Fearing Paris

Читаю книгу, которая взрывает мне мозг переводом. Джеймс Холлис, «Душевные омуты».

Не то, чтобы перевод ужасный. Но он достаточно ужасный для того, чтобы я это замечал.

Скажем, там есть фраза о том, что алкоголики верят, что могут управлять духами. Совершенно бессмысленная, потому что «управление духами» — не характерный для алкоголизма симптом. Тут же вспоминаешь, что духи (spirits) и спиртные напитки (spirits) пишутся одинаково. Алкоголики всего-навсего верят в то, что могут контролировать алкоголь.

Далее в тексте «angina» переведена, как «ангина». Что, в общем-то, довольно сомнительно, но далее написано, что «слово происходят от индо-германского корня angh», т.е. «ограничивать». В этом плане, конечно, «ангина» лучше, чем «стенокардия», хотя «стенокардия» — более «правильный» вариант. На этом месте я задумался, что переводчик — гений.

Далее читаю, что «стихотворение М. Трумена Купера иллюстрирует, как переплетаются испуг, тревожность и страх и человек перестает ощущать разницу между ними».

Тоже чувствую подвох: это что за Трумен-Купер такой? И то и другое — фамилия.

Оказалось, что полное имя — Marsha Truman Cooper, при этом Марша — это вариант женского имени Marcia. Таким образом, М. Трумен Купер — это баба! У женщин, насколько я помню, фамилии типа «Трумен» или «Купер» в русском языке не склоняются. То есть, правильно — «стихотворение Марши Трумен Купер», переводчик же превратил поэтессу в поэта.

Давит умище, давит. И не понятно, куда его деть.

А стихотворение хорошее, «про терапию»:

Fearing Paris
by Marsha Truman Cooper

Suppose that what you fear could be trapped and held in Paris.
Then you would have the courage to go everywhere in the world.
All the directions of the compass open to you,
except the degrees east or west of true north that lead to Paris.

Still, you wouldn’t dare put your toes smack dab on the city limit line.
You’re not really willing to stand on a mountainside, miles away,
and watch the Paris lights come up at night.

Just to be on the safe side, you decide to stay completely out of France.
But then the danger seems too close even to those boundaries,
and you feel the timid part of you covering the whole globe again.

You need the kind of friend who learns your secret and says,
“See Paris first.”

Для тех, кто не понимает по-английски, перевод примерно такой:

«Если бы взять страх и запереть его в Париже, то можно было бы смело гулять по всеми миру. Не пересекая черты одного города. Впрочем, стоять и смотреть издалека на его огни тоже как-то не хочется. Да и вообще, въезжать во Францию. Или Европу. И вот уже весь глобус снова какой-то недружелюбный. Тебе нужен друг — назовем его психотерапевт — который узнает твои секреты и скажет „Дружок, а поезжай-ка ты в Париж“».

Что же касается самой книжки, то она ничо так, добрая — как и любая другая по терапии.

Тревога – это цена билета на жизненное странствие; нет билета – нет странствия; нет странствия – нет жизни. Мы можем бежать от тревоги, сколько хватит сил, но это значит, что мы бежим от своей жизни, которая у нас одна. Как заметил Фрейд, задача терапии – помочь человеку перейти от невротических неудач к обычным жизненным неудачам; ведь есть же у нас побуждение повернуться лицом туда, куда мы не можем обратиться, выдержать то, что не в силах выдержать, назвать то, что нельзя выразить словами и что постоянно нас преследует.

Повторяю: каждый день нам приходится выбирать между депрессией и тревогой. Депрессия появляется вследствие травмы, обусловленной необходимостью индивидуации; тревога возникает при движении вперед, в неизвестность. Движение по пути, на котором мы испытываем тревогу, неизбежно, так как именно на этом пути у человека продолжает оставаться надежда, что он может стать личностью. Мой аналитик однажды сказал: «Вам следует превратить свои страхи в программу действия». Когда мы станем действовать в соответствии с этой программой, мы признаем свои тревоги и почувствуем себя лучше, ибо будем точно знать, что живем в ладу с самим собой.

Мужество – это не отсутствие страха. Это ощущение того, что есть нечто более важное, чем то, что вызывает у нас страх. Например, задача индивидуации становится более важной, чем все, что нам мешает и тянет нас назад. Достаточно интересно, что, прямо признав существование экзистенциального страха и осознав, что мы являемся хрупкими созданиями, цепляющимися за эту вращающуюся планету, падающую в бесконечном космосе и вместе с этим испытывающими благодарность за наше участие в этой великой круговерти, – мы делаем огромный шаг к свободе личности. Мы чего-то достигнем, получив возможность избавиться от тревоги, которая, как туман, мешает нашему движению вперед. И если, окутанные этим туманом, мы сможем рассмотреть наши страхи, то зачастую мы найдем их беспочвенными с точки зрения взрослого человека, хотя ребенка они ужасают. Например, если человек слишком боится конфликта и боится высказываться в присутствии других людей, ему следует разглядеть этот страх в тумане парализующей его тревоги. Как правило, такие тревожные мысли будут превращаться в ранние детские страхи, например: «Им это не понравится» или «Они перестанут меня любить».

Эти первичные страхи у ребенка были вполне реальными, но у нас, ставших взрослыми, ощущение может измениться. То, что человек способен осознать, на что он может прямо посмотреть и отнестись к этому как взрослый, освобождает его от бессознательной связи с прошлым. То, что мы по-настоящему ощущаем, важнее того, чего мы боимся. Именно так. Мы значим больше того, что внушает нам страх. Именно это означает мужество.

А теперь — танцы!

Mad about you

Для того чтобы быть психически здоровыми, мы должны рассматривать наши убеждения как вымыслы, а наши гипотезы как фантазии. Ибо различие между психическим расстройством и психическим здоровьем зависит не от общества и политики, воспитания и химии, а полностью от нашего ощущения вымысла. Более того, узкое, буквальное понимание любой из таких гипотез, как воспитание и химия, общество и политика, означает наличие душевной болезни, на этот раз в форме пояснительного вымысла, понимаемого буквально, а не эвристически.

Джеймс Хиллман, «Исцеляющий вымысел».

Таким образом, сумасшедший — это тот, кто не сомневается в своих убеждениях. Если он не сомневается в чем-то более-менее популярном, то такой человек называется «фанатик».

Если не сомневается исключительно в индивидуальных убеждениях, то это какой-нибудь очередной Наполеон (торт).

Ну и хорошие новости: я не сумасшедший.

А теперь — танцы!

Рискуя быть живым

Меня спросили, что я, как редкий специалист, думаю по поводу Игоря Погодина, психотерапевта.

Ответил, что ничего не думаю, но погуглю. Погуглил. Нашел его творческий вечер «Рискуя быть живым». Послушал — он рассказывает все правильно.

Например, минуте на 12 говорит, что терапевт — это человек, который позволяет другим почувствовать вкус жизни и ее краски, что почти дословно совпадает с моей метафорой, а потом рассказывает, чем «психотерапевт» отличается от «психолога».

Ну и название творческого вечер «Рискуя быть живым» почти дословно совпадает с «наукой быть живым».

То есть, можно сказать, что «мы говорим на одном языке».

Так что спасибо Игорю Погодину, всем интересующимся терапией на уровне «развенчание мифов и настоящая правда» его можно смело рекомендовать со словами «вот, гештальт-терапевт, говорит правильные вещи, а разница между гештальт-терапией и экзистенциальной терапией для тебя пока должна быть не существенна, хотя существенна для меня».

Или, другим языком, ППКС.

Смотри выше

Вообще, от этого Духовного Роста вред один. Научился быстро получать честные ответы. Как будто от этого легче!

— Валим из Этой Страны?, — спрашиваю я.
— Нет, — отвечаю я.
— Почему?
— Мне кажется, тут щас самореализация попрет.
— А там?
— Ресурсов не хватит на переезд + адаптацию + самореализацию.
— И чо, самореализация дороже?
— Да.
— Ну что ж теперь!

Или вот я на терапии как-то потратил целую сессию, чтобы выяснить, почему у меня на беременных женщин либидо не стоит. Жена уже была не беременной, но просто интересно было выяснить. Так и не выяснил, зато куча намеков. А вчера сел, спросил себя, и примерно за пару минут получил ответы.

Или вот прокрастинация. Записал планы на декабрь. Ничего не делаю. Сел разбираться, почему не делается вообще ничего, выяснил, что не нравится одно дело.

— Ты же понимаешь, что если мы его не будем делать, то могут быть последствия?
— Понимаю, но я согласен на последствия.
— И все равно не хочешь делать?
— Ага.
— Ну все, не делаем.

Вычеркнул дело из планов. Я его и так не делал, а теперь решил не делать. Сразу появились силы на остальные дела, которые я хочу делать, и все закрутилось.

Терапия — это атмосфера, в которой человек разбирается в себе.

Не в смысле «я разбираюсь в себе», как «я все понял и теперь разбираюсь в себе».

А в смысле «я разбираюсь в себе, вот сию минуту». Present continuous.

Терапевт — это просто специалист, который «помогает человеку разобраться в себе», как бы банально это ни звучало.

Поэтому терапевт не нужен!

Я вот, например, разбираюсь в себе, и каждый раз это — процесс. На днях разобрался с конкретным случаем прокрастинации, смотри выше. Достигнут эффект: прокрастинация пропала.

Человек, который говорит «я разбираюсь в себе», имея ввиду «мне кажется, что я все про себя знаю», но при этом не продуктивен, разбирается в себе ради каких-то других целей.

В этом плане эффективность терапии можно замерить на KPI, типа «хочу бросить пить». Бросил пить — терапия удалась. Пропало желание бросить пить — удалась тем более.

Я в свое время шел на терапию с запросом «хочу хотеть хотеть» или с чем-то подобным.

«Хочу испытывать настоящие желания». Не в духе «ну да, надо бы бабла заработать, а то дети с голоду умрут. Заработал? Ну, пойду потуплю».

«Терапия удалась!», — могу сказать я, оглядываясь назад.

И, возвращаясь к «терапевт не нужен». Несомненно, не нужен.

Но его услугами можно воспользоваться, если вы хотите ускорить процесс; понимаете, что самому не получается; понимаете, что все понимаете, но проблема не решается; и так далее.

Кто-то и пальцем может зубы почистить, а кому-то щотку илектрическую подавай.

Однако, меня недавно спросили молодые читатели «а что делать, если терапевт не доступен, я обречен?». Нет, мой юный друг, ты не обречен.

Есть куча других способов, просто терапия — самый модерновый (и нравится мне).

Например, можно заняться медитацией, терапевт для этого не нужен.

Три года медитации сделают из тебя другого человека. Нет, правда. Три года.

Если не поможет, попросите через три года вернуть вам деньги за этот бесплатный совет.

Вот — лучшее видео по медитации, там даже что-то про пикаперов и девушек есть.

Постоянно наблюдаю эффект «Страшно далеки они от народа».

Знакомый психолог рассказывает, что девушка купила его методичку по похуданию, прочитала одну фразу (не известно, какую) и похудела на 6 кг.

Комментирую, что это наверняка была фраза «итак, вы купили методичку».

Он объясняет шутку: «итак, вы купили методичку, худейте теперь, а то чо как дура» и собирает лайки.

А мой комментарий никто не лайкает! Хотя он ровно о том же.

То же самое и с терапией.

Она работает потому, что ее покупают.

Акт покупки — это акт ответственности, как и решение пойти на терапию, например (смотри выше). То есть, «итак, вы пошли на терапию» — это уже терапевтическое действие, терапия начинается с решения пойти на нее. Это огромное решение.

Я, например, месяца два-три маялся перед тем, как его принял. Ходил вокруг кругами. А потом принял — и успокоился!

Еще у меня есть сложная, плохо формулируемая мысль про мифы. Даже не мысль, а ощущения. Которые, если выразить их словами, получаются нелепо.

Но давайте попробуем.

Человек на самом деле мыслит не словами, а образами. То, что у вас в голове есть диктор, который все переводит в слова — это, скорее, современный недостаток, чем данность, которая была всегда.

Диктора можно остановить, кстати. Смотри выше про медитацию. Тогда образы будут проступать более ярко.

Если эти образы соединять в сюжет, получится миф. Ну, «снесла курочка яичко». Впрочем, нет, про яичко это сложный пример.

Если из мифа выкинуть слова, то получится сообщение на до-словесном уровне.

«Мифы — это язык души», если говорить пафосно. Ну вот, например, терапевты сны толкуют. А ведь сны — это персональные мифы, по сути.

Я задал себе вопрос «почему ты не можешь с беременными заниматься сексом?» и получил ответ в виде образов.

И тут же их истолковал.

Проблема с мифами, естественно, в словах.

Когда современный человек слышит «снесла курочка яичко», он представляет реальную птицефабрику.

Бонусные шутки:

1) Терапевтический альянс «я и Гитлер». (Шутка про то, что отношения с терапевтом — не всегда сахар).
2) Есть, оказывается, «песочная терапия». Когда люди возятся в песке. Сразу вспоминаются sandman, «пропесочить» и «песок сыпется». К тому же она называется «юнгианская песочная терапия», но, по-моему, это фуфло. Не помню у Юнга ничего про песок.