нарциссизм
5 заметок
терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
заяижопа
Творческий дуэт с моей женой.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Слова там всякие.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
буклет
я
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
религия
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
ребенок

Случай Х

5 месяцев назад в категориях практика нарциссизм

Харрингтон пришел по рекомендации, а значит, не знал ни про меня, ни про мои методы работы и был не самостоятелен в выборе. Найти самому себе терапевта — святая обязанность каждого взрослеющего человека, как говорится, «родителей не выбираешь, но можешь выбрать терапевта».

Проблема, занимавшая Харрингтона, звучала как «хочу научиться поддерживать жену лучше». Ничего хорошего такой запрос тоже не предвещал, хотя, во-первых, запросы — всего лишь повод для начала разговора и поддаются переформулировке, и, во-вторых, у меня был, например, клиент с вопросом «как стать более эмоциональным для жены?» (он был от нее без ума, и это было заметно), да и я сам время от времени спрашиваю «как я могу любить жену еще больше?», не в смысле «возможно ли это?», а «что я еще могу сделать для любимой?». Ах, женщины.

Почти сразу выяснилось, что «поддерживать жену лучше» было ответом на другую существующую проблему, а не самим запросом.

У Харрингтона отсутствовали собственные желания. Он трудился на работе для того, чтобы заработать деньги, а на эти деньги удовлетворял все потребности жены. Таким образом ему всегда было, чем заняться в этой жизни.

Жене даже не приходилось за это никак расплачиваться, по крайней мере, как казалось поначалу.

Спустя несколько лет такой жизни жена почему-то сломалась, стала хандрить, впала в «депрессию» и даже стала утверждать парадоксальное — что он «испортил» все желания. Как только её желания становились его, они почему-то теряли в глазах жены привлекательность. В конечном итоге все претензии жены (возможно, только в голове Харрингтона) свелись к формулировке «ты меня плохо поддерживаешь», с этим заданием Харрингтон и пришел ко мне.

Жена являлась несущей конструкцией в жизни Харрингтона. Схема возвращения к счастью в его понимании выглядела так: он научится её поддерживать еще лучше — она выйдет из депрессии, у неё снова будут желания и жизнь, а значит, и у него тоже.

Попытка исследовать проблему как-то глубже каждый раз проваливалась. В его понимании все было просто: поддержка — это удовлетворение всех желаний, но жену почему-то это никак не радовало. На вопрос, что же она имеет ввиду, и что она считает поддержкой, Харрингтон неуклонно отвечал «я не знаю».

Образа жены словно не существовало в пространстве терапии. Да, всё всегда происходит «со слов клиента», но иногда с этих слов удается живо вообразить себе его партнера, иногда удается понять фантазию клиента по поводу жены (и сказать, что она похожа на маму), здесь же «жена в депрессии» и «мне надо лучше её поддерживать» — всё, что удавалось выяснить. Я даже опустился сначала до наводящего вопроса «не пробовали ли вы спросить у жены, что в ее понимании поддержка?» а потом и вовсе до «а спросите...».

Это оставалось загадкой. В попытке сохранить брак они даже пошли на семейную терапию, но и она не прояснила ничего. Я поинтересовался, что же происходило там на сессиях, но не получил никаких подробностей, кроме «жене/нам что-то не понравилось».

Мы обсуждали планы Харрингтона, находили противоречия («Чем больше ты исполняешь желания жены, тем ей хуже, почему ты хочешь исполнять их еще больше?») и получали новые вопросы, которые Харрингтон встречал без интереса. (Терапия, как сказал другой мой клиент — это место, куда приходишь за вопросами).

Мы регулярно доходили до того, что сама проклятая реальность показывает, что сделать другого человека счастливым невозможно и, наверное, стоит поискать другие пути. Казалось бы, Харрингтон с этим соглашался, но спустя несколько сессий он (видимо, не хотя отчаиваться) возвращался к «заводским настройкам» и снова приходил с тем же вопросом — «как лучше поддерживать жену?». Что такое поддержка в ее понимании? «Я не знаю».

Был, впрочем, и «план Б» — работа. Текущая не очень устраивала (но её можно было терпеть ради жены), главным образом потому, что Харрингтон дорос до руководителя и ему перестали говорить, что надо делать. Он подумывал сменить должность обратно на что-то более исполнительное, где желания других людей были бы более однозначно выражены. Тогда снова было бы понятно, чем заняться: если не получается «поддерживать» жену, можно «поддерживать» работодателя. Харрингтон стремился к меньшей автономности даже на работе.

Вне протеза-жены Харрингтон был сам себе не интересен, и все попытки заинтересовать его собой проваливались, главным образом потому, что никакой «собы» особо и не было.

Можно пофантазировать, что со стороны жены ситуация не имела никаких выходов: если жена была способна использовать Харрингтона только как функцию исполнения желаний, то жизнь ее была бы достаточно психически бедной, чтобы рано или поздно кончится «депрессией». Если же жена была достаточно здоровой, то жизнь с пустым местом могла бы довести до «депрессии» кого угодно.

(Я ни в коем случае не утверждаю — вслед за Харрингтоном — что он как-то отвечает за депрессию жены, обычно я исхожу из гипотезы, что муж и жена — одна сотона и друг друга стоят, то есть, одинаково нарушены. Также невозможность выяснить, что такое поддержка наверняка была совместной).

«Пустое место» я употребляю не в уничижительном ключе, человек, который не имеет своих желаний и никак не проявляется, вполне может восприниматься пустым. Опереться на пустое место нельзя, и в этом смысле оно не может оказать поддержку.

Пейзаж терапии всё это время тоже был пустым, воспринимался как вялый, безжизненный и uneventful (как и жизнь Харрингтона). Иногда он приносил что-то, похожее на события (главным образом с работы, потому что жена так и оставалась terra incognita, а ничего другого у него в жизни не было). Мы даже добирались до каких-то чувств, в основном они сводились к двум: радости, что получилось сделать то, что от него хотели и стыда, когда не получалось соответствовать ожиданиям (чаще собственным).

(И, конечно же, отношения Харрингтона с работой строились по принципу трудоголизма, это полностью укладывалось в клиническую картину. Он перерабатывал, хотя никто его об этом не просил).

Создавалось ощущение, что углубляться во что-то, кроме основной проблемы с женой, Харрингтон был согласен только потому, что это зачем-то нужно господину терапевту.

К слову, отсутствие интереса к себе вполне может считаться противопоказанием к психодинамической терапии, поэтому не очень понятно, что делать с людьми без «собы», кроме как информировать их, что способ им не подходит.

«В психоаналитическое путешествие отправляются только с теми, кто действительно хочет исследовать непознанные континенты своей психики. Те, кто решается пуститься в подобное путешествие, поступают так в надежде, что открытия, сделанные ими, позволят им извлечь пользу для жизни, научат выдерживать бури и разочарования, с которыми каждый из нас неизбежно сталкивается».

— Джойс Макдугалл


(Всё это прекрасно и поэтично, но кто-то должен заниматься и такими, как Харрингтон).

«Диагноз» ставится легко, случай вполне хрестоматийный. Почти все знают, что миф о Нарциссе имеет и второго участника — Эхо. Это нимфа, которую покарала Гера, лишив её возможности говорить что-то своё и оставив лишь способность повторять чужие слова. В мифе она любила Нарцисса, но могла лишь быть, натурально, эхом с маленькой буквы. И разумеется, он её не замечал.

В психоаналитической литературе они оба считаются метафорами нарциссической травмы. В случае Харрингтона мы имеем дело с нарциссизмом второго типа (Эхо), который менее описан, чем первый (но более распространен, особенно среди женщин, которые часто являются партнерами нарциссов первого типа).

(Впрочем, существует даже термин «эхоист» (до русского сегмента пока не дошёл), потому, что N-word занято настоящими злодеями, и говорить его вслух неприлично).

Психоаналитический «протокол» лечения нарциссических пациентов известен, но его успех опирается на несколько «если»: если клиенту удастся удержаться в терапии и выдерживать формат, если вообще он найдет мотив что-то с этим делать, а не решать узкий «запрос», если клиент сможет совладать с чувством стыда, если получится сформировать терапевтический альянс, если пройдет пять лет. Каждое из этих «если» — маленькое чудо.

(Я обычно говорю, что хорошим началом в терапии является ситуация, когда человек дошел до отчаяния — например, когда жить по-старому стало просто нельзя).

Мы помучались с вопросом «как лучше поддерживать жену» почти год, следует отдать должное упорству и Харрингтона и моему. Впрочем, полноценной терапией длинною в год это все равно назвать сложно, встречались мы всего раз в неделю, и то не всегда, хотя и предупредил, что толку от этого будет мало. Я исхожу из того, что «раз клиент ходит, значит, что-то получает» и стараюсь не терять надежду (кто-то же должен ее не терять!).

За это время жена наконец подала на развод, и Харрингтон решил прекратить терапию с ироничной ремаркой «проблема как поддерживать жену больше не актуальна».

Напоследок он сказал, что сейчас в худшем состоянии, чем когда начинал терапию, что терапия потеряла цель, и что «постоянно жаловаться на себя» ему не нравится (под жалобами он имел ввиду попытки поговорить о его чувствах, которые почти всегда сводились к стыду).

Спустя какое-то время Харрингтон написал мне и спросил, а может ли у него быть депрессия. Я ответил, что да. Нормальная такая нарциссическая депрессия, основанная на ненависти к себе.

Еще через два месяца я получил бодрое сообщение выздоровевшего человека: Харрингтон сходил к психиатру, который, разумеется, тут же поставил ему депрессию и выписал таблетки. Так же Харрингтон переехал в другой город на новую работу (план Б!). Со сменой обстановки жизнь заиграла новыми красками. В конце сообщения он добавил, что хочет знать, стало лучше из-за лекарств или из-за переезда и работы.

Не зная, что отвечать, я отправил относительно нейтральный стикер с «пальцем вверх» и получил ответ «Да, твой стикер не помог».

0

Эмоции и переживания в терапии

1 год назад в категориях практика терапия шизоиды нарциссизм
В статье я описал две полезные метафоры и пару подводных камней терапии шизоидов и нарциссов, статья скорее полу-профессиональная, чем популяризаторская.
(еще 3431 слово)

0

Нарциссическое величие

2 года назад в категории нарциссизм

— После прошлого поста многие спрашивали, что такое величие…
— Не пизди, никто не спрашивал!

Начну с середины. Тема величия часто поднимается в терапии нарциссов — и почему-то истории России. Исходя из опыта терапизирования, проблемы с «истинным» величием у нарциссов состоят в следующем:

1. Величие является побочным продуктом. Нельзя достичь величия, ставя его своей целью. Нельзя достичь просто величия («Мне бы Нобелевскую премию, не важно, в чём»). Нарцисс (сферический) этого не понимает, поэтому достигает-таки величия. Разумеется, оно оказывается имитационным.

2. Кажется, истинного величия можно достичь, занимаясь чем-то своим, реализуя свою, простите, Самость. Плюс везение. То есть, человек делает что-то, что ему «нравится», и потом неведомым чудом его продукт куда-то попадает и, как говорят гештальтисты, будь они прокляты, «отзывается чем-то своим» у людей. Нарцисс пытается исключить везение, если конечная цель — в том, чтобы попало и понравилось, и тогда будет величие, значит, надо достигать сначала этого. Разумеется, в желании понравится это «что-то своё» и теряется. Конъюнктура не может быть великой. Человек должен быть «собой» — и при этом нравится. Это ли не везение?

3. Кажется, оценивать величие могут только другие, оно же в них должно отозваться. Более того, величие — это что-то, что даётся постфактум, иногда постмортем. «Отозваться чем-то своим» может сразу, быстро и громко, но тогда это называется «троллинг» (искусственное вызывание эмоций). Истинное величие же познаётся в масштабах времени. «Время показало, что». И здесь тоже надо какую-нибудь гадость про нарцисса сказать. Ну, например, нарцисс не хочет «потом», величие ему нужно при жизни, оно ему нужно, как сама жизнь (потому что величие и есть жизнь).

Короткое обоснование:

Под величием я понимаю «что-то, вызывающее глубокое уважение и восхищение». Очевидно, есть и «самоуважение», и нет ничего плохого в том, что человек сам вызывает у себя уважение, а вот насчёт восхищения я бы подумал, но в принципе, тоже можно. В общем-то, ничего не мешает человеку сказать самому себе «я великий» («ай да Пушкин! ай да сукин сын!»), на этом успокоиться и закрыть тему. Нарциссу само-уважение недоступно по определению (у них нарушенная само-сть).

Если же мы рассматриваем величие как уважение других, то пункт 3 становится очевидным.

Пункт 2 верен, если мы предполагаем, что другие люди — здоровые гуманисты и уважение у них вызывает аутентичность («что-то своё»).

Пункт 1 таким образом тоже верен: величие — это возможный побочный продукт этой самой «Само-реализации».

Вывод: неутешительный. «Делай, что должно, и будь, что будет». Если под «должно» мы понимаем самореализацию, а «будь, что будет» — признание того, что может и не повезти, и величие никогда не наступит. Да и нужно ли оно вообще?

Если же ты нарцисс, то вывод несколько другой: нарциссам «на самом деле» нужно просто уважение, не обязательно глубокое и не обязательно восхищение. В каком-то смысле нарциссизм — это травма неуважения, и они пытаются гиперкомпенсировать не полученное (конечно же, в детстве) уважение величием (гипер-уважением). Часто это формулируется, как «стану великим — будут любить», уважение же — это необходимая и большая часть любви.

«Уважение — это не опасение и не благоговение; оно предполагает (…) способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать уникальность его личности. Уважение исключает использование одного человека в целях другого. Я хочу, чтобы тот, кого я люблю, имел возможность развиваться по-своему, а не ради того, чтобы служить мне. Если я люблю другого человека, я чувствую своё единение с ним как с таковым, каков он есть, а не с тем, кто нужен мне как объект, которым я пользуюсь».

(Эрих Фромм, «Искусство любить»).

Уважение, к слову, происходит от польского uwaga, «внимание». Поэтому когда говорят, что «нарциссу нужно внимание», речь идёт всё о том же.

Но не обязательно быть великим, чтобы получить всего лишь обычное уважение, для этого достаточно быть просто человеком среди человеков, разделяющих светлые идеалы гуманизма.

И о России (appendix):

Россия получила нарциссическую травму, когда распался Советский Союз и империя перестала быть великой (как минимум в собственном восприятии). Она, несомненно, хочет уважения, но за недостатком других способов, выбрала абсурдную формулу «боится, значит — уважает». Страх и любовь мало совместимы, но страх хорошо совместим с абьюзом, «бьет — значит, любит». Формула «нравится — не нравится, терпи, моя красавица», озвученная Путином по поводу Украины — это формула абьюзера. Удивительным образом, остальные соседи тоже не любят Россию за традицию по любому поводу вводить танки (Финляндия, Польша, страны Балтии, Грузия, Чечня, вот теперь Украина).

Может быть, Самость России состоит в том, чтобы быть военной империей, тогда ей не повезло (такое почему-то не любят).

0

Как быть неполезным

2 года назад в категориях как правильно нарциссизм

Люди, вылечивающиеся от нарциссизма, часто страдают на тему полезности-нужности. Первая очевидная подмена именно в этом: человек хочет быть важным (сначала — для родителей), и решает вместо этого быть полезным. Нарциссизъм возникает в том числе и потому, что ребёнок не любим «как личность», но может быть нужен, как объект удовлетворения, например, амбиций или других душевных потребностей родителей. Правильный ответ, конечно, «а на самом деле родителям ты должен быть важен просто так», что тоже лукавство, об этом в другой раз.

Встав на путь выздоровления, такой человек может начать хотеть быть не «нужным» и косо смотреть на следы всякого использования. Но дело-то не в этом.

Люди вообще всегда для чего-то нужны другим, но нужны по-разному. Чаще всего они нужны для удовлетворения каких-то узких потребностей, при этом отбрасывается все лишнее, и это нормально. Если мне нужен парикмахер, меня не интересует его внутренний мир, простите. (Не обязательно при этом быть говном и низводить его до вещи, конечно).

И, наконец, на самом верху Пирамиды Сложных Потребностей есть загадочная необходимость в Другом, когда человек нужен, как отдельный, непохожий и правда другой. На информационном, более понятном для многих уровне это может выглядеть так: я хочу расширять свой узкозор, для этого мне нужны альтернативные точки зрения, для этого «нужны» люди, которые думают не так, как я (и с которыми — о, Боже! — я даже могу быть не согласен). Они при этом не обязаны ничего делать, они никак не могут нанести мне механически пользу, стараясь. Им достаточно — вы не поверите — просто «быть собой», остальное я сделаю сам.

В широком смысле потребность в Другом — это реализация принципа реальности, если вы понимаете, о чём я! Сартр вышел в экзистенциализм, а не попал в нигилизм через преодоление солипсизма. «Ад — это другие» было началом хода его мысли, а не выводом. Если вы снова понимаете, о чем я.

Плохая новость состоит в том, что такая потребность встречается крайне редко. Чаще люди выбирают себе то, что «в них отзывается», а значит, похоже. «Такой же, как я, но с перламутровыми пуговицами». Это укрепляет их картину мира и создаёт чувство безопасности: apes together strong! Так формируются информационные пузыри в соцетях. Люди более опытные специально добавляют себе в ленту оппонентов, чтобы плеваться, но зато не терять более широкой и пластичной картины мира. Самые же продвинутые уже и не плюются (слюна кончилась), а даже в какой-то степени любят своих противников, так как знают, что и любовники и враги — это всё седьмой дом гороскопа.

Страдать, таким образом, следует не из-за собственной «ненужности» или «нужности», а из-за духовной недоразвитости других людей: ты всегда кому-то нужен, просто многим от тебя «нужно только одно». Ну, максимум, два.

Будь не нужен! Выбирай духовно поросших людей!

0
Мой инструмент по развитию силы воли и прививанию полезных привычек.

Narcissism is a N-word

Как говорится, «у них есть день великого октября, но отмечают они его в ноябре, и так у них всё». Другой мой любимый пример: «параноидно-шизоидная позиция» не имеет отношения ни к паранойе, ни к шизоидам, как и «депрессивная позиция» не имеет отношения к депрессии. С одной стороны, их можно понять: терапевтический жаргон — это, очевидно, язык. (еще 4730 слов)