терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Лингвистические наблюдения.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
религия
Опиум для народа
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
я
заяижопа
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
backward2 forward3
 

Charm, The, third time’s

3 недели назад в категориях шизоиды терапизируя терапевта дорогой дневник

С удивлением обнаружил, что кто-то читает мои заметки и даже переживает, что я долго не пишу. Иногда этот «кто-то» оказывается девушкой, тут я вообще устоять не могу. То есть, мне за последний месяц целых два человека сказали «что-то ты давно не писал», и один из них был девушкой.

Воодушевленный огромным количеством обратной связи, я хотел написать заметку о том, как правильно страдать, но мне помешали определенные события в персональной жизни, которыми можно поделиться в рамках рубрики «дорогой дневник».

Иными словами, я воспользуюсь вашим вниманием и расскажу немного о себе. Ужасно эгоистичный поступок.

Судя по всему, 8 месяцев работы с третьим терапевтом пошли мне на пользу не так, как я ожидал. (Ожидал я большего).

Первый терапевт был психоаналитик (настоящий, член IPA), эту терапию я считаю самой главной, она мне очень помогла.
Вторая терапевт была среднячком, основное, что я вынес, была мысль «если даже терапевт меня не понимает, то что от мамы можно было ожидать?». Третий терапевт — снова настоящий психоаналитик.

И тут я внезапно выяснил, что психоаналитический метод теперь мне не очень подходит.

В самом начале третьей терапии я писал про «перверсивные отношения с правдой». Оказалось, что они не перверсивные! Сейчас у меня есть красивое объяснение, «что со мной не так», беда, как обычно, в проблемах с языком.

Мне уже немного досталось за популяризацию слова «шизоид», которое я, естественно, понимаю по-своему, а мои читатели — по-своему. В результате в мои шизоиды себя записывают «невротики с движением «от людей»» (по К. Хорни), или, простыми словами, «люди, которые сторонятся людей».

Конечно, это просто деление на «они» и «мы», а я не люблю, когда люди безосновательно пытаются записаться в «мы».

С одной стороны, хочется написать очередные итоги терапии, с другой — меня поймут «полторы калеки», причем — с третьей стороны — они и так ко мне на терапию ходят, так что.

Наверное, все началось с того, что я решил рассказать терапевту о моей аморальности, на что он целую сессию валял дурака, а потом ехидно заметил «так у вас что, супер-эго нету?».

И я такой «ну понятно, опустились до фрейдизма».

«Эго — супер-эго — ид» — хорошая картинка, потому что дискурс «тут у нас животное, тут — человек, а тут — общество» довольно понятный и вообще продукт эпохи, см. «Невротическая личность нашего времени» (книга) как «Герой нашего времени» (другая книга). Кроме того, в схеме есть конфликт и мотив, что уже является достаточным основанием для хорошей драматургии.

«А сейчас мы опишем человеческую драму через конфликт». Да ладно!

Отрицание наличия супер-эго действительно можно прировнять к отрицанию наличия морали. «Говорим партия — подразумеваем Ленин, говорим Ленин — подразумеваем партия», здесь мы снова напоролись на то, что я-то говорил о себе, а меня обобщили.

Калшед описал такую схему ранней травмы: есть некоторое внутренне ядро — его даже можно назвать «душой», которая была подвергнута опасности с самого раннего детства, поэтому на помощь ей пришли архетипические защиты. Главным образом, Дьявол, мастер диссоциации. У меня это трикстер — The one that cannot be contained, протите мой французский.

Или, простыми словами, есть ребенок, а есть демон-охранник, который следит, чтобы никто к ребенку не ворвался. Правда, местами это превращается в «чтобы никто не вырвался», но ребенок обычно в таком состоянии, что вырываться не хочет.

Отношения ребенок-демон могут быть разные, часто не самые добрые, потому что демон не особенно разбирается во всем этом человеческом. Но, опять-таки, это сильно отличается от «собаки снизу — собаки сверху» и даже от «эго — супер-эго». И там и там — конфликт, но стороны конфликта совершенно разные, хотя и там и там можно (если захотеть) найти «угнетенных» и «угнетающих».

«Хочу быть счастливым, но счастливым быть стыдно» — пример конфликта, в котором обе стороны могут вербально его выразить. Я не говорю, что это — более примитивный конфликт (скорее, наоборот!).

Я, конечно, видел попытки выразить шизоидный конфликт вербально, как «Моя жизнь угрожает моей жизни» (Стивен М. Джонсон «Психотерапия характера»), но это уже похоже на итоговую рационализацию по результатам многих лет работы.

«Демон с ребенком» видится скорее, как «демон с младенцем». Мой демон, например, отвечает за всю вербальную коммуникацию. Заметки в блог пишет тоже он. Блог младенца не столько не интересен, сколько невозможен.

Или, в качестве лирического отступления: на День Рождения Катя подарила мне вот это, подушку в два человеческих роста, и это лучший подарок, потому что сон у меня испорчен с младенчества.

Но мы забегаем вперед, об этом ниже!

Из демона выходит довольно поганая нянька по одной причине: когда демону кажется, что ребенку плохо, демон уносит его в тихое темное место подальше от мира. Ничем хорошим это обычно не кончается, см. Лесной царь (баллада).

С другой стороны, из демона выходит прекрасный охранник главным образом по причине его всемогущества. «Эту бы силу — в мирных целях!». Ага, вы уже начинаете что-то понимать.

В любом случае, на терапию часто эта пара приходит по обоюдному согласию, и цель терапевта — ...вступить в сговор с Дьяволом, конечно же. Договориться с демоном.

«Традиционные» способы, которые работают в «обычной» терапии более здоровых людей, заключаются в том, что надо найти «внутреннего ребенка» и вставать на сторону угнетенных. В данном случае они не работают.

Например, в конфликте «хочу быть счастливым, но мне стыдно» терапевту «нужно» становиться на сторону того, кто хочет быть счастливым. А стыдно? Да пошли они нахуй, кто они вообще такие, перед кем стыдно, всего лишь родители!

Это все называется противненьким словом «сепарация от родителей», противненьким потому, что тоже является недопустимым упрощением, но общая стратегия понятна: отделение мух от котлет (вот это — ваше, это — не ваше) и сочувствие котлетам — или мухам, смотря кто есть кто.

В случае же с «демоном-ребенком» вы правда хотите взять в союзники младенца и пойти ссориться с демоном? Нууу, удачи!

Кроме того, демон является важной частью психики, через него ребенок разговаривает, работает и вообще как-то живет, если в случае сепарации от родителей получаем нормального взрослого человека, то в случае с младенцем... ну, получаем младенца!

При условии, что злого демона получится «победить», что вообще маловероятно.

Демон не является преследующей частью психики, хотя может так восприниматься. Он не преследует младенца, а просто «оберегает», но делает это очень, очень хорошо, как аутоиммунное заболевание.

Некоторые опускаются даже до того, что называют демона «психологической защитой «рационализация»». Да правда что ли?!

Я рассматриваю это больше как интерфейс ввода-вывода. Я говорю логичные разумные слова не потому, что я логичный и разумный и не чувствую эмоций, а потому, что мои эмоции никогда не были никому интересны, поэтому других способов выражения у меня нет — но это не значит, что я выражаю не эмоции!

Более того, у меня есть гипотеза, что язык с детства для меня был инструментом убеждения — это не значит, что меня, как остальных детей с счастливым детством не били физически (конечно, били!), а значит, что речью надо владеть хорошо, а так как рос я в семье инженеров, а не поэтов, речь у меня легко представить, какая.

«Складно стелешь», — сказал мне терапевт и сплюнул.

К радости, контакт демон-ребенок у меня налажен, вы можете говорить с демоном «как взрослые люди», а ребенку он потом донесет. Нет, никто вам ребенка увидеть не даст.

Альтернативный способ... он, конечно, есть, но включает в себя одеяла и подушки, что тоже выходит за рамки психоаналитического метода.

Мне даже это приснился сон, где «прямым текстом» сказано, как меня лечить. Зачем я снова полез после этого к психоаналитику — не понятно.

Ехал на трамвае.
[Тут есть мотив возвращения домой-которого-нет, недавно этот образ раскопал и уже пустил в обработку. На трамвае я часто возврашался в детстве домой.]

Приехал в Цюрих. На улице осень.
[Ну понятно! Как будто в Цюрихе бывает другое время года].

Зашел в аудиторию — там профессор (мужчина) учит терапии.
[Тут сразу несколько фрейдистов слилось. Я знал двух — один мой, ко второму я ходил на группу, и так ему и сказал «вы почти как мой первый фрейдист». Отдельная история, короче — я получил от психоанализа все, что смог унести, как мне кажется, но на определенном этапе их стерильная отстраненность стала не нужна, захотелось что-то более «живого» и «рисованного». Тут он ничего не делает, только учит. К нему никаких претензий по поводу его бездействия нет].

Группа маленькая, человек 5 женщин.
Они по очереди кого-то одного лечат (как у врачей на семинарах).
Я сажусь на свободную парту (как студент, а не пациент), наблюдаю за этим и спустя какое-то время начинаю молча плакать.
Ну потому что осень, трамвай, Цюрих.
Тут любому печально станет.
[Ну и сама атмосфера — вроде как все понятно, о чем говорят и чему учат, на доске написано куча текста, «но все не то»].

Дамы обращают на меня внимание. Еще бы — новый кандидат. Профессор вроде как дает добро на лечение.

Первая дама советует сходить к психиатру попить таблеточки. Меня это не успокаивает, а только раздражает. Как будто я больной!

Вторая начинает толковать мотив «нет дома» с каких-то заумных фрейдистких позиций. Ну то есть «все правильно», конечно, но «да чего ты вообще понимаешь, дура». Понабралась умностей, но этак и я могу. Я этих психоаналитических интерпретаций могу столько сам себе надавать, тоже мне умение.

Третья начинает говорить со мной, как с ребенком, опускается на мой уровень, заглядывает в глаза. Я начинаю капризничать. Разбиваю какую-то стеклянную хрень (там полубольничный антураж же). Она пытается это «принять», как будто «ничего страшного» и выяснить, откуда злость, трактует это, что, дескать, я не хочу играть с этим и пытается наладить контакт.

— Ой, а почему мы на него обижены? А как его зовут?
— СТЕКЛЯННЫЙ ЦИЛИНДР ЕГО ЗОВУТ.

[Ну понятно, тетя тоже творит хуйню, промахнулась с возрастом и тоже раздражает, как и остальные. Бесит меня не штука, которую я разбил, а терапевт, вот эти «давай покажем не игрушках» — для тех, кто не может показать на людях!].

Четвертая подходит, «говорит», что она меня понимает (все предыдущие говорили словами, а эта как-то все делает без слов, «секретное рукопожатие», какие-то телесное действие), укутывает меня в одеяло, я вместо беззвучного плача превращаюсь в младенца и начинаю громко (наконец-то!) биться в истерике.

Потом я проваливаюсь в «предбанник» — это выход из сна, пребываю там какое-то время и просыпаюсь.

[Про предбанник и уровень осознанности в снах отдельный разговор].

Лежу на спине, обнимаю себя и начинаю плакать.

Long story short, после первой терапии мой демон стал крайне «терапевтическим».

Теперь у меня есть персональный демон! (Have you seen my bear Tibbers?). Раз он все равно все эти годы был охранником, то теперь его можно использовать правильно и привить какие-нибудь манеры.

Клиентам я обычно говорю облегченную версию стратегии — «представьте, что у вас есть отдельный персональный взрослый, который готов выполнять ваши желания! и нет, это не жена!».

На второй терапии демон уныло сидел в комнате, время от времени подавая реплики «ну что она несет? что она несет?!».

На третьей терапии терапевт был очень умен и опытен, почти не лажал, понимал меня довольно неплохо, но не захотел выходить за рамки метода.

Метод понятен: мы даем человеку пространство для игры, в котором он может свободно раскрыться, обнаружить себя, расправить крылья и вот это все. Позволяем переносу произойти (если мы считаем его хорошим событием) или обреченно ждем, когда он неизбежно произойдет (если считаем плохим).

В моем случае проблема в том, что лучшей няньки, чем мой демон, все равно уже не найти, и попытки терапевта быть безопасным превращаются в предложение поиграть кастрированной игрушкой. Он слишком стерильный и предсказуемый.

Кроме того, метод переводит человека в состояние «принудительной интроверсии», что очень полезно для тех, кто ни разу не интересовался собой, я же как-то от интровесии немного утомился.

Тут можно к слову вспомнить випассану. Мне обещали маточные условия (когда в моем физическом выживании позаботятся) взамен на погружение в себя — это стандартный контракт, «вы живете, как монахи, которым не надо думать о еде, а за это занимаетесь духовностью», а оказалось, что там холодно (май в Сибири) и голодно. В результате довольно быстро проснулся стражник и утащил меня оттуда.

Випассана нормального человека — это, обнаружение голосов в голове: например, анекдотический случай, когда человек приезжает на випассану, и во время медитации думает, что он тут самый лучший медитатор и наблюдает за этом. Анекдотический — не в значении «смешной», а в оригинальном значении «не опубликованный» (an- + ékdotos).

У меня же там «ебанное ничего» и никаких социальных голосов. Ребенок, брошенный в полтора года.

Я предложил терапевту хороший выход, сказав что-то в духе «ну, что думаете после прошедших N сессий?». Он отреагировал, как «вы что, хотите меня супервизировать?».

Я посидел, подумал, пришел к заключению, что это чисто психоаналитическая интерпретация про контроль, те самые перверсивные отношения с правдой, и что он фактически сказал, что я хочу залезть сверху и трахнуть его маму.

Еще он сказал, что «это выходит за рамки наших отношений». Как будто я предлагал что-то анти-терапевтическое. Впрочем, в рамках его метода это так и было.

Я ему сказал, что не это имел ввиду, но в терапии клиент всегда врет.

С моей же стороны это выглядело, как «он отказался быть котерапевтом». Ну come on, все равно моего трикстера никуда не деть, почему бы не использовать его на благо?

Можно было бы использовать формулировку «он отказался со мной дружить», но она не совсем верная, так как мне интересна его личность только в разрезе взаимодействия со мной, а не сама по себе (подождите, в дружбе не так? я не знаю!).

Понятно, что я могу ошибаться, и это можно по-фрейдистки свести к борьбе за власть и к стремлению к контролю над терапевтом, но bitch, please.

Ялом пишет, что «терапия — это репетиция жизни».

Что-то хватит уже репетировать, жить пора.

Или пробовать другие школы терапии.

А потом, конечно, жить.

TL;DR: психоанализ сосет.

0
Смотри также Еще в категориях

Внутренний ребенок

Если вас беспокоит ваш внутренний ребенок — пропейте левамизол или пирантел. Мем «внутренний ребенок» ввел, насколько я помню, Эрик Бёрн, автор трансакционного анализа.

Невозможная профессия

Прочитал книгу «Psychoanalysis: The Impossible Profession», которую написала Janet Malcolm, журналистка (в New Yorker) и авторка. (На русском ее нет, перевод цитат далее мой).

Перверсивные отношения с правдой

Пациент, вовлеченный в перверсивные отношения с правдой и инсайтом, часто имеет особую чувствительность к тому, что может чувствовать аналитик. Он/она изучает мышление аналитика, пытается представить себе его образ и фантазирует о нем. Таким образом, мы может говорить о мышлении аналитика как объекте пациента.

Вся правда о шизоидах

Я пытаюсь обобщить мой скромный опыт терапии и понимания шизоидов, начиная с patient zero, то есть с себя.

Пир дуккха или Випассана такая, какая она есть

Я научу вас Випассане, но сначала спою песню. Был на Випассане, как ее преподает господин С.Н. Гоенка. Как это выглядит: ты уезжаешь в медитационный центр на 10 дней, во время которых становишься монахом.

Клуб юных рыболовов

Быть терапевтом и проходить терапию — безумно интересное занятие. Минимум один из двух терапевтов в комнате точно знает, над какой проблемой мы работаем. У моего терапевта есть несколько приемов. Например, она подчеркивает, что пространство безопасное и можно говорить обо всем.

Травма и душа

И снова Дональд Калшед, на этот раз «Травма и душа: Духовно-психологический подход к человеческому развитию и его прерыванию».

Внутренний мир травмы

Читаю Дональда Калшеда, «Внутренний мир травмы, архетипические защиты личностного духа». Дается с трудом, «слишком знакомо».

Close and personal

Все еще смотрю Питерсона, очень медленно и не торопясь. Питерсон — это депрессивный алкоголик, который смог. Его главное послание — это «sort yourself out», которое подкреплено собственным опытом, поэтому выглядит убедительно. Знаю людей, которые просмотрели его запоем, но меня больше интересует его манера, чем его информация.

Привязанность

Год назад мы работали над пафосом. Сейчас актуальная тема в работе другая. «Сегодня призадумалась: а ведь много путаницы в очень близких по звучанию и таких разных по значению словах. Например: доверять и довериться», — пишет какой-то психолог в ленте (friend of friend в фейсбуке).

Clusterfuck

Здравствуй, дорогой друг. Все-таки, жанр «все в кучу, разбирайся сам» — мой любимый. Также его можно назвать «что нового за неделю». Или, например, «подождите, сейчас будет длинное вступление». Строго тематическое писать скучно — словно я вам копирайтер какой-то. Теза, антитеза и синтез.

Frame fucking work-2

Простите, погорячился в прошлой заметке. Давайте более культурно все расскажу. Наблюдаю за эволюцией языков, например. Компьютерных. Эта эволюция есть окультуривание. Человек столкнулся с примитивной хренью. Да, компьютер довольно примитивен. Погуглите «машина тьюринга», кто не в курсе.

Frame fucking work

Удивительно насколько «человек — это отношения». Не только с другим людям и к себе, но и «вообще». «К миру». Что бы человек ни делал — это не он, а его отношения. Все магические (или, наоборот, логические) обоснования в конечном итоге сводятся к «я так вижу» или «это мне нравится/не нравится».

Жизнь понимается как искусство

У меня Катя иногда выступает под архетипом Мудрой Женщины. Соплячка, всего на полгода меня старше, а туда же! Сижу недавно, жалуюсь: — Был в гостях. Говорил с людьми. Играл в настольные игры. Жалкое подобие правой руки! — Что, прости? — Не понимаю, говорю, что люди в этом находят.

Перверсивные отношения с правдой

Пациент, вовлеченный в перверсивные отношения с правдой и инсайтом, часто имеет особую чувствительность к тому, что может чувствовать аналитик. Он/она изучает мышление аналитика, пытается представить себе его образ и фантазирует о нем. Таким образом, мы может говорить о мышлении аналитика как объекте пациента.