Jordan B Peterson
This is like the parenting lesson most of are generation never got because are moms and dads were to busy working and been mad at each other.(из комментариев на Ютубе)
В общем-то, этот комментарий раскрывает все, но я сделаю это подробней.
Dr. Jordan B Peterson — профессор и клинический психолог, преподает в University of Toronto, ведет канал на ютубе.
This channel presents video lectures by Dr. Jordan B Peterson (psychology department, University of Toronto). Dr. Peterson is a professor and clinical psychologist. The lectures stem from two sources:
1. His U Toronto courses Maps of Meaning, which describes how values, including beliefs about good and evil, regulate emotion and motivation and Personality and Its Transformations, which describes psychological theories from Eliade, Jung, Freud, Rogers, Gray, Luria, Sokolov, Vinogradova, Panksepp, Nietzsche, Kierkegaard, and Solzhenitsyn, as well as psychometric models such as the Big Five.
2. His public lectures on topics of general psychological relevance, including the meaning of music, the significance of hero mythology, and the structure of the world as represented in religion.
Преподает довольно странные вещи — так, например, у него есть курс с названием «Maps of Meaning», первые два часа первой лекции я не понимал, о чем он, было очень похоже на «пиздеж про жизнь», к концу второго часа Петерсон сказал прямым текстом: курс — о том, как устроен наратив и как выстроить персональный наратив.
После чего стало понятно, что курс — это пиздеж про жизнь, но в хорошем смысле.
Вообще, конечно, первые два часа первой лекции очень странные, но если через них продраться — дальше лучше пойдет. Еще мне тут подсказывают, что надо начинать с его курса «Personality and its transformations», но я пока не дошел.
Совсем грубо говоря, Maps of Meaning перекликается с идеей юнгианцев про создание персонального мифа, но рассказан «простым» английским языком — и под «простым» я понимаю отсутствие непонятных терминов.
Структуру курсу задает... мультфильм про Пиноккио (Уолт Дисней, 1940). Петерсон разбирает сюжет, как путешествие героя (привет, Кемпбелл), в этом случае миф про Пиноккио рассказывает о том, как... стать настоящим мальчиком, конечно же.
Петерсон много «отвлекается» от анализа мультфильма и рассказывает казалось бы несвязанные между собой истории. На самом же деле в это время он с пафосом транслирует свой взгляд на жизнь и природу человека, причем эта трансляция и является ключевым элементом, разбор мультфильма — всего лишь повод.
Вас обманули, это не мексиканский тушкан, это шанхайский барс!
Поэтому и «parenting lesson» — в комментариях на ютубе. Или, например, вот тут пишут, что он YouTube’s New Father Figure (довольно подробная статья про него).
Отец из него хороший, потому что —
Хотя, конечно, он «беспощаден к врагам рейха», выступает против диктатуры политической корректности и прочего дурного феминизма, является противником постмодернистов и неомарксистов (и правильно, в общем-то, делает). Отношением к дисциплине напомнил мне «Непроторенную дорогу».
PS. Для тех, кто не понимает ютуб есть книга (Maps of Meaning: The Architecture of Belief), для тех, кто не понимает английский — есть она же по-русски.
Не пропустите, это может быть life-changing.
10/10
Терапевт скайповый
А давайте я сделаю вид, как будто мне не все равно и на волне этой эмоции напишу заметку.
Ялом не имеет ничего против скайповой терапии (даже за), а недавно я видел в фейсбуке пост, в духе «один мой знакомый терапевт сказал, что все, что консультируют по скайпу — шарлатаны. А вы что думаете?».
Пост, естественно, вдвойне идиотский: во-первых, из-за категоричности знакомого терапевта, во-вторых, из-за этого «что думаете?», как будто подобные опросы к чему-то хорошему хоть раз приводили. (В комментариях, естественно, ответы «а мне норм» или «а мне было не норм», «два терапевта не помогли, а третий помог»).
Во всех статьях, которые я видел на этот счет, написаны в основном банальности, типа «не надо никуда ходить», «выбор специалистов более богатый», «а в целом все то же самое». Как будто человек сам не догадается, что не надо никуда ходить! Подозреваю, что эти статьи написаны для клиентов — чтобы оправдать собственное шарлатанство и успокоить лохов, не иначе.
После этого вступления я попробую набросать особенности скайповой терапии, которые я успел заметить, как для интересующихся, так и для коллег, которые меня, естественно, не читают.
Итак...
Пропадает ли что-то важное из информации? Нет.
Что-то пропадает, оно может даже быть «важным», но «ширина канала» имеет большой запас: человек проявляет себя на всех уровнях — а терапевты работают не на всех.
С таким же успехом можно было бы сказать, что при телесной терапии пропадают прекрасные аллюзии на Эдипа и культурные метафоры (единственной метафорой выступает тело), а из психоанализа пропадают обнимашки (потому что их там нет и не будет). Я уже писал, что разные виды терапии можно делить по принципу «с каким материалом клиента работаем».
Мы можем назвать пропадающее «чем-то неуловимым», но вы правда хотите идти этой дорогой сомнительного оккультизма?
Впрочем, я как-то упоминал анекдотический случай, как к терапевту пришел мужчина с проблемами в личной жизни, на что терапевт сказал, что от мужчины просто воняет, мужчина поменялся в лице и со словами «суки, что же вы все молчали!» побежал налаживать жизнь. Такие случаи, естественно, в скайповой терапии невозможны.
Здесь же опять можно вспомнить психоаналитиков, которые вообще кладут пациентов лицом от себя. Вглядываются ли они при этом пристально в лицо клиента и нюхают ли воздух? Не уверен.
Скайп дает терапевту достаточно информации для работы.
Есть понятие «свободно парящее внимание», которое ввел Фрейд, обозначающее некое медитативное состояние, в котором аналитик встречает все, что исходит от клиента с одинаковым интересом и не цепляется за что-то одно.
В скайпе поддерживать свободно парящее внимание тяжелее — если ты постоянно фиксируешься на лице клиента, которое у тебя на весь экран.
У меня, кстати, есть подозрение, что неизменный аттрибут аналитиков — блокнот — нужен не только для того, чтобы записывать Что-То Важное, но и для того, чтобы можно было спокойно посмотреть в чистый лист, а не на клиента. Впрочем, никто не мешает сидеть с блокнотом и во время скайповой сессии.
То есть, «парадоксальным» образом, в скайповой терапии может быть слишком много информации.
Надо ли немного по-другому выстраивать контакт? Да.
«Да» — это констатация факта. С одной стороны — если вы общаетесь по скайпу, то у клиента «меньше поводов почувствовать терапевта реальным», с другой — а вообще-то некоторым клиентам только этого и надо.
Скайповый контакт дает большую дистанцию, чем физический контакт, в качестве стартового условия. Но, во-первых, многим людям так комфортнее, во-вторых, отношения неизбежно будут развиваться. Люди начинают выстраивать отношения — ну я не знаю — с разноцветными геометрическими фигурами, стоит их оставить наедине друг с другом!
Здесь же снова напрашивается аргумент «нельзя потрогать», но с чего вы взяли, что живых терапевтов трогать можно?
Клиент, например, может фрустрироваться от того, что нельзя встретиться лично. Но такая же фрустрация возможна (и даже необходима) из-за того, что отношения с терапевтом ограничены в любом случае (например, с терапевтами нельзя дружить). «Вы так говорите «фрустрация», как будто это что-то плохое!».
Мешает ли отсутствие кабинета? И мешает и помогает.
Считается, что кабинет терапевта — это часть терапевтического сеттинга, так как обладает постоянством, отделен от мира и создает ощущение безопасности. («Матка! Матка!», — крики из зала). Да, иногда снабжен кушеткой.
Но, например, мой второй терапевт снимала кабинет в детской больнице, и я просто выл с этого антуража. Hospitality от слова «госпиталь», простити.
В случае с терапией по скайпу — опять-таки пишут в других статьях — «эта ответственность ложится на клиента».
Но на самом деле нет.
Терапевт все так же может/должен создать себе кабинет, это даже проще: не надо ничего снимать, но можно оформить стену сзади себя. Развесить там черепа врагов и кости клиентов, проваливших терапию, например.
Ответственность по созданию «своей части кабинета» лежит на клиенте, и это — вы не поверите — источник дополнительной информации и поле для интерпретаций.
Говоря простыми словами, если клиент делает себе неудобно, с этим можно работать! «Как так вышло, что вы находитесь в таких условиях?».
Это не панацея — не надо работать только с этим — но не надо и недооценивать то, что для терапевта скайп — это «глазок» в жизнь клиента, которого нет у «обычного» терапевта. Ялом писал, что он не отказывается от визитов к клиентам в гости и после каждого визита что-то оттуда выносит — но не буквально! («Ялом ушел, а ложечки остались»).
В качестве красивого примера: один мой клиент начинал терапию в машине, после нескольких моих блестящих интерпретаций — «что же вы, место себе в доме найти не можете?» — клиент перебрался в дом.
Или, например, при скайповой терапии клиент может увидеть свое лицо, если вы обратите на это внимание. В «обычной» терапии можно сказать «почему вы морщитесь?», когда клиент не осознает своих эмоций — в скайповой можно сделать то же самое, но клиент сможет сам это проверить.
Можно в качестве контраргумента к отсутствию кабинета привести таких нарушенных клиентов, которые не могут создать вокруг себя вообще никакого пространства, но я снова могу вспомнить кабинет терапевта в детской больнице. Бррр. Но и никто не обязывает брать таких клиентов на скайповую терапию.
По скайпу нельзя физически остановить клиента... но зато он сделает что-то плохое не в вашем кабинете. Видите, в это можно играть долго.
У Дикманна описан случай (в знаменитой главе «Кушетка или кресло?», на которую я уже ссылался), когда клиенту полегчало после того, как он выяснил, что по кабинету можно ходить, размахивая руками, а не просто сидеть в кресле. Скайп с одной стороны технически ограничен полем зрения камеры, с другой — это ограничение находится в голове, как и ограничение «а что, в кресле можно не сидеть?».
Я не говорю, что у терапии по скайпу нет своих ограничений, но она не является ущербной, она является немного другой. Но любой вид терапии ограничен по-своему.
Ограничен — и органичен, хехе. В конце концов, есть люди, которые просто используют скайп в своей жизни. Им не надо ни к чему адаптироваться, они, например, общаются по скайпу с бабушкой раз в неделю.
Come on, даже терапия по переписке работает, причем когда никаких скайпов не было, а «теряется» там гораздо больше. Я имею ввиду письма Фрейда к Флиссу, а вы что подумали?
Как легко заметить, в этой заметке я больше ссылаюсь на аналитиков, так как скайповая терапия — все-таки ближе к аналитической терапии («используются разговоры»), чем к телесной, арт-терапии, контактной импровизации, психодраме и подобным несомненно шарлатанским видам терапии. Но это должно быть очевидным.
В общем, вопрос «работает ли терапия по скайпу?» мне кажется странным, более правильный — «могу ли я работать в таких условиях?» или «подходит ли это мне стилистически?».
В этом случае, как и с «терапией вообще» конкретный терапевт решает за себя сам, конкретный клиент — за себя сам.
Опять эта проклятая свобода.
PS. «Терапевт скайповый» — это мем-ругательство в моей онлайновой группе.
Эксклюзивное видео сессии скайп-терапии.
Выкладывается с разрешения клиента.
Как выбрать психотерапевта-2
Есть русские субтитры if you’re into that sort of thing.
Невозможная профессия
Прочитал книгу «Psychoanalysis: The Impossible Profession», которую написала Janet Malcolm, журналистка (в New Yorker) и авторка. (На русском ее нет, перевод цитат далее мой).
Книга состоит минимум из двух слоев. Первый слой — «все, что вам надо знать о психоанализе».
В этой части журналистская работа проделана просто великолепно, если вам вдруг нужно полное, но компактное представление о психоанализе, его истории, развитии и основных концепциях, то look no further. Ну, вы знаете, как гениальные журналисты умеют коротко объяснить все «с нуля», но при этом не перевирая? Это оно.
Википедия пишет, что «Janet Malcolm’s witty and wicked Psychoanalysis: The Impossible Profession has been praised by psychoanalysts (with justice) as a dependable introduction to analytic theory and technique. It has the rare advantage over more solemn texts of being funny as well as informative».
По-русски: даже сами психоаналитики считают, что книжка ОК, как вступление к психоаналитической теории и техникам, и в отличие от формальных текстов не скучная и даже местами смешная.
Witty and wicked!
Книга написана в 80-ые годы, Кохут, Кернберг и Винникот уже есть, но еще не мэтры и поэтому считаются еретиками, которых можно легко отбросить, так что в книге описана «предыдущая эпоха», что даже лучше: этих ребят мы и так знаем, а как оно выглядело бы без них — исторически интересно.
Второй слой — это «частный случай», разговор/интервью с реальным психоаналитиком, который скрывается за псевдонимом Аарон Грин. И в этой части журналистка проделала прекрасную работу и смогла раскрыть характер героя (даже несмотря на то, что герой — психоаналитик!).
В исторической части тоже проскакивают байки про Фрейда и прочих ранних терапевтов, так что в итоге выходит весьма «персонифицированный» взгляд на психоанализ, вписанный в общую картину, «психоанализ и психоаналитики».
После прочтения начинаешь задумываться — «ага, вот так выглядят люди, которые занимаются психоанализом! Но не совсем ясно: это психоанализ такой, потому что им занимаются такие люди, или люди такие, потому что занимаются им?».
Гарольд Дэвис (личная беседа) сообщает, что Гарри Гантрип однажды пошутил, что «психоанализ — это профессия шизоидов для шизоидов».
Аарон слишком классический фрейдист, вплоть до отрицания свободы воли и до сведения всего в игольное ушко, что только добавляет повествованию выпуклости и иллюстративности.
Например, в книге описан эпизод, когда герой хочет стать преподавателем, потом выясняет, что это эдипальное желание и успокаивается.
Вот и все. Что является источником мотиваций и удовольствия? Источник мотивации и удовольствия — инфантильные желания.
«Все желания — инфантильные» довольно опасный путь. Поосторожней с этим, а то ничего не останется! Всегда можно доанализировать себя до чего-нибудь очень примитивного.
Если брать метафору фреймворков, то психоанализ — лаконичный по сути, но сложный в применении фреймворк. Не могу привести конкретный пример, но, допустим, язык Brainfuck (да, это язык, а не фреймворк).
Но в случае с анализом ебут не мозг.
А твою маму.
Да, все шуточки про психоанализ возникают из того, что люди справедливо улавливают его примитивизм, но не понимают суть его примитивизма.
Ортодоксальный психоанализ довольно строг и находится за пределом «мирского», поэтому напоминает какую-нибудь религию или опять-таки духовную практику. В книге проводятся параллели с иудейской религией и даже написано, что шутка о том, что психоанализ — это занятие евреев, давно перестала быть обидной (потому что ну, правда же, их там слишком много!).
Если соблюдать все правила (хотя разговор больше идет о «духе» закона, но всегда есть буквалисты), то профессия действительно становится невозможной.
И эта «невозможность» тоже самоназванная и самопризнаваемая (как и шутка про евреев), в начале книги автор дает две цитаты, раскрывающие выбор названия:
Анализ выглядит почти как третья «невозможная» профессия, в которой можно быть заранее уверенным в достижении неудовлетворительных результатов. Другие две, известные гораздо дольше, — это образование и управление (goverment).— SIGMUND FREUD, «Analysis Terminable and Interminable» (1937)
и
Как психоаналитики, мы знаем не только то, что наши профессии невозможные, но и то, что они невероятно трудные.— ADAM LIMENTANI, International Journal of Psycho-Analysis (1977)
В чем же состоит невозможность?
Не хотел этого делать, но тут мне все-таки придется описать психоанализ «в двух словах», заранее прошу прощение за упрощение.
Пациент говорит все, что вздумает. Психоаналитик старается быть максимально нейтральным. Со временем пациент начинает относиться к аналитику, как к человеку (хотя тот никаких поводов не подавал), причем относиться начинает по своей схеме, так же, как он делает это всегда. Например, «психоаналитик меня в тайне ненавидит». Такое отношение называется «переносом»: на самом деле пациента ненавидела мама, а психоаналитик тут не при чем.
Анализ переноса — это выявление «мультиков», которые смотрит пациент при максимальном не вовлечении в них со стороны терапевта. Клиент же всеми силами будет втягивать психоаналитика в свои игры, из которых тот должен ускользать, как угорь, попутно объясняя пациенту, что тот на самом деле пытается. «Это не со мной ты хочешь спать, а с папой».
Сведение все к папе-маме — моя ирония над теми, кто понимает это буквально. Более гуманно было бы сформулировать что-то в роде «пациент пытается встроить с терапевтом отношения по типичной для себя схеме», это и называется «перенос». (То, что типичная схема берется от мамы с папой — уже нюансы).
Аналитик не только дает блестящие интерпретации («огурец — это член»), но и старается быть максимально чистым, белым экраном, на который клиент накладывает свой перенос — ну или чистым зеркалом, если вам эта метафора нравится больше.
Аналитик должен быть стерильным и нейтральным (as in sterile and neuter). Это не совсем человечно, скорее — совсем не человечно.
Кроме «переноса» есть еще и «сопротивление». И то и другое может считаться как и «помехой», так и «ездовой лошадкой», которая двигает терапию.
«Сопротивление» в таком случае — это «посмотри, ты еще сюда не посмотрел».
(Конец описания психоанализа в двух словах).
А теперь — примеры из книги.
Нейтральность:
В «Рабочем альянсе» Бреннер дает неожиданную, но убедительную причину, почему аналитик должен соблюдать нейтральность даже перед лицом смерти:«Это правда, что аналитику часто не повредит быть конвенционным «человеком». Однако же, бывают случаи, когда бытие аналитика «человеком» может принести вред, и никто не может сказать заранее, когда эти случаи наступают.
Например, выражение психоаналитиком симпатии к человеку, который потерял близкого, может создать для этого человека определенные дополнительные сложности (которых в противном случае не было бы) в выражении удовольствия, раздражения, эксгибиционистского удовлетворения от потери».
Простым языком: человек может испытывать по поводу смерти родственника много разных чувств (и все они важны для анализа), в том числе «плохих».
Если аналитик поведет себя «как человек», то есть скажет «мне очень жаль», клиенту тяжело будет сказать «а мне не жаль, так ему и надо!».
Или, например, Аарон рассказывает о случае из собственной практики, когда он опоздал и извинился, чем сделал хорошо себе. Настоящий аналитик бы не извинился, но выяснил бы, что чувствует клиент по этому поводу. Аарон же заткнул клиента своими извинениями.
Другой пример — это отслеживание переноса и контрпереноса, а потом — что самое главное — умение с этим жить в «гражданской» жизни. («Выхожу на пляж — а там кругом станки», анекдот).
Помню семинар, который я как-то посетил, его вел блистательный венгерский психоаналитик Роберт Бак.Мы обсуждали природу переноса, я поднял мою руку и задал риторический вопрос: «Как вы назовете личностные отношения, в которых инфантильные желания и защиты от этих желаний выражаются таким образом, что люди в этих отношениях не видят друг друга объективно, но, скорее, рассматривают друг друга с точки зрения собственных инфантильных потребностей и конфликтов? Как вы это назовете?».
Бак посмотрел на меня иронично и сказал: «Я бы назвал это жизнью».
Внезапно вспомнил, что я так шутил год назад:
В этой же плоскости лежит «правило» про то, что нельзя спать с клиентами. Делать это нельзя потому, что клиент не осознает того факта, что у него «перенос», а вот аналитик должен осознавать. Дорожка же «может, это не перенос, может, это по-настоящему в этой раз, в виде исключения» ведет прямо в адок, по тому же принципу, что и «один раз — не гомосексуалист». Нет, дело не в гомосексуализме, а в собственной слепоте на этот счет и в отрицании очевидного.
И про сопротивление.
Описывается случай из практики, когда Аарон думал, что анализ идет в никуда, потому что ему досталась очень вредная пациентка, с которой он два года только и делал, что «ругался». Анализ, однако, был удачным. Потом герой сетует:
В популярном представлении психоаналитик — авторитарная, доминирующая фигура, которая имеет жесткий контроль над податливым и уязвимым пациентом. Этот случай ткнул меня носом в обратное: пациент — это тот, у кого есть контроль над происходящим, аналитик — это тот, кто является жалкой и слабой фигурой.Пациенты ходят там, черт побери, где им вздумается! Все, что аналитик может — это сказать «если ты соблаговолишь послушать меня хотя бы на мгновение — если бы ты смог направить свое внимание на это конкретное место, вместо текущего — ты бы смог увидеть, что... и так далее, и так далее». Это все, что мы можем.
В том случае, все, что я мог — это время от времени направлять внимание пациентки на то, что именно она делала для сдерживания вещей, которые рвались из нее наружу — что-то, куда она предпочитала не смотреть.
Это называется «анализ сопротивления», что совсем не подразумевает, что ты трясешь пальцем и говоришь пациенту «Ты сопротивляешься!». Это — худшее, что можно сделать в данном случае, и я боюсь, именно это я и делал в первые годы работы. Правильный же способ — указывать пациенту на тот факт, что он предпочитает не думать о некоторых вещах и не чувствовать некоторые эмоции, чтобы пациент стал более осознанным и эти уклонения не происходили автоматически. Это все. Это — скальпель аналитика.
Аналитик не может вскрыть разум пациента, залезть туда и начать крутить там гайки. Единственное, что он может — это сказать «смотри сюда», и в большинстве случаев пациент даже не смотрит! Но иногда это случается, и автоматическое поведение становится менее автоматическим.
В «популярной культуре» аналитик делает именно так: говорит «это сопротивление» и раздает диагнозы направо и налево. В реальности же эти способы не работают. Как всегда, есть профанное и сакральное представление, причем сакральное обретается только с опытом, но долго занимаясь психоанализом, можно оторваться от людей. Хотя, может в этом и было желание?
По этому поводу Аарон даже цитирует Оруэлла:
Многие люди искренне не хотят быть святыми, и, возможно, некоторые из тех, кто достиг святости или стремится к ней, никогда не испытывали сильного искушения быть людьми.Джордж Оруэлл, «Размышления о Ганди»
Я же в связи с этим вспомнил вот эту цитату:
Буддийский мастер Чогьям Трунгпа Ринпоче любил повторять, что «если вы можете каким-то образом избежать духовной практики, то постарайтесь ее избежать».
В случае с «хардкорными» психоаналитиками не очень понятно: они изначально были дефективные, как люди, или это приобретенное в процессе практики? «Домедитировались до пустоты». В данном случае — доанализировались.
Психоанализ, как религия — довольно депрессивен. Как профессия — невозможен и невероятно сложен.
Помогает ли он — и как?
В общем-то, наверное, помогает (это уже мое мнение, в книге описана тоже довольно депрессивная точка зрения на это), в том числе и из-за своей стерильности. Это какие-нибудь гештальтисты работают так, как будто контрпереноса не существует.
Dance like there’s nobody watching,
Love like you’ll never be hurt,
Work like there’s no countertransference.
Нужна ли стерильность и нейтральность, или можно другими методами? Является ли психоанализ единственным работающим способом? Об этом разговора даже не идет (понятно, что нет), но вот «психоанализ — такой, любите (если получится) и жалуйте».
Я сам трепетно люблю психоанализ по своим причинам, в том числе и за стерильность. Два моих терапевта из трех — члены IPA, что не сделало меня психоаналитиком. А вот если бы меня гештальтист покусал — наверняка бы что-нибудь в рану занес.
Эта книга — «история болезни» психоанализа. Захватывающая история о том, как не-люди помогают людям. Если вы захотите прочитать единственную книгу о психоанализе, то это она.
(еще 45 слов)