Заметка не про шизоидов
Почитал главу про шизоидов в «Психоаналитической диагностике» Мак-Вильямс.
Тоже хорошо, но не особо пожалел, что не дочитал до нее в первый раз, когда брал в руки эту книгу.
«Заметки на полях „Имени розы“» гораздо лучше, чем само «Имя Розы». Так и здесь: статья Мак-Вильямс добавляет к главе ее книги все то, что не сказано, поэтому лучше, чем сама глава.
Все несказанное — лучшее.
Постмодернизм, кстати, тоже наши придумали.
Сасс (Sass, 1992) великолепно показал символичность шизоидности для современности. Отчуждение современных людей от “общинного” восприятия, отраженное в деконструктивных подходах в искусстве, литературы, антропологии, философии и критицизме XX века, имеет жутковатое сходство с шизоидным и шизофреническим опытом. Сасс отмечает, что отношение отчуждения, гиперрефлексии (усложненного самоосознания), разъединенность и рациональность, становящаяся сумасшествием, характеризуют модернистское и постмодернистское мышление и искусство.(все там же)
И тут у меня кризис жанра: сел на радостях от Мак-Вильямс писать заметку про шизоидов (которых не существует) и не смог.
Не могу найти форму. Подобная импотенция случается со мной крайне редко, значит, там что-то невыразимое.
Вторая драма, которая прошла мимо вас всех и продолжалась больше месяца — я бросил своего второго психотерапевта (с первым пришлось расстаться, переезжая из Москвы) по похожей причине: не смог найти форму, которую она поняла бы.
Я сформулировал ее ошибки своим языком (самая простая формулировка: «она пыталась лечить невротика»), а потом прочитал их же в статье Мак-Вильямс, но уже ее языком.
Какую пользу мы получили от второй терапии?
Во-первых, мы теперь знаем, как работать с невротиками. Вернее, знаем, что работаем и работали с ними правильно. Это ощущение тихой обреченности: сидеть на собственной терапии, кивать «ты все правильно делаешь, терапевт!», но при этом добавлять с сожалением: «...только ко мне это не применимо».
Ой, да простой пример:
По контрасту с обсессивными пациентами, которые избегают эмоций путём интеллектуализации, шизоидные пациенты могут найти возможным выражать аффект, как только у них есть интеллектуальное средство с помощью которого можно это сделать.
Или, простым языком:
Некоторые «не-шизоиды», чтобы скрыть чувства, начинают говорить слишком «умно». Это называется «интеллектуализация». Защитная реакция. Терапевты называют применение защит «сопротивлением» и просят так не делать, «это мешает терапии».
Шизоиды же выражают чувства слишком «интеллектуально».
Я не слишком упростил?
Что делает «правильный» терапевт? Начинает работать с тобой, как с «нормальным» человеком, просит перестать говорить «умности» и прятать чувства. Среди людей шизоидов всего 1-2%. Есть вероятность, что терапевту шизоид вообще ни разу не попадался!
Для шизоида же это удар дубиной по самому больному месту: он решил раскрыться, говорит о чувствах, а его не понимают и даже не принимают. («И это ты называешь чувствами? Да это умничанье»).
Я отчетливо помнил такой же момент с терапевтической группы, на которую я ходил.
Сижу, открыто говорю о своих чувствах, а группа недоделанных психологов заявляет мне, что я все эти длинные слова в книжках вычитал, «а где здесь настоящий ты?».
Я им показал немного настоящего меня в понятном для них формате.
Выглядело это примерно вот так:
Ага, я вижу, что ты пытаешься тут сделать: под видом заметки о шизоидах, которая у тебя не выходит, ты пишешь заметку не о шизоидах, в которой пишешь о шизоидах.
Давай мы ее так и назовем: «заметка не о шизоидах», чтобы никто не догадался.
Нет, серьезно: у меня в черновиках есть совсем другая заметка о шизоидах, а я пишу эту.
Потому что эту можно словами.
Третья драма тоже связана с формой.
«Относительно неудачно» посетив (30 часов) чужую психотерапевтическую группу, я сделал свою. Которая, конечно, гораздо лучше, чем то недоразумение, на которое я попал!
Ей уже 9 месяцев, и для своего возраста она очень развита. Группе нужно время на рост и созревание.
Это отдельное удовольствие, совершенно неописуемое словами — наблюдать групповую динамику и участвовать в ней.
Кстати, интересно — чтобы писать о клиенте, надо спрашивать разрешение клиента, чтобы его никто не узнал. Но группу-то никто не знает «в реальной жизни». Если я ее опишу — вы ни за что не догадаетесь, кто она!
И недавно на группе участница спросила знающего участника, как выглядит распад личности. А другой участник спросил, как выглядит эта «бездна», о которой мы постоянно упоминаем.
Интересная была сессия.
Группа — это отдельный клиент, совершенно не похожий на всех остальных (остальные — люди). У нас на группе даже собственные стикеры есть.
Это я просто похвастался.
Третья же драма связана с тем, что никаких «шизоидов» не существует. Трактовка Мак-Вильямс меня устраивает, а описание того же феномена (если бы он существовал!) у других терапевтов — нет. Там это уже что-то очень патологичное и совсем не любимое.
Здесь вспоминается хрестоматийный (нигде не описанный) пример про пирог.
Когда я делал курс по Таро, я пытался всю эту ересь подать в духе «вот вы думаете, что это всякая мистическая ерунда и я крышей поехал, а ведь это все легко объясняется и без мистики и ерунды».
Курс удался, он сейчас вообще не продается, хотя ему одни хорошие люди сделали одностраничник, что у меня не укладывается в голове (вы же знаете, как сильно я против всей этой маркетинговой ерунды) и пытаются продавать.
Я довольно быстро публично отошел от Таро, потому что совершенно не хотелось быть единственным в стране «нормальным» тарологом. Ну, это как быть непьющим художником: не поймут ни те, ни эти.
Записывая курс, я придумал «пример про пирог», чтобы объяснить людям, как правильно вести себя с архетипами.
Как неправильно, мы все знаем: надо выучить архетипы и везде их видеть. Эту же проблему допускают начинающие психологи, когда выучивают умные слова и начинают их на всех клеить.
Я хотел взять круглый пирог и разрезать его на камеру. А потом сказать что-то «Ну вот, я порезал пирог на архетипы, после чего они появились, а ведь другой человек мог бы порезать по-другому, они были бы похожими, но совсем другими».
Для такого драматического жеста был нужен пирог, но не свалится же он с неба, а специально его доставать лень.
Утром просыпаюсь, варю кофе, сажусь есть пирог.
«Что-то давно у нас пирогов не было, решила приготовить», — отвечает жена на не заданный вопрос.
Я киваю головой, разрезаю пирог и ем его, запивая кофе.
Несколько часов спустя, когда я окончательно проснулся и пошел снимать следующий ролик курса, я вспомнил, что утром у меня был целый пирог, который я механистически разрезал, вместо того, чтобы это сделать Осознанно.
Смешна не только эта ситуация, но и все, что вокруг нее. Можно было придумать много объяснений, начиная с «синхроничности» или «магии».
Можно придумать много разных выводов, от «мысли материальны», «вселенная щедра» и до «жена — ведьма», «был не осознан — пирог потерял» и «да это просто совпадение».
В любое объяснение тоже можно было заиграться, как и в архетипы. А пример пирога должен был нас научить обратному.
Поэтому я похихикал и забыл.
С «шизоидами» — такая же история.
Я две недели ходил радостный и пристраивал «шизоидов» туда и сюда.
Потом понял, что меня радует конкретно Мак-Вильямс, конкретно я, и еще несколько человек.
Когда это получилось свести до реальных людей, я успокоился: никаких шизоидов не существует.
An Ш-word
Нашел с помощью коллеги лучшее в мире описание шизоидов. (Удивительно, что я «Психоаналитическую диагностику» Мак-Вильямс дочитал до половины и бросил, видимо, преждевременно).
Теперь медитирую на него весь вечер.
Клиенты часто приносят с собой диагнозы. Кто-то сообщает, что он «нарцисс», кто-то — что он «психопат», и только «невротики» называют себя «нормальными», но мы-то знаем.
Вопреки существованию связей между шизоидной психологией и психотической уязвимостью, меня неоднократно впечатляли высокая креативность, личностная удовлетворённость и социальная ценность шизоидных людей, которые, несмотря на интимное знакомство с тем, что Фрейд называл первичным процессом, никогда не были в группе риска психотического срыва. Множество таких людей работает в искусстве, теоретических науках, философских и духовных дисциплинах. А так же в психоанализе. Гарольд Дэвис (личная беседа) сообщает, что Гарри Гантрип однажды пошутил, что “психоанализ — это профессия шизоидов для шизоидов”. Эмпирические исследования личностей психотерапевтов, проводящиеся в Университете Маккуори в Сиднее, Австралии, (Джудит Хейд, личная беседа) показывают, что хотя основная модальность типа личности среди женщин-терапевтов — депрессивная, среди мужчин-терапевтов преобладают шизоидные черты.
Если бы я знал такие умные слова, я бы назвал себя «шизоидом». Короче, простыми словами, «этот текст — про меня». Я уже давал вам один текст про меня, но вы же не поверили.
Короче, ирония! Мак-Вильямс (это женщина) написала про шизоидов, описав в том числе и «Шизоидно-истероидный роман» (почему шизоидные мужчины любят истеричных женщин и наоборот). Там же она созналась, что и сама истероид.
Таким образом, Мак-Вильямс написала про шизоидов с любовью.
Это сильно (потому что про невротиков кто угодно может с любовью).
А если относиться к людям с любовью, то вот что может получиться:
Меня всегда привлекали шизоидные люди. Я обнаружила в последние годы, что большинство моих ближайших друзей могут быть описаны как шизоидные. Моя собственная динамика, больше склоняющаяся к депрессивной и истероидной, сопричастна этому интересу тем способом, о котором я буду рассуждать ниже. Кроме того, меня приятно удивили неожиданные отклики на мою книгу о диагностике (McWilliams, 1994). Обычно читатели выражают благодарность за какую-нибудь главу, оказавшуюся полезной для понимания определённого типа личности, для работы с кем-то из пациентов, или для осмысления их собственной динамики. Но кое-что характерное происходило с главой о шизоидной личности. Несколько раз после лекции или семинара кто-нибудь (часто кто-то из тихо сидевших на задних рядах, поближе к двери) подходил ко мне, стараясь убедиться, что не напугал внезапным приближением, и говорил: «Я просто хотел сказать “спасибо” за главу о шизоидной личности. Вы действительно поняли нас.»Размышления о шизоидной динамике
Нэнси Мак-Вильямс
Принятие Себя
Про «Зону Комфорта» (и «Ответственность») поговорили, давайте поговорим о «Принятии Себя» в рамках борьбы с bullshit bingo.
Кстати, нашел на днях смешную картинку, которая всю мою заметку про зону комфорта доносит в доходчивой форме:
Как обычно и бывает, концепт «принятия себя» растиражирован донельзя и, естественно, испорчен в процессе. Чудо «принятия себя» обещает избавление от всех проблем, мир, дружбу и любовь.
Почти все невротики (а невротики — это почти все) всячески сопротивляются «принятию себя» по одной простой причине: «То есть, вы говорите, что можно быть довольным собой? Я же тогда превращусь в сранного хиппи, лягу на диван и ничего не буду делать».
Если «принять себя», то самобичевание пропадет. А как же без него тогда жить? К тому же, это слишком просто: принял себя — и все?! А где подвох?
Но, как обычно, «на самом деле все не так, сейчас я вам объясню, как правильно».
Принятие себя — ужасный, тяжелый и неприятный процесс, который заключается в том, что ты перестаешь врать себе о том, какой ты.
«Вообще я могу это сделать, но вот сейчас ленюсь».
«Если бы я чуть-чуть поднажал, у меня бы получилось».
«Вообще я добрый, а друзей нет потому, что они меня просто не понимают».
«Я веселый, когда выпью».
Это примеры отговорок и заблуждений.
Как выглядит в этом случае целебное и волшебное «принятие себя»?
«Нет, я не могу это сделать потому, что я ленюсь. Мне кажется, что могу, но жизнь показывает обратное. Лень реально существует, а я реально ничего из-за нее не делаю».
«Я сделал все, что сделал. Я бы „мог“ сделать больше, но я не сделал, значит, я куда-то уперся. Возможно, я действительно сделал все, что мог, даже если и оказалось, что это мало и меньше того, что я ожидал».
«Я — злобное неприветливое говно».
«Я — алкоголик».
Полегчало? Нет.
Но после того, как вы признали, что вы алкоголик, можно наконец-то начать лечить алкоголизм, а не ругать себя каждый вечер за то, что «сегодня сорвался, никогда такого не было, и вот опять». Это — первый шаг в AA.
После «принятия себя» можно перестать корить себя за несоответствие ожиданиям. Тебе казалось, что ты на самом деле лучше? Хорошая новость — тебе казалось!
Или возьмем, например, ребенка. Как только вы понимаете, что это ребенок, вы перестаете от него требовать знания ядерной физики и даже — если вы умеете — начинаете относиться к нему с терпением и любовью, потому, что вы знаете его ограничения. #онжеребенок.
Когда вы принимаете свои ограничения, что, в общем-то и есть «принятие себя», вы тоже можете хотя бы попробовать не требовать от себя знаний ядерной физики («а все пацаны вокруг ее знают, я какой-то не такой!») и тоже можете начать относиться к себе с терпением и любовью.
А как тогда меняться? Ровно так же, как и раньше. (С любовью!).
Более того, тут можно приплести «парадоксальную теорию изменений» (в которой нет ничего парадоксального).
Скорее, изменение может произойти, когда пациент отказывается, хотя бы на некоторое время, от попыток стать тем, кем он хочет стать, и пытается быть тем, кто он есть на самом деле.
Вот это «пытается быть тем, кто он есть на самом деле» и есть период начала «принятия себя». Надо расслабиться и посмотреть, «кто ты на самом деле». Перестать одергивать себя, тянуться к идеалу и прочую невротическую деятельность.
Здесь можно про себя узнать всякое.
Например, выясняется, что вы тупее, ленивее, толще, противней, чем вы думали, но зато, пока вы «были собой», стало понятно, с какой скоростью вы на самом деле способны меняться, и каково вообще это — быть такой бездарностью, как вы.
(С другой стороны, здесь можно найти и «хорошие стороны»: например, вы никогда не давали быть себе мягким, а тут расслабились и обнаружили, что это не «размазня», а «чуткий человек». Вроде бы то же самое, но есть нюанс).
Побыв собой, можно собрать много информации, на которую раньше закрывали глаза. Все это поможет построить реальный план изменений, у которого есть шансы на осуществление (в отличие от всех предыдущих «пятилеток за четыре года»).
(Юнгианская «интеграция Тени» — это (если убрать все юнгианское) примерно такой же простой процесс: ты позволяешь всем своим «плохим» частям выйти наружу, а потом думаешь, к чему полезному (или хотя бы не очень вредному) их пристроить. Скажем, мой трикстер теперь не кидается на людей, как раньше, а занимается в основном милыми розыгрышами).
Таким образом, «приятие себя», «контакт с реальностью», «избавление от иллюзий» и даже «nosce te ipsum»— примерно одно и то же.
Принятие себя — это освобождающее разочарование.
Я постарался просто описать «принятие себя», но агитировать за него не собирался, так как это бесполезно. «Ну ладно, все понятно, принятие себя помогает расслабиться, а если расслабишься, как меняться-то?!». На это я ответил выше: «с любовью». И не пошутил.
Здесь очень зыбкое место, агитировать «за любовь» — это хуже позитивной психологии. Это уже, простите, те самые «сранные хиппи» и прочий new age. До этого мы не опустимся.
Поэтому слово «любовь» я не говорю, а отвечаю расплывчато: «есть другие способы кроме насилия». Зачем они нужны?
Ну, во-первых, «добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом». Пистолет у нас уже есть, а доброе слово? Или, еще проще: известный всем «кнут и пряник».
А есть ли у вас пряник? А какой он? Хотите об этом поговорить?