Все очень просто. Однако, это не помешало родить в процессе шутку, что Learning how to learn — это слишком сложно, нужен курс Learning how to learning how to learn.

И еще в процессе родилось много мыслей — вы не поверите! — на тему терапии. Изложу их тоже кратко, они такие же всем известные, но повторение — мать учения. Особенно если это spaced repetition.

Нулевая мысль — в том, что все эти принципы применимы и к терапии (как к процессу «обучения»). Остальные мысли — на тему «если что-то не учится, то дело не в методах, а в обучающимся».

Сайт How to Know How (Ru) — про это же.

Во-первых, конечно, «Если у человека есть «зачем», он может выдержать любое «как»» (Ницше, по-моему). Это и к обучению относится.

У людей просто нет собственных мотивов учиться. Кроме как «вроде как надо». Например, маме.

Во-вторых, вся учеба испорчена воспитанием.

Очень часто человек говорит, что «любит узнавать новое», но не может чему-то учиться. Подождите, это же одно и то же!

Но да, «узнавать новое» — это процесс, а «выучить» — это результат.

Никому не надо, чтобы ты что-то выучил! Что, тебе надо? А зачем? Where there’s a will there’s a way, простити.

Да, это, конечно, примитивная аргументация — «ну, раз не учишь, значит, не хочешь», но она, к сожалению, работает. И эта злополучная разница между «надо» и «хочу», конечно же.

В-третьих, что самое невероятное: ты можешь учиться как тебе будет угодно. Можешь вообще не учиться. Можешь учиться до определенного предела. (Я так учился рисовать и играть на гитаре). Можешь бросать. Можешь не бросать. Иными словами, ты можешь обустроить свой процесс обучения вообще как угодно.

Обобщая, можно сказать, что если люди не могут жить свою жизнь, как хотят, с чего у них тогда должно получаться обучение-то?

Или, как я уже и шутил —

Как известно, медитация помогает от всего.
А психотерапия помогает от вопроса «если медитация мне помогает, почему же я ей все никак не занимаюсь?».

Перверсивные отношения с правдой

Пациент, вовлеченный в перверсивные отношения с правдой и инсайтом, часто имеет особую чувствительность к тому, что может чувствовать аналитик. Он/она изучает мышление аналитика, пытается представить себе его образ и фантазирует о нем. Таким образом, мы может говорить о мышлении аналитика как объекте пациента. Как писала Бренман Пик (Brenman Pick, 1986), «одно состояние души ищет другое состояние души, как рот ищет сосок».

В результате Джон Стайнер (John Steiner, 1993) стал отличать «интерпретации, центрированные на пациенте» и «интерпретации, центрированные на аналитике». Существует реальная возможность того, что пока аналитик пытается проинтерпретировать мышление пациента, пациент пытается проинтерпретировать мышление аналитика. Многие пациенты, страдающие от тяжелых расстройств личности, способны исключительно хорошо чувствовать объект, с которым они вступают в отношения. Такие пациенты могут быть исключительно чувствительными к состоянию ума аналитика, а их собственное состояние ума может быть исключительно чувствительным образом связано с состоянием ума аналитика. Тогда непосредственной тревогой пациента будет тревога о том, как работает мышление аналитика в данный момент.

«В такие моменты пациента больше всего заботит его восприятие аналитика. /…/ Я бы назвал эти интерпретации центрированными на аналитике и отличал бы их от интерпретаций, центрированных на пациенте. /…/ В общем, интерпретации, центрированные на пациенте, больше относятся к передаче понимания, тогда как интерпретации, центрированные на аналитике, скорее будут давать пациенту ощущение, что его понимают» (Steiner 1993, p. 133).

Если аналитик дает обычную интерпретацию о пациенте, пациент может фактически воспринять ее совершенно другим образом. Аналитик дает ее пациенту как подарок, образовавшийся в результате усилий аналитика понять пациента, и ожидает, что пациент воспримет ее как начало инсайта. Но пациент может воспринять «интерпретацию» как возможность оценить скорее мышление аналитика в момент интерпретации, а не правильность самой интерпретации. Риск заключается в том, что партнеры идут в совершенно разных направлениях и «не слышат» друг друга, что может завести в тупик.

«Контрперенос и терапевтические отношения. Новейшие изменения в кляйнианской технике», Хиншелвуд Р.Д.

Господи, да, господи, да. «Перверсивные отношения с правдой».

Теперь мы знаем, как это называется.

Я еще более хитрую комбинацию знаю — это не когда «непосредственной тревогой пациента будет тревога о том, как работает мышление аналитика в данный момент», а когда «одной из тревог».

У второго терапевта я заметил, что терапевтов в комнате минимум два (на самом деле три), когда должно быть всего один (и то если повезет).

Простым языком, я анализирую терапевта, но мне не «важно», что он думает, а просто очень интересно. Это меня не поглощает.

Я сплю с одним открытым глазом (а не двумя).

Поэтому, получив интерпретацию, я оцениваю ее сначала с точки зрения «правильности», потом пытаюсь понять мышление аналитика, потом — что он мог иметь ввиду. И как я его мог неправильно понять.

У меня такие сложные клиенты, что с некоторыми случается контрконтрперенос. (шутка)

Я начинаю это все перебирать и крутить в голове, причем не только применительно к моей жизни («и тут он все понял»), а и к жизни вообще.

Похоже (пока не хочу сглазить!), у меня завелся третий терапевт.

Ценообразование

Есть два подхода к ценообразованию:

Первый: «Моя сессия стоит N».

Второй: «Я, как профессиональный психолог, не имею фиксированной оплаты услуг, так как у людей, обращающихся за помощью, могут быть совершенно различные жизненные обстоятельства – уровень достатка, глубина кризиса, острота потребности в помощи и т.д.

В своей работе я стараюсь гибко подходить к жизненной ситуации каждого человека, обратившегося ко мне за помощью. Стоимость консультаций, также как и их частота, определяется индивидуально в совместном обсуждении с клиентом. При этом учитываются интересы, потребности и возможности и клиента, и терапевта».

У меня есть противоречивые чувства по поводу и первого и второго подхода.

Фиксированная цена уравнивает клиентов и в хорошем («нет любимчиков») и в плохом смысле («терапевт не входит в мое положение»).

Индивидуальная цена более «человечна», но неужели можно вот так сразу начинать человечные отношения с клиентами? «Да они же больные!».

Поясню шутку.

Вот это учитывание потребности и возможности и клиента и терапевта — уже довольно «продвинутое» человеческое взаимодействие, которое подразумевает, что обе стороны могут выразить свои потребности и поучаствовать в конфликте по их отстаиванию. Ну, терапевт, допустим, может. А клиент?

«Глубина кризиса и острота потребности» определяется не сразу, то есть, терапевту требуется больше десяти секунд. Может быть, даже больше одной сессии. Но я не знаю, как с этим обстоят дела у опытных профессионалов. Может, у них глаз-рентген.

Короче говоря, с таким подходам первая (нулевая) сессия имеет все шансы превратиться в торги. И оценку тяжести состояния.

Может быть, это даже хорошо — «будет, чем заняться на первой сессии» и сразу многое становится видно про клиента.

Но я предпочитаю импровизацию.

Помимо прочего, такое послание может расцениваться, как «я сам не знаю, сколько мои услуги стоят», либо «знаю, но просто так не скажу». На моих сессиях и так достаточно много неопределенности и не-знания, чтобы цена была одной из них.

Думаю, наиболее оптимален компромиссный вариант: «Обычно моя сессия стоит N, но возможны варианты».

Как Выбрать Своего Психолога

Когда человек «долго ищет своего психолога» и, наконец-то, находит, есть две вероятности:

1. Ему невероятно повезло и он нашел специалиста, который ему подходит. В этом случае им предстоит долгая тяжелая работа с шансом на успех с частичным проигрыванием старой пластинки, которая с каждым разом будет звучать все фальшивее и фальшивее.

2. Ему, вероятно, не повезло и он нашел «специалиста», который является комплементарным партнером по несчастью (напр., мазохист нашел терапевта-садиста, а созик-тугосеря нашел мамочку). В этом случае им предстоит отыгрывание (и закрепление) старой пластинки, если повезет — то недолгое.

Или простым языком, «если в жизни человек выбирает себе в партнеры одних козлов, почему он то же самое не сделает в выборе терапевта?».

Или, например, «выбирая терапевта, как ты можешь быть уверен, что выбрал его своей здоровой частью?».

В любом случае, шансы не на стороне человека, учитывая, что в России плохих терапевтов гораздо больше, чем хороших. Так получилось.

Из этого тупика почти нет выхода.

Но давайте рассмотрим некоторые варианты.

1.

Классическое решение, который каждый уважающий себя терапевт-копирайтер пишет в статье «как выбрать терапевта»: «спрашивайте документы об образовании, проходил ли личную терапию и супервизию». Решение удобное и правильное, дающее хоть какую-то иллюзию безопасности.

К сожалению, потенциальный клиент не отличит, чем кандидат в IPA отличается от Члена Профессиональной Психотерапевтической Лиги, или чем диплом Мухосранского Института Психоанализа... подождите, слово «Мухосранского» все выдает.

Но вы поняли.

Любая сертификация сверху в рамках государства (тоже «как вариант») приводит к [додумайте сами].

2.

Чуть менее классическое, но напрашивающееся решение — слушать рекомендации тех, кому помогло. Слабая сторона этого решения тоже известна: есть люди, прекрасно имитирующие «выздоровление», которым терапевт помог «за один-два раза». Эти же люди оставляют восторженные отзывы о работе, которые неопытные терапевты публикуют либо не ощущая подвоха, либо удовлетворяя свои нарциссические потребности.

«Вот, посмотрите отзывы о моей работе» применительно к терапевтам тема вообще настолько жалкая, что у меня рука не поднимается написать про это отдельную заметку.

Все эти отзывы пишутся «еще горячими клиентами», которые приходили за магией и магию получили. Я ни разу не видел опубликованного отзыва, вида «я отходил к этому специалисту 100 часов, и...».

Почему так?

Сядьте и напишите правдивый и развернутый отзыв на своих родителей. А потом дайте им почитать. Не чуете подвоха?

В конце добавьте «могу смело порекомендовать...». Все еще нет?

Опубликуйте в интернете. Не?

3.

И, наконец, решение, рекомендованное пишущими интернет-терапевтами: на всякий случай не обращайтесь к терапевту, которого вы читаете в интернете, и который вам «нравится, как человек».