twdnkumus
5 заметок
терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
заяижопа
Творческий дуэт с моей женой.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Слова там всякие.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
буклет
я
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
религия
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
ребенок

Evolve, let the chips fall where they may

10 лет назад в категории twdnkumus

Очевидно, что у любого человека есть всего два выхода: либо убить себя, либо стать лучше.

Не очевидно?

«Все, что не убивает нас, делает нас сильнее» же.

0

«Человек с пустой кобурой»

10 лет назад в категории twdnkumus
That which does not kill us might be friendly.

0

Augmented reality

10 лет назад в категориях беллетристика дейтинг twdnkumus половой вопрос

Посвящается очередной любовнице.

— Самое лучшее время в сексе — это 20 минут до и 20 минут после. Этакий aftertaste.

Знаете, как переводится «окрошка»? Помимо «okroshka», что ни о чем не говорит. «Cold kvass soup with chopped vegetables and meat». И ведь не поспоришь. Поэтому разговор ведется на привычной смеси двух языков, просто ради сокращений речевых усилий. У каждой социальной группы — свой диалект, группа «я и мои воображаемые друзья» — не исключение.

— Пожалуй, соглашусь, — согласился я, пожалуй.

— Да любой мужик за 30, которому спермотоксикоз не давит на мозг, так думает.

— Ну, далеко не любой, есть нюансы. По знаменитой классификации игроков я — эксплорер, в сексе. А не ачивер. Мне как-то лишние звездочки на фюзеляже ни к чему, только краску переводить. Цель сегодня трахнуть Лену, а завтра — Машу уже не стоит. Может быть, лет десять назад — да. А теперь мне интересней в девушке поковыряться (pun intended).

— Расскажи мне об этом! Я в WoW только так эксплорер и играю, но есть свои минусы.

— Медленно качаешься? Ганкают? Нет эпиков?

— Да-да, все перечисленное. Ну ты же понимаешь, что когда начинается взаимное проникновение, начинаются и привязки. Они думают, что интересны тебе, как личность! А у тебя просто стиль игры такой.

— Сам мучаюсь, э! Но это как щенки и радуга: все, что нас не убивает — делает нас сильнее. С точки зрения нормального половозрелого самца я дефективен, секс на одну ночь и ковровое осеменение мне не интересны, а страсть к познанию и поиск правильных кнопок делает меня практически идеальным любовником — ну, в глазах женщин. Но мне-то от этого не легче! Особенно тяжело, когда девушка считает, что их у меня уже 10, а она будет 11-ая.

— У тебя на лице просто написано, что их у тебя 10. Как в augmented reality. Видел на айфонах такая штука? Виртуальное изображение проецируется на картинку из реальности. Бабы результирующую картину и принимают за правду. Чисто потенциально их у тебя действительно 10, а она действительно 11-ая.

«Потенциально». Ну, да, конечно. Надо меньше говорить «нет». А то как баба, блядь. Так, я побежал, у меня через 20 минут клиент.

— Давай, а я спать.

Я мысленно хлопнул собеседника по плечу, закрыл ноутбук и одним глотком допил остывший кофе. Все, кто презренно кривят губы на слове «виртуальное общение» — идиоты.

Минусы, видимо, кроются в слове «виртуальное». Да, мы никогда не видели друг друга и почти не обращаемся к друг другу по именам, но взамен имеем возможность выходить (или не выходить, что тоже прекрасно) на связь когда угодно, игнорируя даже банальную географию — он давно свалил в одноэтажную Америку, в город-не-помню-его-названия (а «настоящий» друг запомнил бы) и сейчас ляжет спать, а у меня начинается трудовой день в Москве, в которой я прижился, как грибок в питательной среде.

К тому же — очень легко быть откровенным с буковками на экране. Они не осуждают. Просто не умеют.

Я — «шоппинг ассистант».

Это не сложно.

Одеваешься, как Ив Сен Лоран в молодости, с одной стороны — вроде бы классика, с другой — пикантная деталь в виде роговых очков, вытащенных из 60-ых так называемыми хипстерами (жалкие мартышки) намекают на связь поколений и на то, что мода бегает по кругу. Так же мягко улыбаешься — теперь это можно себе позволить, в отличие от напористого стиля, с которого пришлось начинать, когда был не известен и требовалось производить впечатление. Сейчас мои контакты передают из рук в руки по дружбе, вместе с рекомендациями, исключающими необходимость что-то доказывать.

Главное — харизма, а вовсе не знание того, что в этом сезоне белый — это новый черный. А харизма накачивается так же, как и мышцы — изнурительными тренировками. Плюс хотя бы минимальное чувство прекрасного, что тоже поддается тренировке.

Как правило, я беру деньги за то, что меняю одну дорогую безвкусную хуйню, надетую на клиента на другую, чуть более дорогую и чуть менее безвкусную. Сначала я даю клиенту шанс — говорю не то, что он хочет услышать, а то, что стоило бы сделать. Чаще клиент предпочитает платить за то, чтобы не меняться. «Слишком радикально».

Что ж, «кто девушку обедает, тот ее и танцует». В конце концов, если люди просто хотят купить мое время в качестве приятного попутчика по цене элитного эскорта — это их право.

Иногда они хотят купить и ночь после. Хотя даже у меня есть стандарты.

Но их немного.

Если девушке за 26 и у нее нет детей, то она должна следить за собой. «Это гормоны», — объясняют они магические изменения, превратившие золушку в тыкву. Возраст такой. Ну да.

Гормон лени. «Острый шлангит», как говорил мой папа, правда, по моему поводу. Папа еще тогда знал, что я вырасту паразитом и тунеядцем. Но, конечно, не шлагнит — я следил за собой с остервенением нимфетки, ищущей олигарха.

Фитнес, йога, бассейн, велосипед, массаж, маникюр, педикюр. Я часто шучу, что в списке остается только отбеливание ануса.

Соль шутки — помимо смешного слова «анус» — состоит в том, что если бы мне действительно пригодилось бы отбеливание ануса, жизнь стала бы в разы проще и понятней.

«Трутень», — еще говорил мой папа. Это правда, я — трутень, узко специализированный на перекладывании сотого процента нефтедолларов из одного кармана — чужого, в другой — мой и такой родной. Специализация — для насекомых, pourquoi бы ne pas, да? Простите за мой французский.

Так, что еще? Острые черты лица, можно даже морщинки, но ухоженные. От девушки не должно веять пирогами, блинами, борщом и приятными уютными округлостями, даже в лице. Это меня настораживает.

Совершенство тоже пугает, во внешности должно быть что-то, что девушка считает изъяном, но от чего лично ты заводишься.

Остальное не принципиально. Теряю волю от рыжих (а кто нет?) и от брюнеток с каре. Зеленые или синие глаза автоматически дают +10 к обаянию.

Отдельным пунктом идут влагалища — они так же индивидуальны, как и лица и так же порой страшны, причем хорошее лицо не гарантирует красивое влагалище — и наоборот. Да, это принципиально — если повезет, я с влагалищем буду общаться не меньше, чем с лицом.

Но это сразу не угадаешь, конечно.

Пожалуй, всё — стандарты на этом заканчиваются.

Клиентка до стандартов не дотягивает, но ведь это не повод быть невежливым?

Верзила без грудей, но стройная от природы, мезоморф. Мы скрыли это, купив сарафан с завышенной талией, сместив акцент на и без того длинные ноги, сделав их недостижимо шикарными и платье в виде розы, обтягивающее снизу и пышно маскирующее верх. Ну, раз кроме ног похвастаться и нечем. Попу я бы на ее месте подкачал бы, пока попа не подкачала тебя, хаха.

Про попу я все-таки сказал вслух, встретив вежливое недоумение. «Я и так стройная». Не настаиваю.

Дура.

Девочка с попой мальчика — это лучшее, что может быть в этом мире. «И вдоволь, и без греха».

И отбеливание ануса, да.

Вечером — смотрины. Переодеваюсь в джинсы и футболку со смешным рисунком. На палец надеваю кольцо. «Обручальное».

В семи случаях из десяти это — мгновенный облом. В остальных — сигнал «мы же не будем ебать друг другу мозг, да, детка?», распознаваемый правильно. Ну, меня устраивают шансы.

Теперь я — программист. Во-первых, ценовая категория. Средний чек в кафе сразу падает раз в пять. Отсекаем гламурных сучек, берущих 10000 за ночь, часто не напрямую валютой (не проститутки же!), а опосредованно, через подарки. Программисты не шикуют, и девушки это понимают. Во-вторых, программисты занудны, но стабильны.

Если все идет хорошо, то я — ведущий программист. Это намекает на потенциальную руководящую карьеру, а это уже сексуальней.

Встречаемся в кафе.

Юля. Первое впечатление от виртуального общения позитивное. Понимает шутки, вовремя хихикает, вероятно, не полная дура. Назначаю встречу.

Внешне все хорошо: немного вздернутый носик, черные короткие волосы. Рубашка. Короткая юбка. Озорные коленки. Я внимательно слушаю, задавая стандартные вопросы на определение проблемных зон.

«А расскажи о своем отце?».

Я не раздеваю ее взглядом — раздеть ее я смогу и с закрытыми глазами, если вы понимаете, о чем я.

Я подхожу сзади, с двух сторон беру ее за руки чуть ниже плеч, мягко, но уверенно поддерживая, и губами легко касаюсь шеи, чуть выше выступающего седьмого позвонка. Короткие волосики тут же едва заметно приподнимаются, главное — не переборщить, чтобы девушка не покрылась гусиной кожей. (Люблю короткие прически, с длинной пришлось бы удерживать волосы одной рукой, впрочем, с длинными подходит вариант поцеловать в районе внешнего края ямки Моренгейма. Если вы даже не знаете, где у женщин клитор, этот шаг можно пропустить).

Сзади — беспроигрышный вариант, мечтательные особы тут же запустят воображение, а те, кому надо бесстыже смотреть глаза в глаза (люблю таких) развернутся. Это ведь еще не совсем секс, шевелиться пока не постыдно.

Она разворачивается и мгновенно устанавливает контакт глаза в глаза. Вечер обещает быть томным.

Я смотрю на нее страстным взглядом с оттенком похоти. Это не сложно — немного расширяем глаза, чтобы это было чуть заметно, но не до состояния подростка, впервые набравшего в Яндексе «норки нараспашку», и начинаем «бегать» глазами. Поздравляю, у вас вид застуканного мамой за мастурбацией. Выкручивайтесь дальше сами.

Я достигаю «бега» просто: фиксируя взгляд в одной точке, я пытаюсь водить зрачками туда-сюда, что, естественно, не получается — взгляд-то я зафиксировал. Но это создает необходимое напряжение глазных мышц и микровибрации.

Можно чуть поджать нижнее веко, но если переусердствовать, взгляд выйдет пренебрежительным, а мы ведь уважаем ее, как личность, зачем нам это?

Она «проглатывает» наживку, ее глаза начинают ощупывать мое лицо, стараясь не потерять мои. У нее страстный взгляд выходит легко и непринужденно. She’s a natural!

Легкая дымка застилает ее глаза, взгляд приобретает восхищение («ай да я, как он от меня возбудился сразу») и легкое удивление («эй, что с тобой, мы же только начали, ты ведь не один из тех, кто сейчас забрызгает себе штаны, да?»).

Я тут же вспоминаю историю с сайта неудачных знакомств, когда мужик после «дружеского» прикосновения девушки страшно засипел носом, жутко переигрывая, а потом сказал, что после тяжелого разрыва пять лет назад (от которого он только что оправился) к нему ни разу никто не прикасался.

Жалкие мартышки, взращенные на американских комедиях. И — нет, способ «я — гей» для затаскивания баб в постель тоже не работает, ты ни за что не «вытянешь» гея, тебя выдает все, начиная с обуви, носков и стелек.

Я презрительно улыбаюсь краем рта. Она расценивает улыбку, как ироничную и успокаивающую («нет, я не один из тех»), ее глаза вспыхивают еще сильней.

Понятно, поцелуи отодвигаем на потом, ее прет от невербального подкрепления собственного нарциссизма.

Делаю улыбку чуть более широкой и глядя ей прямо в глаза расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Потом следующую. Она опускает руки (умница девочка) и рубашка падает на пол, открывая бюстгальтер с застежкой спереди.

Ого, somebody has done her homework.

Бюстгальтер падает вслед за рубашкой. «И вот моя рука уже скользит по ее груди», да-да. Как конькобежец на большом, плоском, холодном катке. Скользит, как промасленный опенок по пустой тарелке, убегая от вилки. Скользит, как нефритовый стержень в ее пещерке. Впрочем, хватит.

Я касаюсь ее подушечкой пальца в районе ключицы и медленно веду его вниз, к груди, давая ей время на раздумье и наблюдая за реакцией. Она слегка прогибает спину назад. «Совершенно напрасно», — говорю я ей взглядом, — «у тебя великолепная грудь». Второй с половиной. Нет, даже «без пятнадцати третий».

Медленными круговыми движениями я веду палец от края груди к соску, сжимая спираль. Почти никто не любит, когда вы крутите соски, как регуляторы громкости, но чувствительность у всех разная, некоторые одобряют покусывания, но бывают и такие, кто не выносит даже прикосновения к соскам. В таких случаях нужно стимулировать грудь целиком. Помните, как вы держите компьютерную мышку? А как доите корову? Так вот, первый вариант.

Она откидывает голову назад, я понимаю намек и целую ее в шею, приближаясь к губам шажками из мелких поцелуев. Вместо ожидаемого поцелуя я легонько кусаю ее за нижнюю губу, как только она пытается поймать меня в обе свои губы, я немного отстраняюсь назад. Она понимает правила игры и улыбается, снова оставляя нижнюю губу беззащитной, я тут же атакую ее.

В очередной раз она меня все-таки ловит и мы резко целуемся до боли в губах, постепенно переходя на нежные мягкие поцелуи когда она понимает, что я больше не убегаю.

Оставив левую руку на груди, я подношу правую ко рту и демонстративно облизываю палец.

В ее глазах снова это милое недоумение. Я засовываю палец ей между ног и показываю поднятой бровью — мол, «а ты как думала?». Теперь она снова начинает глядеть мне прямо в глаза и наблюдать за моей реакцией. А я — за ее. Если долго вглядываться в бездну — ...

Никогда не понимал поиски клитора, достаточно нащупать место вверху, где сходятся две губы и опуститься на два сантиметра вниз. У меня большие длинные пальцы, верхняя фаланга легко покрывает погрешность в измерении.

Это как «поиски себя» — вот он же я, блядь.

Ее тело начинает волнообразными движениями отвечать на покачивания моего пальца. В голове привычно включаются Riders on the storm. Детство. Импринтинг. Мы вместе бредили Моррисоном — впрочем, нет, им бредил я, а ее, как говорится, «подсадил».

Она хотела жрать мескалин, ебаться и безобразничать, «всё, как они», но была в юношеской сборной с регулярными проверками у врачей, включая гинеколога, а мама ее была тренером и, естественно, в курсе.

Вместо мескалина оставался табак и алкоголь (да и какой мескалин тогда) и взаимное изучение тел друг друга сантиметр за сантиметром, бесследное для анализов.

Я опускаю палец чуть вниз, чтобы убедиться, что она влажная, вытаскиваю его и облизываю снова.

Это уже предосторожность — от пальца приятно пахнет, но бывает всякое. Не вынимая пальца, я оттесняю ее к столу, приподнимаю и легонько подталкиваю. Она садится на стол и угол наклона влагалища изменяется. Теперь можно и.

Я медленно засовываю два пальца, упираю подушечки в верхнюю стенку и начинаю делать движения «ну-ка, ну-ка, иди сюда», преодолевая трение шершавой выпуклости. Это, детки, точка G, которой не существует, как и женского оргазма.

Другую руку я кладу ей сверху на лобок и большим пальцем поглаживаю клитор снизу вверх.

Женского оргазма не существует еще следующие четыре минуты.

Как только ее накрывает, я вхожу в нее членом, наслаждаясь вибрациями оргазма уже не пальцами. Член не изогнут вверх, как пальцы (ну, по крайней мере — у меня), поэтому давит на нижнюю стенку — учитывая то, что она полусидит на столе. За это время мышцы влагалища привыкли к размерам пальцев, поэтому член кажется огромным, хотя он всего на три сантиметра длиннее среднестатистического значения.

От разницы ощущений она замирает, и я начинаю набирать темп.

Она недоверчиво прислушивается еще с полминуты, ожидая, что я вот-вот кончу, а вот это всё было предварительным оправданием, а не предварительными ласками. Поняв, что я только вхожу в темп и собираюсь в нем оставаться какое-то время, она выдыхает и улыбается.

Улыбаясь, она встречает второй оргазм.

Я улыбаюсь в ответ и слушаю, как она кончает рассказ про отца.

Молочный коктейль давно допит, и Юля ерзает на попе. Дальше надо запрыгнуть ко мне в машину и поехать в кино, потом — в свободную холостяцкую «однушку» на Таганской.

Можно и сразу.

Еще раз пробегаюсь по списку. С отцом все в порядке. Приличная московская семья. Мединститут. Музыкальная школа. Работа в зарубежной фирме. Не употребляет, нет, не была, не замечена.

Передо мной сидела болванка — идеальный цилиндр, который за время жизни успел только отшлифоваться и стать блестящим, даже покрыться стразиками, но все так же проходит в стандартные круглые дырки для болванок.

Гомункул.

Гомункул сидел и хотел ебаться со мной, оставляя на стуле мокрые круги под своей пиздой.

Я представил 20 минут после секса с ней, широко раскрыл рот и вместо того, чтобы надрывно взвыть во всю глотку, зевнул.

Оставив на столе сумму в полтора счета, я встал и молча вышел.

0
Мой инструмент по развитию силы воли и прививанию полезных привычек.

Биология

Все, что нас не убивает — то немцу смерть.

^_^

Всё, что нас не убивает, делает нас смешнее.