Legalize It

Весь текущий кризис взаимоотношений власти и народа легко исправить одним простым движением: нужно избавиться от этих мучительных недоговоренностей.

Песков должен выйти к народу и сказать «да, мы охуели». Тайную дачу Путина, даже если она не его, официально назвать дворцом, перенести Кремль туда, пусть старик оставшиеся тридцать лет работает в нормальных условиях, а не как раб на галерах. Дайте уже нам открыто гордиться богатством страны. Уделали хохлов с их золотым батоном же.

Навального объявить врагом народа, но сделать это должен не Жирик, как сейчас, а кто-то более легитимный, пусть даже суд какой-нибудь, или тот же Песков, как vox dei. Можно даже расстрелять, а можно как Достоевского: чтобы как будто расстрелять, но в последний момент помиловать и отправить на каторгу (удивительным образом — в Омск). Дурь из головы вышибает — будь здоров.

Перекрестить Русь в ислам, не зря ж Владимир как раз. Кроме того, что сейчас это — мудрое геополитическое решение, есть и сугубо утилитарные последствия: многоженство можно будет не прятать. Мы, мужики, поддержим. Опять-таки, антиамериканский дискурс смотреться будет более органично. Содомитов камнями можно будет забивать уже однозначно, а не просто за пропаганду, а то сейчас там опять какая-то серая зона, не поймешь, пропагандирует или просто на улицу вышел. Серая зона не нужна, нужна светлая, радостная и понятная.

Как прорабатывать проблемы

Нахожу идею, что «к духовному/психическому специалисту идут люди с той проблемой, которую он сам у себя проработал» крайне наивной (как и саму «проработку»).

Идея, кстати, не только психологическая, в астрологии, например, есть проработка сложных аспектов. Как прорабатывать — никто не знает, но точно известно, что если у тебя тяжелые аспекты, то расслабляться нельзя.

Во-первых, да, если человек изучил «проблему», то он начинает ее видеть. Когда человек выучивает новое слово в иностранном языке, оно магически появляется в слышимой речи — потому что раньше просто было неразличимым шумом. Это наверняка какая-то когнитивная особенность, или, как сейчас принято говорить, «искажение».

Во-вторых, идея содержит допущение, что люди примерно одинаковые, и «проблемы» у них одинаковые, и решаются одинаково. Это верно в случае с простыми «проблемами». (— Где взять деньги? — Вы знаете, попробуйте «работу», я сам недавно впервые занялся, и получилось!)

Хотел привести пример с заниженной самооценкой, что она может быть «симптомом» чего угодно, но это было бы не честно: «самооценка» — мем из поп-психологии, которым вообще в терапии не оперируют. Получилось бы «то, что называют в поп-психологии, в терапии называют вот так».

Более сложный пример: приносит Катя видео какой-то психологини про депрессию, а на видео та говорит, что депрессия — это когда человек живет не свою жизнь, и делай раз, делай два, делай три — мы его спрашиваем, какой жизнью он хочет жить и — опа — выздоровление.

Катя начинает на нее нападать, а я, находясь во власти принципа треугольника Картмана, начинаю ее защищать. (Я не слишком тонко пошутил? Да, треугольник — такая же херня, как и это видео про депрессию).

— Ну что же ты, — говорю я, — какая же это херня. Все верно, вполне юнгианская мысль. Не самоактуализируешься — получи депрессию.
— Но это же примитивно!
— Ну конечно. Это же один взгляд. Есть еще психоаналитическая «грусть по пропавшей титьке» концепция, например.

В результате обсуждения пришли к выводу, что это — «депрессия невротиков», депрессия здорового человека, и больше психологини знать ничего не надо, и так для работы хватит. Обсудили, что у нарциссов — совсем другая депрессия. У ЛИСКРООГ (Людей, Идентифицирующих Себя, Как Рано Отученных От Груди, они ошибочно именуют себя «шизоидами», но мы-то знаем, что им просто романтизация понравилась) — другая, у шизоидов (настоящих) — третья.

Когда холисты говорят «мы лечим человека целиком, а не болезнь/проблему» имеют ввиду что-то типа такого. Не то, что мы человека, не дай Бог, гуманизируем и не относимся к нему, как к шаблонному набору симптомов — потому что это круто и современно — а то, что мы просто не дураки и понимаем, что клиентов не так уж и много, и эффективней обобщить одного человека до человека, а не до группы. У меня, условно, три клиента с «депрессией». Проще запомнить три эти конкретные депрессии, чем одну воображаемую, натянутую на всех, как презерватив на глобус.

В целом же понятно, почему единицей психоаналитического познания являются «случаи» («Случай Анны О.»), и в психоанализе очень мало «психодиагностики». Если набрать много «случаев», то получится их обобщить во что-то, назовем это «опытом». Таким образом, если человек «проработал у себя проблему», у него есть patient zero, единственный случай (и он эксперт по этому случаю, а не по «проблеме»), и такой терапевт — неопытный.

Но это все скучные банальности, интересней вот что:

Я шутил, что терапия ставит перед собой задачу научить рыбу видеть воду. Разумеется, шутка не описывает реальность полностью. На днях я понял, что погань и паганизм — однокоренные слова. Даже не однокоренные, а одно и то же слово. Погань — это просто язычники. Вот это и называется — «не видеть воду». Вода все равно есть, конечно, и ее можно потрогать. А теперь представим, что воды нет. Тогда задача, разумеется, сначала ее налить, потому что умением видеть воду, которой нет, занимается не терапия, а какая-нибудь изотерика, простите.

Это тоже общее место — что терапия в том числе занимается и доращиванием частей. Тем не менее, удивительно наблюдать за отсутствием чего-то и за тем, что человек отсутствия не видит (как и воду, только хуже). Понятно, что мы общаемся ссылками, слово «стол» является указателем на стол в голове. Если в голове нет стола, то его можно там поселить, либо показав стол, либо объяснив стол. Объяснения тоже происходят через указатели и аналогии. Стол — это как стул, только большой, и сидят не на нем, а за ним!

Все легко и понятно до тех пор, пока у человека не отсутствует ядерная физика целиком. Но, опять-таки, аналогия чистых знаний как содержимого головы привлекательна, но не очень уместна, тут скорее подойдет что-то -мета, например, человек не умеет учиться, а его надо научить учиться.

Здесь встает интересный вопрос о том, что же у нас человек. Есть, допустим, человек без ног. Мы узнаем его поближе, и выясняем, что он тоже умеет так же любить, смеяться, плакать и делать прочую человеческую чепуху, только ходить не может. Но человек — это же не ножки, а богатый внутренний мир же, да? А теперь представим человека, у которого как раз некоторые элементы психики отсутствуют, среди них могут быть и «человеческие».

Оказываемся в неловкой ситуации: вроде бы гуманизм велит любить всех людей, но вот у нас существа с неполным набором психических хромосом, они еще люди, или уже нет, или еще нет? Например, про нарциссов некоторые говорят, что они — нелюди, как раз исходя из этой логики. Не скажу, что я логику эту разделяю, но понять ее можно.

Ну или вот дети-маугли, выращенные животными. Они люди? Биологически — да, психологически — ну, не знаю. У меня на этот счет была шутка про нашу общую знакомую (вы ее не знаете): «В лесах Чулымского района охотники нашли девочку, выращенную родителями». Шутка понятна: если родители — звери, то кто тогда дети?

«Нечеловек» звучит, конечно, обидно, но это не оценочное суждение, а описательное, которое показывает к тому же, что человек настолько разнообразен, что иногда даже и не человек, и это сложнее, чем «проработать проблему».

Муки формата

В последнее время пугает одержимость людей. Раньше мне такие люди даже нравились — не потому, что говорили что-то умное, а просто из-за общего уровня витальности. Многие из них плохо кончили: вот, например, Elliott Hulse был энергичным качком, продвигал фитнес, набрал последователей и ебанулся: поддерживает Трампа, размахивает оружием, борется с феминизмом и с масками от вируса и в целом ведет себя, как человек с компактным пенисом.

Про одержимость я не шучу: то, что называется энтузиазмом — от греческого ἐνθουσιάζω «быть одержимым божеством, неистовствовать». При условии, конечно, мы точно уверены, что это божество. Но мы уверены не всегда. Мы вообще люди интеллигентные, сомневающиеся.

Другой способ мыслить об этом — воспринимать человека, как распространителя вирусов-мемов. В этом случае, конечно, вирусам выгодно, чтобы человек открывал рот и громко кашлял. Является ли он при этом все еще человеком или уже зомби-муравьем — вопрос сложный.

В дебатах Питерсона с Жижеком меня поразила одна небольшая деталь: когда Жижек сказал «я пессимист, поэтому...» — и продолжил свою аргументацию. Наверняка я слишком много припишу сейчас этому событию, хотя и общая направленность Жижека на то, чтобы понять Питерсона (хоть это было и не сложно) тому способствует.

Обычно я говорю, что «человек — это вопрос вкуса», у каждого есть индивидуальные предпочтения, которые ничем другим, кроме субъективных свойств не являются. В этом случае «дебаты» сводятся примерно к этому: один человек говорит «я пессимист, поэтому считаю, что ничем хорошим это не кончится», второй — «я до сих пор нахожусь под влиянием всемогущей отцовской фигуры, поэтому верю в Деда Мороза и батьку». После этого они расходятся, потому что, как известно, о вкусах не спорят.

Многие люди пытаются имитировать способность так мыслить с помощью правильных речевых форм — добавляя «это только мое мнение», используя «я-сообщения» (это когда вместо «ты дурак» человек говорит «я думаю, что ты дурак») и прочее, но сколько перья в жопу не втыкай — курицей не станешь. Мы вообще живем в век имитации, когда вопрос «быть или казаться» бесповоротно решен в сторону «казаться» (привет, инстаграмм), но заметку про нарциссизм я еще неизвестно когда напишу.

Тем не менее, такой стиль мышления, кроме увеличения общей мудрости в организме, ни к чему хорошему — в плане мотивации лишний раз открывать рот — не приводит: когда нет мотива переубедить людей, те же «дебаты» становятся невозможными, а «выражение мнения» выглядит, как ненужный дополнительный шаг, потому что за мнением ничего, кроме меня не стоит, а сразу переходить к разговору о себе тоже не хочется — не ваше это собачье дело, а мое, человеческое, интимное. Кто вы такие? Я вас не знаю.

Это уже следующий жанр публичного выступления — «себя показать». Человек понимает, что он полиамор, начинает вести обширную секспросвет агитацию, собирает вокруг себя кружок единомышленников, потом идет на терапию и там выясняет, что у него проблемы с привязанностью и доверием, и даже одного амора нет, не говоря уже о мульти. Пример, разумеется, полностью выдуманный, но имя им — легион. Мне это в целом досадно, чем злорадно: я сам немножко полиамор, но моя жена говорит, что они все больные — и к сожалению каждый раз оказывается права.

Желание получить отражение — мотив универсальный, и ничего плохого в нем нет. Но есть нюансы. Человек склонен романтизировать свои, скажем так, «особенности». Например, мазохист, не в сексуальном понимании — это не человек, которому «нравится» боль, а человек, который возвеличивает свои страдания, и хоть они и являются неприятными сами по себе, моральное превосходство перевешивает, ему нравятся не сами страдания, а их романтизация.

Разумеется, транслировать правду дураков нет, и это не только злой умысел, сколько шалости бессознательного. Если немного приукрасить, то получишь отражение уже приукрашенной реальности, часто мотив «себя показать» служит для закрепления выдуманной реальности. Опять-таки, я ничего не имею против косметики, но раскорячка интересная: мы верим людям, которых сами только что обманули. В этом же — главная проблема авторитарных режимов: они смотрят тот же телевизор, который сами же делают.

Я все еще говорю про более-менее высокие жанры, желание просто зафиксировать собственное существование тоже подпадает под желание отражения, но вызывает даже большую жалость, чем творческое приукрашивание действительности.

Бог меня миловал и здесь, в силу некоторых прекрасных и уникальных моих качеств (романтизация), которых не иначе как асоциальными не назовешь. Аспергер — это не шутки, the struggle is real, вам, нейротипикалам, не понять. Кроме того, я давно выяснил, что люди «лайкают» (в широком смысле) те мои проявления, которые не залайкал бы я, то есть, взгляды на мое творчество у нас с людьми не совпадают. Тем хуже для них!

У меня давно была мысль, что каждый текст является агентом влияния, хочет того автор или нет, сейчас я бы выразил ее по-другому: у каждого текста есть мотив, не «что хотел сказать автор?», а «что автор хотел?». Иногда автор хочет изменить мир, что-то ему дать, впрыснуть свое, простите, семя познания. Иногда — что-то получить, то же отражение. Примитивней этого деления на палочку и дырочку мы все равно не опустимся (да здравствует фрейдизм).

Есть мотив «поныть», или «получить поддержку», или то, что называется словом vent. Автор выстраивает вокруг себя дружелюбное комьюнити, которое время от времени его утешает. Самый шик — ныть литературно, чтобы никто не заподозрил, что это нытье.

Хотел бы я так уметь. Я пробовал, но ощущается это как-то неправильно. Сейчас у меня есть отговорка: я работаю психотерапевтом, а это значит, что у меня не должно быть никаких проблем, ха-ха-ха, шутка. Это значит, что существует «запрет» на так называемые «двойные отношения»: терапевт может утешать клиентов, а те его — нет. (Утешаться терапевт должен у другого терапевта, это же MLM-структура). Логика этого «запрета» для меня очевидна, просвещать сейчас не буду, поэтому он не воспринимается, как запрет свыше. И, простите, характер у меня такой.

Следующий жанр — «делиться информацией» — совсем не простой, за ним кроется бездна разных мотиваций — от «посмотрите, какой я умный» («пользуясь разрешением клиента, расскажу, какой я охуенный терапевт») и «покупайте нашу поебень» (рекламный жанр) до структурирования собственных знаний. Последнее мне нравится, есть несколько терапевтов, которые пишут расово правильные посты. Чаще всего на такие посты хочется оставить один и тот же комментарий — «да». А что еще ответишь? Ну да. «Все так». Вот еще хорошее слово — «аминь». (От ивр. ‏אמן‏‎, Аме́н — «верно», «да будет так»).

Здесь моя сложность — как я ее вижу — заключается в том, что из моих читателей мало людей в контексте. Ну, например, недавно мне понравилась мысль, что всякие justice warrior’ы (и cancel culture) связаны с covert narcissism’ом. Ну как «связаны» — при желании легко диагностируются, как. Это в свою очередь хорошо укладывается в мысль, что все современное общество глубоко нарциссично. На это может быть два ответа: «duh» или «не понял, разверните». Жевать, конечно, каждый должен сам, но было бы наивно думать, что все будут жевать то же самое.

Условный идеал деления информацией выглядит как обзор разных вариантов с указанием личных симпатий, но зачем? Опытным путем я выяснил, что для себя обобщаю информацию не в текст (а прямо в guts).

Другая проблема состоит в том, что я не большой фанат «знаний». #знанияненужны. То есть, конечно, нужны, но еще нужнее умение с этими знаниями обходиться, которое есть далеко не у всех. Можно иметь знания в гештальт-терапии, но обладать аналитическим аппаратом улитки. Говорят, ахатин даже можно научить узнавать своих хозяев. Теории заговоров, например, прочно покоятся на достоверных знаниях, и часто новые знания — корм не в коня, чем больше человек знает, тем причудливей бред. Люди не «не знают», что земля круглая, люди в это не верят.

В этом плане, конечно, сократовские вопросы лучше сократовских ответов, но как писать текст в виде сократовских вопросов я пока не придумал.

А вы? Напишите в комментариях, поставьте лайк, подпишитесь на наш канал.