Smells like teen spirit

Я посмотрел немного Игоря Погодина, не только же Ялома читать!

Ой, Ялом вообще вызывает бурю эмоций. Вот сидим сегодня на кухне...

Впрочем, нет, начнем еще раньше.

Меня в последнее время много троллят, что совершенно не удивительно: я на старости лет сошел с ума, а общество должно спасать своих членов.

Но троллинг — это тоже диалог, а я ведь мастер коммуникации. Вот, например, релевантный диалог:

— У меня другой вопрос к Диме, как психотерапевту! Если на вопрос «вы хотите об этом поговорить», девушка отвечает терапевту «нет», он на это реагирует, как на нет, или да?
— Ну, когда терапевт задает такой вопрос девушке, то он, очевидно, не на работе. А не на работе терапевтам позволяется вести себя, как обычным людям. Если он мужская шовинистическая свинья, то реагирует, как на «да». А если нет, то нет.
— А почему это он на работе такой вопрос не задает?
— Потому, что он не может быть одновременно на работе и в анекдоте.

И — обратно на кухню. Сидим сегодня на кухне, говорю Кате, что терапия прекрасна и ужасна тем, что каждый случай уникален, и каждый отдельный клиент — это вообще совсем другая терапия. Схемы, приемы и разные прочие «знания» не помогают, даже если ты «знаешь», что с ним «не так».

Это ужасно тем, что ты постоянно находишься в точке роста, в точке неопределенности, где есть простой, но неправильный способ обезопасить тебя — спрятаться за приемами и бумажками.

Это прекрасно тем, что на всех других работах я больше всего изнывал от рутины, а тут — если все делать правильно — ее не предвидится. Каждый клиент — уникальная снежинка.

(Роджерс писал, что как только терапевту «все понятно» про клиента, можно смело паковать вещи и уходить из профессии).

То есть, это ужасно и прекрасно по одним и тем же причинам!

И — обратно к Ялому.

Поговорил с Катей на кухне о том, что люди и их терапии уникальны, открываю Ялома, а там:

По самой своей сути, ход терапии должен быть самопроизвольным, всегда следующим по непредвиденным руслам... Наверное, я несколько преувеличиваю, однако убежден, что кризис, переживаемый сейчас психотерапией, настолько серьезен, а спонтанность терапевта находится в такой опасности, что требуются радикальные коррективы. Нам следует идти даже дальше: терапевт должен бороться за создание новой терапии для каждого пациента.

(курсив не мой)

Сразу захотелось поехать в Сан-Франциско и обнять этого старичка, пока он еще жив. Потому, что нет ничего приятней, чем сначала обдумать тему. а потом прочитать те же выводы у мэтра. Нет, дело не в моем величии и яломоподобии, просто это — идеальный процесс обучения для меня.

И возвращаясь к Погодину. Посмотрел несколько его видео, ничего теоретически-нового не узнал, но разбор реальных случаев всегда интересен, даже если они анекдотические.

Так, например, к нему пришел человек с проблемой «нет женщины». Погодин его ммм... посмотрел? Вы сейчас поймете сложности с выбором глагола.

Погодин его посмотрел, немного подумал, много попереживал и, наконец-то, сказал «простите, но от вас же ужасно пахнет!».

Оказывается, все об этом знали, но все боялись сказать. Неприлично же. А клиент сам не знал, ему же никто не сказал, а свое не пахнет.

Ну и все, одной сессии хватило.

Клиент помылся и зажил счастливо.

У меня сразу много выводов, и все они шуточные. Например, «вот, реальный случай, когда консультации именно по скайпу не помогут». Или, например, «если одной сессии вам не хватило, то радуйтесь, от вас не пахнет, проблема не так проста». Ну, при условии, что консультации не по скайпу. То есть, тут надо выбирать, либо первая шутка, либо вторая.

Опять эта гнетущая тяжесть выбора!

И про «клиента». Многим терапевтам не нравится это слово, а никакого другого нет. Я пробовал придумать новое название в фейсубке с помощью друзей, но все варианты не выдержали критики, потому что не подразумевали равноправие (а терапия — это сотрудничество, а не «один лечит другого»).

Жюри (в составе меня) признало лучшим мой же вариант: «сообщники». Он подразумевает сотрудничество и терапевтическую тайну.

Сегодня читаю Ялома (я уже утомил вас им, да?), так он выбирает для этого слово «попутчик».

Я предпочитаю видеть себя и своих пациентов как «попутчиков». Этот термин уничтожает различие, стирает грань между «ними» (страдающими) и «нами» (исцеляющими). Во времена студенчества я склонялся к идее вселечащего терапевта, но по мере того, как я взрослел, создавал тесные, дружеские отношения с коллегами, встречался с пожилыми мэтрами, был призван оказать помощь моим бывшим терапевтам и учителям, а затем и сам стал наставником и старшим товарищем, я был вынужден постигнуть всю мифическую природу этой идеи. Мы все вместе принимаем участие в процессе: здесь нет ни терапевтов, ни людей, которые были бы неуязвимы перед лицом трагедий, просто неотъемлемых для человеческого существования.

В русском переводе — так, что наводит нас на шутку о «случайном попутчике» — человеке, которому можно открыться, зная, что никогда его больше не увидишь (терапевту можно открыться зная, что это его работа, то есть, терапевт — это неслучайный попутчик).

В английском оригинале использовано слово companion, что в очередной раз отсылает нас к безумной шутке про Доктора Кто, у которого тоже были компаньоны.

(Эта шутка — на самом деле вовсе не шутка, но лень объяснять, почему).

И вот еще картинка про разные виды терапии, тоже не шутка:

Катя

У меня, к тому же, все это время «жена» была. А стала «Катя».

Ведь вы совсем Катю не знаете! Я как-то шутил, что половину постов в этом блоге пишет моя жена, но шутка прошла незамеченной. И напрасно.

Шутка была пророческой: в последнее время Катя обретает собственную самость и диалоги с ней пробиваются в печать. Мы даже наконец-то создали дуэт «Зая и Жопа», о котором я так долго мечтал.

Не так давно я получил от Кати санкции по работе над ее внутренним миром и теперь этим пользуюсь.

Например, вчера специально для нее придумал сказку на ночь.

Дескать, в будущем роботы захватили мир, несомненно, просто сделали это экономическими способами. А двое друзей идут к старику, который делает игрушки. Один из друзей там уже был, а второй еще не просек фишку. Приходят, первый говорит: «вот, это тот самый старик».

Второй рассматривает игрушки и понимает, что они похожи на магазинные, так что «ничего особенного», но как-то души в них больше, что ли. Магазинные — это такой ровный блестящий пластик. А тут такое все живое, возможно, из дерева (хотя откуда в будущем дерево?). Второй берет игрушку в руки, видит неровности обработки и очень им удивляется, непривычно, магазинные все такие супер-гладкие.

— А можно купить?
— Можно, столько-то и столько.
— Почему в 100 раз дороже, чем магазинные?
— А несовершенство вообще дорого стоит.

После этой сказочки Катя перестает париться по поводу собственного несовершенства, и у нас начинается новая жизнь.

Не знаю, как я бы без нее жил. Катю можно спросить «А ты поняла заголовок „Секта одного человека“?». Она подумает и скажет «Ну, вначале кажется, что „одного человека“ — это как „a man“. Типа, абстрактный человек, неопределенный. Ну, мы помним, что „a“ произошло от „one“, да. А потом понимаешь, что как „театр одного актера“, где один человек играет. Секта из одного человека. Но тогда второго в секту позвать нельзя. Первый — лидер (потому, что ну кто еще?). Второго нет. Выходит, это — секта „сам себе хозяин“».

Ну, она не так скажет, конечно, че она, дура, что ли?

Она скажет «Я его поняла».

А я такой «Ну, ок».

Короче, моя Катюха — это соавтор примерно половины постов в этом блоге, пацаны! Хотя бы идейный. Некоторые — некоторые! — сказали бы даже, что Катя — вдохновитель. Что-то типа музы, но не такое гламурное. Как Крупская у Ленина! Товарищ Катя, верная боевая подруга.

Катя часто задает темы для постов.

Помните печально знаменитое «Я сегодня трахну Лену», 13 лет назад? Я от него в век теперь не отмоюсь. До сих пор находятся люди, которые говорят «о, читал, так это ты автор?». Понимаете, да? Один раз много лет назад написал чепуху со словом «трахну», а теперь все помнят только это.

Мировой троллинг 80 уровня.

Как-то так:

А теперь — внимание! сенсация! — впервые! разоблачение истории создания.

Ну, короче, пацаны, собираюсь с Катюхой на свиданку. А сам волнуюсь. Ну, молодость, секс намечается, а мне как-то боязно. В первый раз с Катюхой-то! И вспоминаю, что там от волнений есть? Ну, конешн, можно водочки жахнуть, а вдруг еще хуже будет и ваещ не встанет?

А если ваещ не встанет — это, пацаны, ваще.

И вспоминаю, кароч, метод, называется «аффирмации» и «суггестия» (от affirm и suggest, как господа могли догадаться). Это, типа, если себе одно и то же повторять, то ты в это и сам поверишь.

И начинаю, такой «Я сегодня разделю с прекрасной Катериной ложе». На третьем разу мне это надоедает, мне вообще два раза обычно хватает.

Ну, то есть, на втором повторении фразы мозг начинает скучать и придумывает what-if мысль.

«А что если суггестия работает на окружающий мир?». Как магия, пацаны! Ну и типа сюжет про лоха, который не уверен, что ему дадут, поэтому там весь такой все подстраивает, романтическую обстановочку и все такое. И тоже суггестией балуется.

И так суггестия на него пагубно влияет, что все портит. Вот, уже тогда я восставал против неработающих способов в психотерапии.

Похихикал так и думаю — «не, надо записать, а то забуду». Так появился рассказ.

Не только прямой, но и косвенный вклад в этот сайт со стороны Катерины огромен. Например, она меня все эти годы терпела. Терпела-терпела, терпела-терпела.

В итоге сам не вытерпел и изменился.

Так что я в неоплатном долгу.

All you need is love

Терапевт оказывает услуги.

Каждого терапевта можно потроллить, начав сравнивать его с профессиями, оказывающими услуги по снисходящей и закончив, понятно, первой древнейшей профессией (оказывающей услуги).

Где-то на уровне «парикмахера» терапевт понимает, к чему идет разговор и сдает позиции, краснея.

С другой стороны, ну вот Ялом пишет о том, что есть всего 5 видов человеческих отношений.

Четыре «неправильных», куда входит, например, «обладание». И один правильный. Ялом перечисляет признаки этого «правильного» и скромно говорит, что это — любовь.

Где-то там же он пишет, что терапевт и клиент находятся в человеческих отношениях (и это очень важно).

Но они же не могут находиться в неправильных отношениях! Следовательно, они находятся в пятом виде, в правильном.

То есть, терапевт пациента любит.

«Терапия — это любовь».

И делает это терапевт за деньги.

Терапевт продает любовь за деньги.

Что и требовалось доказать!

(Да, так называемая настоящая «продажная любовь» — это отношения неправильные, так как строятся на принципах «обладания». То есть, это совсем другая услуга, хоть и называется иронично «продажная любовь», это «сдача в аренду с целями обладания»).

Там дальше еще можно шутить, что проститутки — это неправильные терапевты. Откуда просится шутка, что терапевты — это правильные проститутки.

Шутка писалась до того, как я дошел до места, где Ялом подтверждает «факт любви».

Если основная задача терапевта – глубокие и полные отношения с пациентом, означает ли это, что терапевт формирует отношения Я-Ты с каждым пациентом? «Любит» ли (в том смысле, какой придавали этому слову Маслоу и Фромм) терапевт пациента? Есть ли разница между терапевтом и близким другом?

Едва ли терапевт может читать (или писать) такие вопросы без некоторого дискомфорта. Без какой то неловкости именно это слово здесь напрашивается. В мире терапевта присутствует неизбежный диссонанс: «дружба», «любовь», «Я-Ты» – с одной стороны; «пятидесятиминутная сессия», «шестьдесят пять долларов в час», «обсуждения случаев», «оплата третьей стороной» – с другой. Никакой лакировкой и смазкой не подогнать одно к другому так, чтобы получилось гладко. Это несоответствие встроено в «ситуации» как терапевта, так и пациента, его нельзя отрицать или игнорировать.

Один важный аспект составляет особенность «любовной дружбы», или Я-Ты отношений между терапевтом и пациентом аспект паритетности. Пациент приходит к терапевту за помощью. Терапевт не приходит к пациенту. Терапевт должен иметь мотивацию, склонность и способность со всей возможной полнотой воспринимать пациента как личность.

Пациент по определению обладает ослабленной способностью воспринимать другого человека во всей полноте, более того, он имеет совершенно иной мотив – избавление от страданий. Таким образом, терапевт обладает тем, что Бубер называет «объективным присутствием»: терапевт способен быть одновременно в двух местах – на своей стороне и на стороне пациента. «Терапевт способен быть там, где он есть, и там, где находится пациент; пациент может быть только там, где он есть».

Терапевта интересует «ты» пациента, не только нынешнее «ты», но и его потенциальное, спящее «ты». Терапевт, руководствуясь своим интуитивным ощущением открытости пациенту и близости с ним, постоянно стремится углублять отношения. Пациент же в начале терапии не имеет ресурсов для паритетных отношений с терапевтом. Он может задавать или обдумывать вопросы, касающиеся терапевта, но эти вопросы обычно не вызваны стремлением «узнать» терапевта или актуализировать его полный потенциал, они скорее отражают интерес к регалиям терапевта или к тому, намерен ли он удовлетворять потребности пациента. Иногда вопросы пациента – это часть борьбы за контроль в отношениях пациент. может чувствовать себя менее уязвимым в самораскрытии, если терапевт также готов открываться.

Карлос Секуин (Carlos Sequin) в «Любви и психотерапии» описывает отношения терапевт пациент как особую форму любви, «психотерапевтический эрос». Она имеет несколько отличительных признаков. Она, как я уже указывал, не паритетна. Но должен заметить, что это не является обязательным признаком по ходу терапии пациент, состояние которого улучшается, обнаруживает все больше понимания и заботы (понуждающейся заботы) по отношению к личности терапевта.

Психотерапевтический эрос неразрушим, или, по словам Карлоса Секуина, «безусловен». Другие виды любви уязвимы. Влюбленный в конце концов перестает любить, если его любовь остается без ответа. Друзья расстанутся, если между ними станет мало общего. Существует много обстоятельств, которые могут привести к отчуждению между родителями и ребенком, учителем и учеником, поклоняющимся и объектом поклонения. Но зрелый терапевт будет заботиться о своем пациенте, несмотря на непослушание, нарциссизм, депрессию, враждебность и лживость. Более того, можно сказать, что эти черты побуждают терапевта к заботе, обнаруживая силу потребности пациента в том, чтобы о нем заботились.

Еще один аспект психотерапевтического эроса состоит в том, что он подразумевает подлинную заботу о личности пациента. По словам Секуина, «это не «гуманная» любовь, которую врач должен испытывать к больному человеку, потому что он болен. Терапевт скорее должен испытывать подлинное чувство любви к определенному индивиду, находящемуся перед ним, который является этим человеком, а не другим, который является не «больным человеком», а просто человеком». Фромм, Маслоу и Бубер подчеркивали, что истинно заботиться о другом означает заботиться о росте другого и вызывать нечто к жизни в другом.

У терапевта должна быть именно такая установка по отношению к пациенту. Raison d’etre терапевта – «акушерская помощь» при рождении еще не прожитой жизни пациента.

Задача «вызывать нечто к жизни» в другом играет важную роль в определении стратегии терапевта. Бубер выделяет два основных пути воздействия на жизненные установки другого. Можно пытаться навязать другому собственную позицию и взгляды (причем таким образом, чтобы другой считал их собственным мнением), либо пытаться помочь другому раскрыть свои собственные тенденции, испытать собственные «актуализирующие силы». Первый путь Бубер называет «навязыванием», и это путь пропагандиста.

Второй путь «раскрытие», это путь просветителя и терапевта. Раскрытие подразумевает проявление в человеке того, что в нем исходно было. Само понятие «раскрытия» имеет богатые оттенки смысла и находится в резком контрасте с другими понятиями, описывающими терапевтический процесс, – «воссоздание», «разобусловливание», «поведенческое формирование», «восстановление в родительстве».

Человек помогает другому раскрыться не наставлением, а «встречей», «экзистенциальной коммуникацией». Терапевт – не руководитель, не формирующий агент, а «дающий возможность».

Ялом Ирвин