Art Imitates Art
Не всякий терапевт есть арт-терапевт (technically correct).
Короче, тут такая история, сделавшая меня счастливым как минимум на месяц. Таким счастливым, что я вам даже заметку напишу.
Дело было вечером. Я сидел и разговаривал с человеком, а нам назойливо мешала яркая настольная лампа. Взяв белоснежную, как моя совесть, футболку, я просто небрежно набросил ее на лампу. Мы сделали паузу, вернулся и смотрю: человек куда-то «залип». Проследив за его взглядом, я ничего не заметил.
Человек... так, человеку нужно имя, пусть будет Михаил. Он вдруг сказал мне:
— Посмотри, ты создал произведение искусства.
Я глянул его глазами и тоже обомлел: надоедавшая нам всем дешевая лампа стала светить мягко и разливисто, а футболка, свисавшая с нее, образовала волны, как будто это не футболка за 7 евро из Pull & Bear, а чистый хлопок.
В течение вечера мы не раз возвращались к лампе, и вообще добрую половину вечера (была еще и злая половина, про Хроноса и chron-ic illness) мы разговаривали об искусстве. Talking about music is like dancing about architecture, вы знаете? Поэтому мы не особо утруждали себя языком, скорее, так, пританцовывали вокруг него.
Особую пикантность вечеру придавало то, что разговор шел на английском. Нет, я не хвастаюсь. Я знаю, вам постоянно кажется, что я хвастаюсь, да?
Мой английский оказался достаточно функциональным для того, чтобы я мог на нем сравнить семь смертных грехов и семь гномов, например, и рассказать, что у нас открылось заведение «Happy chicken», а говядина там не продается, хотя, казалось бы. Короче, язык не мешал мне шутить, понятно?
Хорошему танцору язык шутить не мешает. Это очень приятно щекотало мозг, поэтому и рассказываю. Хвастаюсь, но не языком, а пощекоченным мозгом.
И, вот, смотрите. Я могу вам это все рассказать, потому что мало ли чем старый дед делится, да? Если человек узнает, как я это со стороны вижу, он может даже удивиться. Он-то наверняка это видел «как-то по-своему», да? Но тоже по-своему хорошо. В любом случае, нашим отношениям это не угрожает, после всего, что между нами было.
Как бы все понимают, что царит любовь, да? Я даже на прощанье сказал, что «I appresiate your appreciation of my art» и что — «Can I has a permission to be path-etic?» — и что, дескать, я просто хотел позаботиться о человеках (свет бесил всех), а создал A ART.
Меня так женщины никогда не расстрагивали, как этот мужчина!
Но теперь представим, что я разговаривал с человеком с такой же степени откровенности в кабинете терапевта. Ну, пока терапевт отвлекся. Теперь я не могу рассказать вам эту историю, потому что человек же узнает в ней себя. И может удивиться. А то и что похуже!
Мы это допустить не можем, потому что нам же заплатили деньги за наше молчание. Это вам что, шутка?
Но... как же лампа? Про лампу-то я могу рассказать, ну чисто как ее создатель? Типа, сидел, разговаривал, сказал «да будет света поменьше!» и создал арт-объект. Немного не понятно, добавлю подробности.
Подробности опасны? Что, чтобы не рисковать, про лампу тоже нельзя?
Но ведь...
«Pierce, I understand if you don’t want to be my friend, but this thing we’ve created—it is bigger than both of us, and it deserves to be done right.» (Сommunity).
Но ведь это же Арт. It is bigger than both of us! Тут меня можно заподозрить в нарциссизме, дескать, ну конечно, похвастаться хочешь. Но своим можно хвастаться, нет?
(Своим as in «своим людям» и as in «своим достоянием»).
Усложним задачу. Допустим, футболка на лампе была футболкой клиен... простите, моего хорошего знакомого. Вот зуб даю, что это не происходило на терапии. Покойной мамой клянусь.
Это мы представляем, что мы на терапии. Тогда это — соавторская арт-работа. Ну, можно договориться. Дивиденды попилим пополам.
А если клиент создал арт самостоятельно? И я хочу поделиться этим артом? Делится нельзя, человек мне заплатил за то, чтобы получить возможность делать свой персональный арт только для меня. Ужас какой. Вот уж что нарциссично звучит. С другой стороны — работа мечты.
В общем, история с лампой правдива. Фотографий не сохранилось, но есть фото другого моего похожего арт-объекта, который я показал человеку в ответ, раз уж мы мой арт обсуждаем.
С другой стороны, что полный вымысел, однажды на терапии клиент создал art.
И я совершенно без спроса показал этот art знакомой, официальная версия — «чтобы залезть к ней в трусики», ну, вы же меня хорошо знаете. А знакомая совершенно случайно этого человека опознала. Не арт, а человека.
Почему без спроса? Потому что я уже что-то публиковал из его творчества с его разрешения, и мне показалось, что у нас вечный контракт теперь, и можно не переспрашивать. А может, он и был вечный. Мы теперь никогда не узнаем.
Получили что? — правильно — нарушение профессиональной этики. Я использовал клиента, как свое нарциссическое расширение. Как вы понимаете, всеми этими громкими словами и «я художник, я так вижу», я просто пытаюсь прикрыть свою задницу. Все мы знаем, что никакой это не арт вовсе.
Так и я стал нарушителем профессиональной этики. Двух этик, и терапевтической и художественной. И правильно: надо отделять творца от творения, а тут творец был опознан.
Когда меня спросили, зачем я это сделал, я ответил «Думал, что никто не узнает». Звучит, как что-то, что сказал бы психопат, но я имел ввиду, что никто не узнает автора.
Было это уже очень давно, на заре карьеры, молодость, глупость, но пятно теперь никогда не смыть. Мы, как два художника, один с лампой, а второй вот с этим, как-то между собой договорились, но кому какая разница, да?
Нарушение есть нарушение.
И, наконец, сам арт, публикуется с разрешения автора публиковать его в этом тексте.
Степень вмешательства
Я твой канал шманал
Раз в год я традиционно пишу, почему я мало пишу. Вот и сейчас. Пытаюсь уговорить жену вести канал, чтобы, так сказать, «повысить чек» (и чтобы самому не писать, конечно же). Натыкаемся на то, что никто не знает, что же в этот канал такого писать, чтобы самого от себя не воротило.
За всё время я нашел примерно трех терапевтов в инстаграмме, от которых просто (хотя бы) не тошнит. Уже достижение. У каждого — максимум тысяч десять-двадцать подписчиков, что по сегодняшним меркам, наверное, ничего (в смысле, мало). Напрашиваются разные выводы — например, Алгоритм понял, что я люблю только кринжатину, и подсовывает её. Или, например, что сотни тысяч, иногда миллионы подписчиков у кринжатины непроста, и нормальные терапевты «заслуженно» непопулярны.
Мы оба с женой знаем, что никакой self-help не работает, и просвещение не работает.
Или вот, например, была шутка, что всё, что сделало повально психологическое просвещение — это вывело породу новых резистентных к терапии лунатиков.
То есть «давать пользу» — это, кажется, так называется — это на самом деле рыть себе и коллегам яму. Там нет никакой «пользы», но можно весело притворяться, что она есть (лишь бы на терапию не ходить!).
Следующее, что предлагается сделать — это «показывать экспертность». Ну, тут много ума не надо, достаточно цитировать непонятные психоаналитические штуки, тогда экспертность твоя останется неоцененной, либо придется демонстрировать «дворовую экспертность», дуть щёки и говорить вещи, на которые хочется воскликнуть «да! я так и знал!». Спасибо, доктор, что это сказали. (Мои любимые «эксперты» из второй категории — те, кто убедительно доказывают, что бабы — существа второго сорта, вот это новость, передовой край науки).
Я не так давно видел офигенные рилсы, где художника просят исправить работу, и он хуяк-хуяк несколькими движениями виртуальной кисти делает шедевр, попутно объясняя. Экспертность так и прёт, и я не иронизирую. Но там всё наглядно. «Результат на лицо», тем более, что чаще всего он исправляет именно портреты.
Работа терапевта занимает годы, и «до» и «после» со стороны внешнего наблюдателя не очень-то меняются. Даже со стороны внутреннего не всегда, тем более, что не у всех он есть. «Мне говорят, что я повзрослел», — например, я получал такой отзыв от людей, который знали клиента «до» и увидели «после».
Разыгрывать диалоги или «виньетки» из сессий — хорошая идея, если в тебе гибнет актер (или кроссдрессер) и если тебе не лень потом нянчиться с комментаторами. Но и тут — «кто знает, тот знает, кто не знает, тот не знает».
Сама работа терапевта противоречит «работе» маркетолога, но это еще полбеды, сама работа терапевта интровертная по определению:
Introvert — mid 17th century (as a verb in the general sense ‘turn one’s thoughts inwards (in spiritual contemplation’)): from modern Latin introvertere, from intro- ‘to the inside’ + vertere ‘to turn’. Its use as a term in psychology dates from the early 20th century.
И вообще — замкнутый сосуд, а тут же предлагается про все это таинство экстравертно писать, да еще и для плебса.
Еще один выбор, который не предлагается маркетологами явно, но который существует — это выступать в роли хорошего объекта. Вот, например, Шульман или, например, эта просветительница химии что делают? Правильно — выступают в роли успокаивающей сиськи. Причем у Александры был недавно неудачный опыт в связи с непониманием собственной роли в истории: так-то она говорит, что тефлон не опасен, пластик не опасен (определенный), и развенчивает прочие «мы-все-умрём» мифы, но внезапно бес её попутал, и она заявила, что с точки зрения химии гомеопатия не работает. Ее тут же чуть с говном не съели любимые комментаторы. Ну вы понимаете, да? Гомеопатия же тоже существует главным образом для успокоения, так что — внезапно! — одна сиська покусилась на другую. Ужас, что творится.
При этом, конечно, все участники могут делать вид, что происходит «просвещение» и какая-нибудь «популяризация науки», но нас, опытных фрейдистов, не обманешь. Кто еще вспоминается? Ну, доктор Комаровский, главное достижение которого — мысль «отъебитесь от ребенка», никому до этого не известный обычный постюнгианец Питерсон — до тех пор, пока не выяснилось, что он папочка, а безотцовщин сейчас много.
Опять-таки, если ты терапевт тёртый, словно калач, ты не можешь не видеть этот подлог и не понимать, чем ты за самом деле занимаешься — выступаешь в роли публичной мамки.
Еще один вариант, так делает наша знакомая Ольга Брейн, называется «сериал». Она (помимо того, что занимается основным делом — учит английскому языку) регулярно пишет очень выверенные посты из своей жизни, после редактуры напоминающие сериал «Друзья», в котором даже невзгоды милые и преодолимые в следующей серии.
Это прекрасный жанр, я сам в нем творил чуть ли не в прошлом веке, но как раз жене и не нравилось, мол, «я выставлял ее в дурном свете». Сейчас подобные жанры я наблюдаю в том же инстаграмме или тиктоке, где мужик на фоне недовольной жены говорит pro marriage tips, а в конце в него летит сковородка. Ну понятно, что сатира на тупых мужчин, и жена подыгрывает, как может, но я человек утончённый, мне надо было, чтобы люди гадали, где правда, а где вымысел.
Помню, на фейсбуке сменил статус на it’s complicated и почти сразу Катю завалили подруги вопросами, на что я попросил им передать, что successful marriage is a complicated thing, alright?
В общем, не получалось выдерживать градус серьёзности, ну и сейчас сериал про «семью терапевтов», например, основанный на реальных событиях уже не сделаешь. Вы не представляете глубину кроличьей норы! Так, например, за все эти годы мы слова психологического друг другу не сказали, какой уж тут сериал.
Не получается, короче, чек повысить за счет медиа-присутствия.
Из других новостей: в этом месяце стукнет 10 лет как я терапевт, причём хорошо так, полная занятость. Ну, вы знаете, как обычно меряется? Видел я, например, у какого-то психолога «пять лет работы, 2000 часов обучения, 1000 проведенных сессий». Вообще в годах очень удобно считать, конечно. «Солдат спит — служба идёт». Мне же обучаться некогда, работать надо.
Конечно, накапало еще пока не знаменитые 10000 часов практики, чтобы стать экспертом мирового уровня, но 8000 наберется точно. Это мы будем праздновать отдельно. Заодно и чек повысим.
Психоанализ, опять
Слово «секта» изначально не несло в себе никакого негативного смысла. В классической латыни этот термин (лат. secta — «партия, школа, фракция») служил для обозначения образа мышления, образа жизни, а в более конкретном смысле — политической партии или философской школы, к которой принадлежал человек....Латинскому слову лат. secta в древнегреческом языке соответствует слово др.-греч. αἵρεσις — ересь.
(википедия)
Психоанализ — самая древняя секта психотерапии, и я давно не признавался ему в любви, считайте это традиционным ежегодным признанием.
В качестве шутки убеждал недавно Катю (мою жену, она тоже терапевт, у нас семейный бизнес по одурачиванию гоев), что все секты еврейские, христианство — само собой, психоанализ — тоже понятно, марксизм — туда же, про каббалу и вовсе молчу. Она сначала не поняла шутку и возмутилась, что это антисемитизм, а я ответил, что вовсе наоборот — горжусь нашими.
Как ни странно, психоанализ с самого начала стоял на гуманистическом идеале, что «знание — сила»: его задачей было сделать бессознательное осознанным («Где было Оно, там должно стать Я»). Это же нас отсылает к знаменитому «Неисследованная жизнь не стоит того, чтобы жить».
Психоаналитическая нейтральность тоже, как ни странно, гуманна, хотя выглядит бесчеловечно. (Мне даже в шутку говорили, что я должен изображать большую заинтересованность на сессиях, что, конечно же, не надо делать: есть такие клиенты, которые хотят рассказывать только то, что интересно терапевту).
Напомню, что «гуманизм — жизненная позиция, утверждающая, что человеческие существа имеют право и обязанность определять смысл и форму своей жизни», и если терапевт относится ко всему, что «приносит» пациент одинаково нейтрально, то выбор, как к этому относиться, ложится на самого человека.
И вообще, куда ни плюнь из новых направлений, это уже всё было в психоанализе. Даже наша любимая «экзистенциальная терапия», которая сводит все проблемы человека к «ужасам бытия», легко заменяется на психоаналитические «принцип удовольствия» и «принцип реальности», где «принцип реальности» эти ужасы бытия, собственно, и есть.
(Понятно, что под таким углом выходит плоско и без характерного философского экзистенциального нытья, но всё-таки).
У меня Катя давно в секте, обучается психоанализу, и я регулярно читаю её материалы, а потом перевожу на человеческий язык, если ей не понятно. Помогаю учиться, осваивать еврейскую науку. Как и любой другой жаргон, язык психоаналитиков выполняет в том числе и эзотерическую функцию, поэтому знания, несмотря на абсолютную доступность всех психоаналитических книг, надежно охраняются от непосвященных.
Интересно, что психоанализ делится на две большие части: теорию и практику. Эта мысль выглядит банальной, но означает вот что: теоретическая часть доступна всем желающим для свободного пользования и может применяться без практики, то есть, человек может свободно использовать психоаналитическую теорию для осмысления не только других людей, но и жизни, и никто ему ничего не скажет (по крайней, мере Дэвид Белл, психоаналитик, так утверждает). Жижек, например, философ, который использует лакановский психоанализ в своем философствовании, но пациентов не принимает. (Более того, терапевту можно знать психоаналитическую теорию и работать в другой «модальности»).
Вот, например, недавно Катя прошла очередной семинар Дэвида Белла, и темы там были такие:
— Введение в работы Фрейда и его место в культуре
— Психоанализ и эпистемология
— Все твердое растворяется в воздухе: Недовольство культурой Фрейда в современной перспективе
— Тоталитаризм: работа Ханны Арендт с точки зрения психоаналитической перспективы
— Гамлет
— Дориан Грей
— Вакханки
— Истина — иллюзия: психоаналитическая критика постмодернистского релятивизма
— Размышления о трагедии «Король Лир»
— Общее обсуждение
Казалось бы, причём тут психотерапия, да? Где «методики» и «техники», как вообще это соотносится с проблемами и проработками?
В целом я рад, Катя попала в хорошую компанию, проходит супервизию у зарубежных современных психоаналитиков и зовет меня в ту же секту. Я уже почти поддался, смущает чувство принадлежности, с которым у меня тяжело. Психоаналитическую теорию я знаю, разумеется (если терапевт не знаком с психоанализом — он не заслуживает моего уважения), но называть себя психоаналитиком не могу.
За этим психоаналитическим движем интересно наблюдать немного со стороны, и это «сектанство» даже милое: нельзя найти ни одной серьезной работы обычного аналитика, которая бы не ссылалась на весь иконостас по кругу, начиная с Фрейда и Кляйн. С одной стороны, это создает связность и показывает развитие мысли, с другой — тексты приобретают оттенок богословских и множественные толкования писания, просто в этом случае это писания Фрейда.
Некоторые книги не добавляют вообще ничего к сказанному, а только обобщают теорию. Некоторые используют это только как предлог, чтобы поговорить о чем-то своем и в конце выяснить, что Фрейд об этом уже поговорил.
Ну и, разумеется, как и в каждой секте, в психоанализе есть все минусы сектанства, которые становятся очевидными, если туда хорошенько погрузиться.
К несчастью (или к счастью), ни одна другая терапевтическая секта не родила более качественных исследований человеческой психики, чем психоанализ. Да и в целом психоанализ развивается, растёт, цветёт и пахнет, а критики психоанализа спорят либо с анекдотическими представлениями о нем, либо с Самим Фрейдом вековой давности (что психоаналитики тоже делают, если им хватает смелости).
Так исторически сложилось, что перед первыми психоаналитиками стояло поле непаханое и осваивать его было гораздо интереснее, чем всё остальное. Если я правильно помню, Лакан говорит, что психоаналитик просто занимается изучением психики пациента, потому что у него такие интересы, и если вдруг пациенту это помогло, то можно его поздравить: ему повезло, но такой цели аналитиком вовсе не ставилось.
Современные же направления терапии ставят задачу прежде всего помочь, поэтому ищут способы поэффективнее и модели попроще. Психоанализ же продолжает копать вглубь.
При этом психоанализ такой же «научно-доказанный», как и все остальные виды терапии, которые пиарят себя как «единственно доказанные». Просто психоаналитиком некогда пиариться, им клиентов лечить исследовать надо.
Разумеется, не всегда нужно стрелять по пушке из воробьев, и кому-то вполне хватит обычного КПТ, по крайней мере, мне хочется в это верить. С другой стороны, я тоже гуманист, и мне также хочется верить, что люди хотя бы такие же сложные, как и я.
В очередной раз отсылаю к моей любимой книге про психоанализ «Невозможная профессия». А там можно и Горацио Этчегоен, «Основы психоаналитической техники», небольшая книжка на 1011 страниц. (И это только «основы», да. К слову, книга Джудит Бек, «Когнитивная терапия. Полное руководство» занимает всего 400 страниц).
Ну и самое главное (ради чего это все и затевалось) — записаться на терапию к Кате можно здесь. Она старый опытный терапевт (всего на пару лет менее опытный, чем я). Покупайте наших слонов.