычно, в проблемах с языком.

Мне уже немного досталось за популяризацию слова «шизоид», которое я, естественно, понимаю по-своему, а мои читатели — по-своему. В результате в мои шизоиды себя записывают «невротики с движением «от людей»» (по К. Хорни), или, простыми словами, «люди, которые сторонятся людей».

Конечно, это просто деление на «они» и «мы», а я не люблю, когда люди безосновательно пытаются записаться в «мы».

С одной стороны, хочется написать очередные итоги терапии, с другой — меня поймут «полторы калеки», причем — с третьей стороны — они и так ко мне на терапию ходят, так что.

Наверное, все началось с того, что я решил рассказать терапевту о моей аморальности, на что он целую сессию валял дурака, а потом ехидно заметил «так у вас что, супер-эго нету?».

И я такой «ну понятно, опустились до фрейдизма».

«Эго — супер-эго — ид» — хорошая картинка, потому что дискурс «тут у нас животное, тут — человек, а тут — общество» довольно понятный и вообще продукт эпохи, см. «Невротическая личность нашего времени» (книга) как «Герой нашего времени» (другая книга). Кроме того, в схеме есть конфликт и мотив, что уже является достаточным основанием для хорошей драматургии.

«А сейчас мы опишем человеческую драму через конфликт». Да ладно!

Отрицание наличия супер-эго действительно можно прировнять к отрицанию наличия морали. «Говорим партия — подразумеваем Ленин, говорим Ленин — подразумеваем партия», здесь мы снова напоролись на то, что я-то говорил о себе, а меня обобщили.

Калшед описал такую схему ранней травмы: есть некоторое внутренне ядро — его даже можно назвать «душой», которая была подвергнута опасности с самого раннего детства, поэтому на помощь ей пришли архетипические защиты. Главным образом, Дьявол, мастер диссоциации. У меня это трикстер — The one that cannot be contained, протите мой французский.

Или, простыми словами, есть ребенок, а есть демон-охранник, который следит, чтобы никто к ребенку не ворвался. Правда, местами это превращается в «чтобы никто не вырвался», но ребенок обычно в таком состоянии, что вырываться не хочет.

Отношения ребенок-демон могут быть разные, часто не самые добрые, потому что демон не особенно разбирается во всем этом человеческом. Но, опять-таки, это сильно отличается от «собаки снизу — собаки сверху» и даже от «эго — супер-эго». И там и там — конфликт, но стороны конфликта совершенно разные, хотя и там и там можно (если захотеть) найти «угнетенных» и «угнетающих».

«Хочу быть счастливым, но счастливым быть стыдно»  — пример конфликта, в котором обе стороны могут вербально его выразить. Я не говорю, что это — более примитивный конфликт (скорее, наоборот!).

Я, конечно, видел попытки выразить шизоидный конфликт вербально, как «Моя жизнь угрожает моей жизни» (Стивен М. Джонсон «Психотерапия характера»), но это уже похоже на итоговую рационализацию по результатам многих лет работы.

«Демон с ребенком» видится скорее, как «демон с младенцем». Мой демон, например, отвечает за всю вербальную коммуникацию. Заметки в блог пишет тоже он. Блог младенца не столько не интересен, сколько невозможен.

Или, в качестве лирического отступления: на День Рождения Катя подарила мне вот это, подушку в два человеческих роста, и это лучший подарок, потому что сон у меня испорчен с младенчества.

Но мы забегаем вперед, об этом ниже!

Из демона выходит довольно поганая нянька по одной причине: когда демону кажется, что ребенку плохо, демон уносит его в тихое темное место подальше от мира. Ничем хорошим это обычно не кончается, см. Лесной царь (баллада).

С другой стороны, из демона выходит прекрасный охранник главным образом по причине его всемогущества. «Эту бы силу — в мирных целях!». Ага, вы уже начинаете что-то понимать.

В любом случае, на терапию часто эта пара приходит по обоюдному согласию, и цель терапевта — ...вступить в сговор с Дьяволом, конечно же. Договориться с демоном.

«Традиционные» способы, которые работают в «обычной» терапии более здоровых людей, заключаются в том, что надо найти «внутреннего ребенка» и вставать на сторону угнетенных. В данном случае они не работают.

Например, в конфликте «хочу быть счастливым, но мне стыдно» терапевту «нужно» становиться на сторону того, кто хочет быть счастливым. А стыдно? Да пошли они нахуй, кто они вообще такие, перед кем стыдно, всего лишь родители!

Это все называется противненьким словом «сепарация от родителей», противненьким потому, что тоже является недопустимым упрощением, но общая стратегия понятна: отделение мух от котлет (вот это — ваше, это — не ваше) и сочувствие котлетам — или мухам, смотря кто есть кто.

В случае же с «демоном-ребенком» вы правда хотите взять в союзники младенца и пойти ссориться с демоном? Нууу, удачи!

Кроме того, демон является важной частью психики, через него ребенок разговаривает, работает и вообще как-то живет, если в случае сепарации от родителей получаем нормального взрослого человека, то в случае с младенцем... ну, получаем младенца!

При условии, что злого демона получится «победить», что вообще маловероятно.

Демон не является преследующей частью психики, хотя может так восприниматься. Он не преследует младенца, а просто «оберегает», но делает это очень, очень хорошо, как аутоиммунное заболевание.

Некоторые опускаются даже до того, что называют демона «психологической защитой «рационализация»». Да правда что ли?!

Я рассматриваю это больше как интерфейс ввода-вывода. Я говорю логичные разумные слова не потому, что я логичный и разумный и не чувствую эмоций, а потому, что мои эмоции никогда не были никому интересны, поэтому других способов выражения у меня нет — но это не значит, что я выражаю не эмоции!

Более того, у меня есть гипотеза, что язык с детства для меня был инструментом убеждения — это не значит, что меня, как остальных детей с счастливым детством не били физически (конечно, били!), а значит, что речью надо владеть хорошо, а так как рос я в семье инженеров, а не поэтов, речь у меня легко представить, какая.

«Складно стелешь», — сказал мне терапевт и сплюнул.

К радости, контакт демон-ребенок у меня налажен, вы можете говорить с демоном «как взрослые люди», а ребенку он потом донесет. Нет, никто вам ребенка увидеть не даст.

Альтернативный способ... он, конечно, есть, но включает в себя одеяла и подушки, что тоже выходит за рамки психоаналитического метода.

Мне даже это приснился сон, где «прямым текстом» сказано, как меня лечить. Зачем я снова полез после этого к психоаналитику — не понятно.

Ехал на трамвае.
[Тут есть мотив возвращения домой-которого-нет, недавно этот образ раскопал и уже пустил в обработку. На трамвае я часто возврашался в детстве домой.]

Приехал в Цюрих. На улице осень.
[Ну понятно! Как будто в Цюрихе бывает другое время года].

Зашел в аудиторию — там профессор (мужчина) учит терапии.
[Тут сразу несколько фрейдистов слилось. Я знал двух — один мой, ко второму я ходил на группу, и так ему и сказал «вы почти как мой первый фрейдист». Отдельная история, короче — я получил от психоанализа все, что смог унести, как мне кажется, но на определенном этапе их стерильная отстраненность стала не нужна, захотелось что-то более «живого» и «рискованного». Тут он ничего не делает, только учит. К нему никаких претензий по поводу его бездействия нет].

Группа маленькая, человек 5 женщин.
Они по очереди кого-то одного лечат (как у врачей на семинарах).
Я сажусь на свободную парту (как студент, а не пациент), наблюдаю за этим и спустя какое-то время начинаю молча плакать.
Ну потому что осень, трамвай, Цюрих.
Тут любому печально станет.
[Ну и сама атмосфера — вроде как все понятно, о чем говорят и чему учат, на доске написано куча текста, «но все не то»].

Дамы обращают на меня внимание. Еще бы — новый кандидат. Профессор вроде как дает добро на лечение.

Первая дама советует сходить к психиатру попить таблеточки. Меня это не успокаивает, а только раздражает. Как будто я больной!

Вторая начинает толковать мотив «нет дома» с каких-то заумных фрейдистких позиций. Ну то есть «все правильно», конечно, но «да чего ты вообще понимаешь, дура». Понабралась умностей, но этак и я могу. Я этих психоаналитических интерпретаций могу столько сам себе надавать, тоже мне умение.

Третья начинает говорить со мной, как с ребенком, опускается на мой уровень, заглядывает в глаза. Я начинаю капризничать. Разбиваю какую-то стеклянную хрень (там полубольничный антураж же). Она пытается это «принять», как будто «ничего страшного» и выяснить, откуда злость, трактует это, что, дескать, я не хочу играть с этим и пытается наладить контакт.

— Ой, а почему мы на него обижены? А как его зовут?
— СТЕКЛЯННЫЙ ЦИЛИНДР ЕГО ЗОВУТ.

[Ну понятно, тетя тоже творит хуйню, промахнулась с возрастом и тоже раздражает, как и остальные. Бесит меня не штука, которую я разбил, а терапевт, вот эти «давай покажем не игрушках» — для тех, кто не может показать на людях!].

Четвертая подходит, «говорит», что она меня понимает (все предыдущие говорили словами, а эта как-то все делает без слов, «секретное рукопожатие», какие-то телесное действие), укутывает меня в одеяло, я вместо беззвучного плача превращаюсь в младенца и начинаю громко (наконец-то!) биться в истерике.

Потом я проваливаюсь в «предбанник» — это выход из сна, пребываю там какое-то время и просыпаюсь.

[Про предбанник и уровень осознанности в снах отдельный разговор].

Лежу на спине, обнимаю себя и начинаю плакать.

Long story short, после первой терапии мой демон стал крайне «терапевтическим».

Теперь у меня есть персональный демон! (Have you seen my bear Tibbers?). Раз он все равно все эти годы был охранником, то теперь его можно использовать правильно и привить какие-нибудь манеры.

Клиентам я обычно говорю облегченную версию стратегии — «представьте, что у вас есть отдельный персональный взрослый, который готов выполнять ваши желания! и нет, это не жена!».

На второй терапии демон уныло сидел в комнате, время от времени подавая реплики «ну что она несет? что она несет?!».

На третьей терапии терапевт был очень умен и опытен, почти не лажал, понимал меня довольно неплохо, но не захотел выходить за рамки метода.

Метод понятен: мы даем человеку пространство для игры, в котором он может свободно раскрыться, обнаружить себя, расправить крылья и вот это все. Позволяем переносу произойти (если мы считаем его хорошим событием) или обреченно ждем, когда он неизбежно произойдет (если считаем плохим).

В моем случае проблема в том, что лучшей няньки, чем мой демон, все равно уже не найти, и попытки терапевта быть безопасным превращаются в предложение поиграть кастрированной игрушкой. Он слишком стерильный и предсказуемый.

Кроме того, метод переводит человека в состояние «принудительной интроверсии», что очень полезно для тех, кто ни разу не интересовался собой, я же как-то от интровесии немного утомился.

Тут можно к слову вспомнить випассану. Мне обещали маточные условия (когда в моем физическом выживании позаботятся) взамен на погружение в себя — это стандартный контракт, «вы живете, как монахи, которым не надо думать о еде, а за это занимаетесь духовностью», а оказалось, что там холодно (май в Сибири) и голодно. В результате довольно быстро проснулся стражник и утащил меня оттуда.

Випассана нормального человека — это, обнаружение голосов в голове: например, анекдотический случай, когда человек приезжает на випассану, и во время медитации думает, что он тут самый лучший медитатор и наблюдает за этом. Анекдотический — не в значении «смешной», а в оригинальном значении «не опубликованный» (an- + ékdotos).

У меня же там «ебанное ничего» и никаких социальных голосов. Ребенок, брошенный в полтора года.

Я предложил терапевту хороший выход, сказав что-то в духе «ну, что думаете после прошедших N сессий?». Он отреагировал, как «вы что, хотите меня супервизировать?».

Я посидел, подумал, пришел к заключению, что это чисто психоаналитическая интерпретация про контроль, те самые перверсивные отношения с правдой, и что он фактически сказал, что я хочу залезть сверху и трахнуть его маму.

Еще он сказал, что «это выходит за рамки наших отношений». Как будто я предлагал что-то анти-терапевтическое. Впрочем, в рамках его метода это так и было.

Я ему сказал, что не это имел ввиду, но в терапии клиент всегда врет.

С моей же стороны это выглядело, как «он отказался быть котерапевтом». Ну come on, все равно моего трикстера никуда не деть, почему бы не использовать его на благо?

Можно было бы использовать формулировку «он отказался со мной дружить», но она не совсем верная, так как мне интересна его личность только в разрезе взаимодействия со мной, а не сама по себе (подождите, в дружбе не так? я не знаю!).

Понятно, что я могу ошибаться, и это можно по-фрейдистки свести к борьбе за власть и к стремлению к контролю над терапевтом, но bitch, please.

Ялом пишет, что «терапия — это репетиция жизни».

Что-то хватит уже репетировать, жить пора.

Или пробовать другие школы терапии.

А потом, конечно, жить.

TL;DR: психоанализ сосет.