дорогой дневник
197 заметок
терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
заяижопа
Творческий дуэт с моей женой.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Слова там всякие.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
буклет
я
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
религия
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
ребенок

Мой кампф и лучики добра

1 год назад в категориях дорогой дневник лучики добра

Нужен, наверное, программный пост на тему Как Я Писал Книгу И Понял, Что Главное — Это Друзья (и Духовный Рост), Которые Ты Получил В Процессе Путешествия.

Зачем книга?

В последние годы я сформулировал для себя идею проектов: «у человека (то есть, меня) должен быть побочный проект». Это как «хобби», только не на всю жизнь, а пока проект не кончится, получается не одно занятие, а куча разных, но не все сразу. Так я написал компьютерную игру и буклет. (Бывало, что в качестве побочных проектов выступала депрессия, тогда я ничего не делал).

Проект приносит удовольствие и, пожалуй, вот и вся его «польза». Еще мне нравится труд, у меня получается заканчивать проекты (говорят, нечастое явление), и это — творчество. Целых три плюса.

Именно книгу (а не картину) я решил написать по принципу «почему бы и нет». В конце концов, я умею программировать — почему бы не сделать игру, я умею писать — почему бы и не книгу, да?

Как долго?

Заняло это восемь лет или четыре месяца. Восемь лет назад я написал короткую анекдотическую сказку, в которой помимо прочего есть двое: рассказчик (Дон) и слушательница (Рина), и больше ничего про них не известно. С тех пор эта динамика преследовала меня по пятам и по понятным причинам: в кабинете терапевта тоже двое. Но в настоящей (гуманистической) терапии эти никак не укладываются в привычную схему «старший вещает и вешает лапшу младшему и Наставляет», как в случае с каким-нибудь Доном Хуаном, а что на самом деле происходит в кабинете — никто не знает. Надеемся, они хотя бы не ебутся.

Дальше книга вызревала в виде «Девушка идёт по Пути Героини и растет над собой, а Дон сопровождает», что уже ближе к терапии, но всё равно — не то. Вообще, самые бесючие книги — это «Маленький Принц» или «Чайка Джонатан Ливингстон» или какой-нибудь, простите, Коэльо. С Иносказаниями и Глубоким Смыслом. У меня не было шансов свалиться в подобное слащавое притчевание, как бы я ни старался, но книги как бы про терапию часто именно такие. Если бы девушка шла-шла и делала бы Открытия Про Себя, то... то я бы просто не смог это написать. Не в моём стиле.

Все это было вялотекущими проблемами и тянулось годами, я как бы писал, но на самом деле нет, откуда-то взялись первые 20% книги, расставляющие на доске фигуры, и вот на новый 2021 год я дал себе обещание заняться этим проектом «по-настоящему». После чего месяца за четыре (?) я всё дописал. Потом еще пару месяцев редактирования, потом что-то ещё, в самом начале года умер папа, потом я делал перерывы на месяц-два, чтобы книга «отлежалась», и конкретные временные объемы сказать сложно. Тем не менее, после решения писать и не пинать балду, всё действительно зашевелилось очень бодро. Книгу можно написать за год, даже если он тяжелый.

В январе я планировал выпустить книгу к моему Дню Рождения и посмотрите: почти успел. Я протормозил с обложкой, ее можно было спокойно делать параллельно другим делам, но я решил почему-то заказать её в последнюю очередь.

Тяжело?

Тяжело, как труд.

К счастью, у зрелости и, простите, «протерапизированности» есть свои преимущества: я совершенно спокойно реагирую на звук своего голоса, когда слышу в записи (мне все равно, что он противный), не вздрагиваю от зеркала, у меня нет метаний «имею ли я право писать?», нет страха белого листа, нет внутреннего критика, который говорит гадости о моей личности, но есть критерии оценки того, что выходит; нет желания кому-то подражать, как и  желания что-то поведать людям.

Нет, правда, молодость прошла и вместе с ней желание сообщить что-то миру и глаголом жечь. Одна из самых любимых шуток в Community — когда Абеда спросили, зачем он снимает фильмы, и он ответил, что это как вязание, только менее строгое занятие. (Шутка, разумеется, в том, что текст и текстиль — слова однокоренные. Разумеется.) Желания пропихнуть свою повестку не было, написание первой книги было игрой, из разряда «посмотрим, куда это нас заведет».

Это известный нарратив — что, дескать, творец не просто пишет книгу, но и книга пишет его, а в процессе автор обнаруживает что-то там и тоже проходит какой-то там путь открытия и принятия себя, но это, простите, так затасканно.

Всё это происходило и у меня, но, увы, совсем чуть-чуть, вяло и не так упоительно. Например, обнаружилось, что я мастер диалогов, но меня это не удивило. Также оказалось, что я оставляю читателю слишком много пространства для игры его воображения, и вместе эти два факта приводит к тому, что книга становится пьесой, хотя по всем признакам она повесть сказка. Как вам инстайт, а?

Я даже для вида попереживал, что у меня нет прекрасных описаний природы на пять страниц, как это принято у русских классиков — а я, несомненно, русский, хоть и цыган — но быстро вспомнил, что сам же эти пассажи всегда пропускаю, как читатель, а значит, зачем тогда оно?

Тем не менее, было тяжело. То, что для меня self-discovery и просто discovery вещь привычная и рутинная, еще не значит, что объемы труда какие-то другие. Всё-таки, двенадцать авторских листов — это двенадцать авторских листов. Я старался, переписывал, менял местами буквы, слова, предложения, абзацы и даже главы.

Писать крупные формы я не умел, прославившись рассказами, и оказалось, что это повесть — это особый род удовольствия, которому надо учиться отдельно.

Как вышло?

Традиционная моя оценка результатов звучит, как «я думал, будет хуже». То есть, я приятно удивлён, но не своим безмерным гением. Катя говорит, что если бы это был фильм на IMDB, то у него была бы оценка 7. «Ну, максимум, восемь», — добавляет она, глядя на выражение моего лица.

Мне бы, конечно, хотелось, чтобы всё-таки восемь. Но — увы.

О чем книга-то?

Так, ты опять начинаешь, да? Я люблю Exit Through The Gift Shop, это фильм. (Оценка на IMDB — 8). Я очень не люблю Grand Budapest Hotel (оценка 8,1!) за то, что кого бы я не спрашивал — все его или не помнят, или помнят не так.

Вот что делает Wes Anderson. Фильм начинается с загадки: почему какой-то мужик в летах купил весь умирающий отель и живет в комнате для прислуги, хотя мог бы выбрать комнату получше? Журналисту очень интересно.

Следующие полтора часа зрителю показывается, как этот мужик был когда-то молоденьким мальчиком, весело жил-служил в этом отеле в качестве слуги и попадал в приключения вместе со своим старшим наставником и подругой. IMDB определяет жанр, как adventure/comedy/crime. И это правда так: всё смешно и жизнерадостно, китчево и сказочно-нереально, авантюры будоражат кровь, приключения приключаются, и в целом понятно: «легкий жизнерадостный фильм».

И вот, когда зритель расслабился и забылся, всё возвращается в начало. Владелец отеля заканчивает свой рассказ, журналист все так же не понимает, зачем же покупать этот старый и уже ненужный отель, утративший былую роскошь. И тут внезапно выясняется, что наставника в самом конце истории расстреляли фашисты, а любимая девушка умерла во время родов, и весь рассказ владельца — о том, как было хорошо. Поэтому он купил отель и живет в той же комнате для прислуги, что жил и тогда, в надежде хоть чем-то напомнить себе (и нам).

Понимаете? Если вам показывают человека, который, образно говоря, полтора часа рассматривает фотографии c умершей женой и вспоминает, как им было хорошо, то это не комедия. И чем лучше и счастливей им было тогда, тем сильнее это не комедия.

К счастью, автор гуманен в своей непрямолинейности, а зритель накачан обезболивающим в виде полутора часов ярких красок и прочей феерии, поэтому все, кого бы я ни спрашивал, говорят, что это «фильм про веселые приключения», более того, многие просто говорят, что уже и не помнят подробностей.

Так вот, в моей книге тоже есть приключения.

(Читать / Купить).

0

Муки формата

2 года назад в категории дорогой дневник

В последнее время пугает одержимость людей. Раньше мне такие люди даже нравились — не потому, что говорили что-то умное, а просто из-за общего уровня витальности. Многие из них плохо кончили: вот, например, Elliott Hulse был энергичным качком, продвигал фитнес, набрал последователей и ебанулся: поддерживает Трампа, размахивает оружием, борется с феминизмом и с масками от вируса и в целом ведет себя, как человек с компактным пенисом.

Про одержимость я не шучу: то, что называется энтузиазмом — от греческого ἐνθουσιάζω «быть одержимым божеством, неистовствовать». При условии, конечно, мы точно уверены, что это божество. Но мы уверены не всегда. Мы вообще люди интеллигентные, сомневающиеся.

Другой способ мыслить об этом — воспринимать человека, как распространителя вирусов-мемов. В этом случае, конечно, вирусам выгодно, чтобы человек открывал рот и громко кашлял. Является ли он при этом все еще человеком или уже зомби-муравьем — вопрос сложный.

В дебатах Питерсона с Жижеком меня поразила одна небольшая деталь: когда Жижек сказал «я пессимист, поэтому...» — и продолжил свою аргументацию. Наверняка я слишком много припишу сейчас этому событию, хотя и общая направленность Жижека на то, чтобы понять Питерсона (хоть это было и не сложно) тому способствует.

Обычно я говорю, что «человек — это вопрос вкуса», у каждого есть индивидуальные предпочтения, которые ничем другим, кроме субъективных свойств не являются. В этом случае «дебаты» сводятся примерно к этому: один человек говорит «я пессимист, поэтому считаю, что ничем хорошим это не кончится», второй — «я до сих пор нахожусь под влиянием всемогущей отцовской фигуры, поэтому верю в Деда Мороза и батьку». После этого они расходятся, потому что, как известно, о вкусах не спорят.

Многие люди пытаются имитировать способность так мыслить с помощью правильных речевых форм — добавляя «это только мое мнение», используя «я-сообщения» (это когда вместо «ты дурак» человек говорит «я думаю, что ты дурак») и прочее, но сколько перья в жопу не втыкай — курицей не станешь. Мы вообще живем в век имитации, когда вопрос «быть или казаться» бесповоротно решен в сторону «казаться» (привет, инстаграмм), но заметку про нарциссизм я еще неизвестно когда напишу.

Тем не менее, такой стиль мышления, кроме увеличения общей мудрости в организме, ни к чему хорошему — в плане мотивации лишний раз открывать рот — не приводит: когда нет мотива переубедить людей, те же «дебаты» становятся невозможными, а «выражение мнения» выглядит, как ненужный дополнительный шаг, потому что за мнением ничего, кроме меня не стоит, а сразу переходить к разговору о себе тоже не хочется — не ваше это собачье дело, а мое, человеческое, интимное. Кто вы такие? Я вас не знаю.

Это уже следующий жанр публичного выступления — «себя показать». Человек понимает, что он полиамор, начинает вести обширную секспросвет агитацию, собирает вокруг себя кружок единомышленников, потом идет на терапию и там выясняет, что у него проблемы с привязанностью и доверием, и даже одного амора нет, не говоря уже о мульти. Пример, разумеется, полностью выдуманный, но имя им — легион. Мне это в целом досадно, чем злорадно: я сам немножко полиамор, но моя жена говорит, что они все больные — и к сожалению каждый раз оказывается права.

Желание получить отражение — мотив универсальный, и ничего плохого в нем нет. Но есть нюансы. Человек склонен романтизировать свои, скажем так, «особенности». Например, мазохист, не в сексуальном понимании — это не человек, которому «нравится» боль, а человек, который возвеличивает свои страдания, и хоть они и являются неприятными сами по себе, моральное превосходство перевешивает, ему нравятся не сами страдания, а их романтизация.

Разумеется, транслировать правду дураков нет, и это не только злой умысел, сколько шалости бессознательного. Если немного приукрасить, то получишь отражение уже приукрашенной реальности, часто мотив «себя показать» служит для закрепления выдуманной реальности. Опять-таки, я ничего не имею против косметики, но раскорячка интересная: мы верим людям, которых сами только что обманули. В этом же — главная проблема авторитарных режимов: они смотрят тот же телевизор, который сами же делают.

Я все еще говорю про более-менее высокие жанры, желание просто зафиксировать собственное существование тоже подпадает под желание отражения, но вызывает даже большую жалость, чем творческое приукрашивание действительности.

Бог меня миловал и здесь, в силу некоторых прекрасных и уникальных моих качеств (романтизация), которых не иначе как асоциальными не назовешь. Аспергер — это не шутки, the struggle is real, вам, нейротипикалам, не понять. Кроме того, я давно выяснил, что люди «лайкают» (в широком смысле) те мои проявления, которые не залайкал бы я, то есть, взгляды на мое творчество у нас с людьми не совпадают. Тем хуже для них!

У меня давно была мысль, что каждый текст является агентом влияния, хочет того автор или нет, сейчас я бы выразил ее по-другому: у каждого текста есть мотив, не «что хотел сказать автор?», а «что автор хотел?». Иногда автор хочет изменить мир, что-то ему дать, впрыснуть свое, простите, семя познания. Иногда — что-то получить, то же отражение. Примитивней этого деления на палочку и дырочку мы все равно не опустимся (да здравствует фрейдизм).

Есть мотив «поныть», или «получить поддержку», или то, что называется словом vent. Автор выстраивает вокруг себя дружелюбное комьюнити, которое время от времени его утешает. Самый шик — ныть литературно, чтобы никто не заподозрил, что это нытье.

Хотел бы я так уметь. Я пробовал, но ощущается это как-то неправильно. Сейчас у меня есть отговорка: я работаю психотерапевтом, а это значит, что у меня не должно быть никаких проблем, ха-ха-ха, шутка. Это значит, что существует «запрет» на так называемые «двойные отношения»: терапевт может утешать клиентов, а те его — нет. (Утешаться терапевт должен у другого терапевта, это же MLM-структура). Логика этого «запрета» для меня очевидна, просвещать сейчас не буду, поэтому он не воспринимается, как запрет свыше. И, простите, характер у меня такой.

Следующий жанр — «делиться информацией» — совсем не простой, за ним кроется бездна разных мотиваций — от «посмотрите, какой я умный» («пользуясь разрешением клиента, расскажу, какой я охуенный терапевт») и «покупайте нашу поебень» (рекламный жанр) до структурирования собственных знаний. Последнее мне нравится, есть несколько терапевтов, которые пишут расово правильные посты. Чаще всего на такие посты хочется оставить один и тот же комментарий — «да». А что еще ответишь? Ну да. «Все так». Вот еще хорошее слово — «аминь». (От ивр. ‏אמן‏‎, Аме́н — «верно», «да будет так»).

Здесь моя сложность — как я ее вижу — заключается в том, что из моих читателей мало людей в контексте. Ну, например, недавно мне понравилась мысль, что всякие justice warrior’ы (и cancel culture) связаны с covert narcissism’ом. Ну как «связаны» — при желании легко диагностируются, как. Это в свою очередь хорошо укладывается в мысль, что все современное общество глубоко нарциссично. На это может быть два ответа: «duh» или «не понял, разверните». Жевать, конечно, каждый должен сам, но было бы наивно думать, что все будут жевать то же самое.

Условный идеал деления информацией выглядит как обзор разных вариантов с указанием личных симпатий, но зачем? Опытным путем я выяснил, что для себя обобщаю информацию не в текст (а прямо в guts).

Другая проблема состоит в том, что я не большой фанат «знаний». #знанияненужны. То есть, конечно, нужны, но еще нужнее умение с этими знаниями обходиться, которое есть далеко не у всех. Можно иметь знания в гештальт-терапии, но обладать аналитическим аппаратом улитки. Говорят, ахатин даже можно научить узнавать своих хозяев. Теории заговоров, например, прочно покоятся на достоверных знаниях, и часто новые знания — корм не в коня, чем больше человек знает, тем причудливей бред. Люди не «не знают», что земля круглая, люди в это не верят.

В этом плане, конечно, сократовские вопросы лучше сократовских ответов, но как писать текст в виде сократовских вопросов я пока не придумал.

А вы? Напишите в комментариях, поставьте лайк, подпишитесь на наш канал.

0
«Таро как инструмент самопознания», курс от создателя spectator.ru

Because that’s why

Самая большая одна из многочисленных проблем в моей жизни называется «Было на Спектаторе пять лет назад». Формально она выглядит так: когда ко мне бесплатно прибегает человек с каким-то открытием про внутренний мир, я вздыхаю и говорю «это было пять лет назад на Спектаторе» и даю ссылку. (еще 446 слов)

A & Б

Люди делятся на тех, кто сидит на трубе и тех, кому нужны деньги. Люди вообще хорошо делятся, особенно оставленные без присмотра, потопа на них давно не было. Делю людей в последнее время на два типа, потому что это очень облегчает жизнь, становится «все понятно»: на комических и трагических. (еще 251 слово)

Как правильно страдать

Однажды я не выдержал и сказал клиенту «да ты просто неправильно страдаешь!», после чего он, конечно же, заинтересовался, как правильно. С тех пор я не могу написать на этот счет ничего путного. Потому что как бы с одной стороны все понятно, но с другой, страдания — самая индивидуальная вещь на свете, и тема страданий связана с другими интересными темами — например, «как эти страдания избегать». (еще 2717 слов)

Короче

Мне написали письмо — да, такое до сих пор случается — и спросили «а что является продуктом труда терапевта, чего он добивается в своей работе и чем потом гордится?». Я довольно многословно ответил и только потом сообразил, что надо было ответить «любовь» и не вдаваться в подробности. (еще 375 слов)

Charm, The, third time’s

Судя по всему, 8 месяцев работы с третьим терапевтом пошли мне на пользу не так, как я ожидал. (Ожидал я большего). Первый терапевт был психоаналитик (настоящий, член IPA), эту терапию я считаю самой главной. Вторая терапевт была среднячком, основное, что я вынес, была мысль «если даже терапевт меня не понимает, то что от мамы ожидать». (еще 2216 слов)

Close and personal

Все еще смотрю Питерсона, очень медленно и не торопясь. Питерсон — это депрессивный алкоголик, который смог. Его главное послание — это «sort yourself out», которое подкреплено собственным опытом, поэтому выглядит убедительно. Знаю людей, которые просмотрели его запоем, но меня больше интересует его манера, чем его информация. (еще 675 слов)

Привязанность

Год назад мы работали над пафосом. Сейчас актуальная тема в работе другая. «Сегодня призадумалась: а ведь много путаницы в очень близких по звучанию и таких разных по значению словах. Например: доверять и довериться», — пишет какой-то психолог в ленте (friend of friend в фейсбуке). (еще 1462 слова)

Clusterfuck

Здравствуй, дорогой друг. Все-таки, жанр «все в кучу, разбирайся сам» — мой любимый. Также его можно назвать «что нового за неделю». Или, например, «подождите, сейчас будет длинное вступление». Строго тематическое писать скучно — словно я вам копирайтер какой-то. Теза, антитеза и синтез. (еще 1939 слов)

Frame fucking work-2

Простите, погорячился в прошлой заметке. Давайте более культурно все расскажу. Наблюдаю за эволюцией языков, например. Компьютерных. Эта эволюция есть окультуривание. Человек столкнулся с примитивной хренью. Да, компьютер довольно примитивен. Погуглите «машина тьюринга», кто не в курсе. (еще 246 слов)

Frame fucking work

Удивительно насколько «человек — это отношения». Не только с другим людям и к себе, но и «вообще». «К миру». Что бы человек ни делал — это не он, а его отношения. Все магические (или, наоборот, логические) обоснования в конечном итоге сводятся к «я так вижу» или «это мне нравится/не нравится». (еще 231 слово)