An Ш-word

Нашел с помощью коллеги лучшее в мире описание шизоидов. (Удивительно, что я «Психоаналитическую диагностику» Мак-Вильямс дочитал до половины и бросил, видимо, преждевременно).

Теперь медитирую на него весь вечер.

Клиенты часто приносят с собой диагнозы. Кто-то сообщает, что он «нарцисс», кто-то — что он «психопат», и только «невротики» называют себя «нормальными», но мы-то знаем.

Вопреки существованию связей между шизоидной психологией и психотической уязвимостью, меня неоднократно впечатляли высокая креативность, личностная удовлетворённость и социальная ценность шизоидных людей, которые, несмотря на интимное знакомство с тем, что Фрейд называл первичным процессом, никогда не были в группе риска психотического срыва. Множество таких людей работает в искусстве, теоретических науках, философских и духовных дисциплинах. А так же в психоанализе. Гарольд Дэвис (личная беседа) сообщает, что Гарри Гантрип однажды пошутил, что “психоанализ — это профессия шизоидов для шизоидов”. Эмпирические исследования личностей психотерапевтов, проводящиеся в Университете Маккуори в Сиднее, Австралии, (Джудит Хейд, личная беседа) показывают, что хотя основная модальность типа личности среди женщин-терапевтов — депрессивная, среди мужчин-терапевтов преобладают шизоидные черты.

Если бы я знал такие умные слова, я бы назвал себя «шизоидом». Короче, простыми словами, «этот текст — про меня». Я уже давал вам один текст про меня, но вы же не поверили.

Короче, ирония! Мак-Вильямс (это женщина) написала про шизоидов, описав в том числе и «Шизоидно-истероидный роман» (почему шизоидные мужчины любят истеричных женщин и наоборот). Там же она созналась, что и сама истероид.

Таким образом, Мак-Вильямс написала про шизоидов с любовью.

Это сильно (потому что про невротиков кто угодно может с любовью).

А если относиться к людям с любовью, то вот что может получиться:

Меня всегда привлекали шизоидные люди. Я обнаружила в последние годы, что большинство моих ближайших друзей могут быть описаны как шизоидные. Моя собственная динамика, больше склоняющаяся к депрессивной и истероидной, сопричастна этому интересу тем способом, о котором я буду рассуждать ниже. Кроме того, меня приятно удивили неожиданные отклики на мою книгу о диагностике (McWilliams, 1994). Обычно читатели выражают благодарность за какую-нибудь главу, оказавшуюся полезной для понимания определённого типа личности, для работы с кем-то из пациентов, или для осмысления их собственной динамики. Но кое-что характерное происходило с главой о шизоидной личности. Несколько раз после лекции или семинара кто-нибудь (часто кто-то из тихо сидевших на задних рядах, поближе к двери) подходил ко мне, стараясь убедиться, что не напугал внезапным приближением, и говорил: «Я просто хотел сказать “спасибо” за главу о шизоидной личности. Вы действительно поняли нас.»

Размышления о шизоидной динамике
Нэнси Мак-Вильямс

Принятие Себя

Про «Зону Комфорта» (и «Ответственность») поговорили, давайте поговорим о «Принятии Себя» в рамках борьбы с bullshit bingo.

Кстати, нашел на днях смешную картинку, которая всю мою заметку про зону комфорта доносит в доходчивой форме:

Как обычно и бывает, концепт «принятия себя» растиражирован донельзя и, естественно, испорчен в процессе. Чудо «принятия себя» обещает избавление от всех проблем, мир, дружбу и любовь.

Почти все невротики (а невротики — это почти все) всячески сопротивляются «принятию себя» по одной простой причине: «То есть, вы говорите, что можно быть довольным собой? Я же тогда превращусь в сранного хиппи, лягу на диван и ничего не буду делать».

Если «принять себя», то самобичевание пропадет. А как же без него тогда жить? К тому же, это слишком просто: принял себя — и все?! А где подвох?

Но, как обычно, «на самом деле все не так, сейчас я вам объясню, как правильно».

Принятие себя — ужасный, тяжелый и неприятный процесс, который заключается в том, что ты перестаешь врать себе о том, какой ты.

«Вообще я могу это сделать, но вот сейчас ленюсь».

«Если бы я чуть-чуть поднажал, у меня бы получилось».

«Вообще я добрый, а друзей нет потому, что они меня просто не понимают».

«Я веселый, когда выпью».

Это примеры отговорок и заблуждений.

Как выглядит в этом случае целебное и волшебное «принятие себя»?

«Нет, я не могу это сделать потому, что я ленюсь. Мне кажется, что могу, но жизнь показывает обратное. Лень реально существует, а я реально ничего из-за нее не делаю».

«Я сделал все, что сделал. Я бы „мог“ сделать больше, но я не сделал, значит, я куда-то уперся. Возможно, я действительно сделал все, что мог, даже если и оказалось, что это мало и меньше того, что я ожидал».

«Я — злобное неприветливое говно».

«Я — алкоголик».

Полегчало? Нет.

Но после того, как вы признали, что вы алкоголик, можно наконец-то начать лечить алкоголизм, а не ругать себя каждый вечер за то, что «сегодня сорвался, никогда такого не было, и вот опять». Это — первый шаг в AA.

После «принятия себя» можно перестать корить себя за несоответствие ожиданиям. Тебе казалось, что ты на самом деле лучше? Хорошая новость — тебе казалось!

Или возьмем, например, ребенка. Как только вы понимаете, что это ребенок, вы перестаете от него требовать знания ядерной физики и даже — если вы умеете — начинаете относиться к нему с терпением и любовью, потому, что вы знаете его ограничения. #онжеребенок.

Когда вы принимаете свои ограничения, что, в общем-то и есть «принятие себя», вы тоже можете хотя бы попробовать не требовать от себя знаний ядерной физики («а все пацаны вокруг ее знают, я какой-то не такой!») и тоже можете начать относиться к себе с терпением и любовью.

А как тогда меняться? Ровно так же, как и раньше. (С любовью!).

Более того, тут можно приплести «парадоксальную теорию изменений» (в которой нет ничего парадоксального).

Скорее, изменение может произойти, когда пациент отказывается, хотя бы на некоторое время, от попыток стать тем, кем он хочет стать, и пытается быть тем, кто он есть на самом деле.

Вот это «пытается быть тем, кто он есть на самом деле» и есть период начала «принятия себя». Надо расслабиться и посмотреть, «кто ты на самом деле». Перестать одергивать себя, тянуться к идеалу и прочую невротическую деятельность.

Здесь можно про себя узнать всякое.

Например, выясняется, что вы тупее, ленивее, толще, противней, чем вы думали, но зато, пока вы «были собой», стало понятно, с какой скоростью вы на самом деле способны меняться, и каково вообще это — быть такой бездарностью, как вы.

(С другой стороны, здесь можно найти и «хорошие стороны»: например, вы никогда не давали быть себе мягким, а тут расслабились и обнаружили, что это не «размазня», а «чуткий человек». Вроде бы то же самое, но есть нюанс).

Побыв собой, можно собрать много информации, на которую раньше закрывали глаза. Все это поможет построить реальный план изменений, у которого есть шансы на осуществление (в отличие от всех предыдущих «пятилеток за четыре года»).

(Юнгианская «интеграция Тени» — это (если убрать все юнгианское) примерно такой же простой процесс: ты позволяешь всем своим «плохим» частям выйти наружу, а потом думаешь, к чему полезному (или хотя бы не очень вредному) их пристроить. Скажем, мой трикстер теперь не кидается на людей, как раньше, а занимается в основном милыми розыгрышами).

Таким образом, «приятие себя», «контакт с реальностью», «избавление от иллюзий» и даже «nosce te ipsum»— примерно одно и то же.

Принятие себя — это освобождающее разочарование.

Я постарался просто описать «принятие себя», но агитировать за него не собирался, так как это бесполезно. «Ну ладно, все понятно, принятие себя помогает расслабиться, а если расслабишься, как меняться-то?!». На это я ответил выше: «с любовью». И не пошутил.

Здесь очень зыбкое место, агитировать «за любовь» — это хуже позитивной психологии. Это уже, простите, те самые «сранные хиппи» и прочий new age. До этого мы не опустимся.

Поэтому слово «любовь» я не говорю, а отвечаю расплывчато: «есть другие способы кроме насилия». Зачем они нужны?

Ну, во-первых, «добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом». Пистолет у нас уже есть, а доброе слово? Или, еще проще: известный всем «кнут и пряник».

А есть ли у вас пряник? А какой он? Хотите об этом поговорить?

Про зрение

Пять лет назад Плахов писал по поводу «Ложной слепоты»:

Мне очень интересно, сознательно ли Уоттс написал роман, при желании совершенно непротиворечиво трактуемый как глубоко религиозный (и очень при этом убедительный! гораздо, не знаю даже, на порядки более убедительный, чем, скажем, «Доказательство Бога: аргументы ученого» Коллинза), но не содержащий ни одного упоминания слов «Бог»*, «душа», «религия», «заповедь» и т.п.; встречается разве что «Рай», но лишь в качестве обозначения для мрачной извращенной насмешки над исходным значением слова. Книгу, в которой человечество, «возгордившись», и «осмелившись претендовать на роль Бога» (всё в кавычках, поскольку напрямую ничего такого не говорится) быстро теряет любовь, мечты, человечность, и с весьма вероятным фатальным исходом. Роман, в которой от решения (лишь слегка замаскированных) теологических вопросов напрямую зависит выживание человечества — но при этом корректный в научном плане, и не содержащий ни слова о возможности такой интерпретации. Может быть, именно так должно выглядеть размышление обо всем этом, написанное убежденным агностиком (последние два слова — не оксюморон); не знаю, впрочем, каковы воззрения самого Уоттса, и даже не очень удивлюсь, если окажется, что он яростный атеист — на Докинза он, во всяком случае, ссылается не раз; но получится очень забавно тогда.

И вот вышло продолжение романа — «Эхопраксия» — и там — спойлеры! — наконец-то появился Бог.

Следует признать, что Плахов умен.

У меня же курс по буддизму, в котором поднимаются проблемы восприятия, «Эхопраксия» — в которой они тоже поднимаются и «Думай медленно... Решай быстро», в которой тоже рассматриваются они же, слепились в одну кучу, для начало хронологически, а теперь еще и «по-смыслу».

Рекомендую все три вещи. Возможно, эффект будет тот же. У меня даже ячмень на глазу вылез.

(Удивительно то, что «Думай медленно» я уже читал, но выяснил это только ближе к середине, до такой степени книга показалась мне банальной тогда, но так хорошо легла на этот фон сейчас).

«Думай медленно» дает много примеров того, как человек «лажает» в своем восприятии мира.

А в курсе по буддизму профессор толкает интересную мысль, что буддисты взбунтовались против естественного отбора (который отобрал людей так, что они воспринимают мир с искажениями, потому что это выгодно) и нашли способ воспринимать вещи с меньшими искажениями (например, випассана переводится как «видение как-есть» и является одной из техник, с помощью которой этого виденья можно достичь). Избавление от иллюзий — избавление от страданий.

В «Эхопраксии» и «Ложной слепоте» этот же «бунт» рассмотрен с другой стороны и с другими способами его преодоления. Только сегодня видел видео, простите за тавтологию, в котором были показаны контактные линзы, способные записывать и воспроизводить видео. И сообщение о том, что кто-то там собрался оживлять мертвый мозг. «Слепота» наступает!

Короче, в интересное и страшное время живем, товарищи.

Исповедь буддийского атеиста

Я уже неделю как специалист по буддизму, в связи с чем у меня было два разговора с двумя людьми. Первый человек утверждал, что без перерождения весь буддизм рассыпется, второй удивлялся, как я могу сочетать любовь к Юнгу и Самости и интерес к буддизму, который эту Самость отрицает.

К счастью, есть книга и на эту тему: Стивен Бэчелор, «Что такое буддизм? Исповедь буддийского атеиста».

Бэчелор был ищущим европейским человеком (в те времена, когда такие люди назывались «хиппи»). Любил наркотики, Юнга, экзистенциалистов и десять лет был настоящим буддийским монахом. В книге описаны как его приключения, так и выводы, к которым он пришел.

(Спойлер: он успокоился и зажил в конце мирской жизнью, написав несколько книг по буддизму).

Надо всегда помнить, что Юнг не был юнгианцем, Христос — христианином, а Будда — буддистом.

Все они были в какой-то мере реформаторы, Христос гнал валютных спекулянтов из храма (и посмотрите, чем это кончилось), Юнг пытался вернуть в психологию душу (и посмотрите, чем это кончилось), а Будда спорил с брахманами.

Хотя бы про одного вы должны знать подробности, мне лень писать развернуто. Но разница между Ветхим и Новым заветом вам хотя бы известна?

Все оно развивалось по примерно одинаковому принципу (так или иначе была реакция и «система победила»), так что если вы знаете историю хотя бы одного, то можно представить, как оно было с другими.

Для простоты можно сказать, что «буддизм поступил с Буддой так же, как христианство с Христом».

Вот, например, идея о перевоплощении была брахманской, а Будда, если верить некоторым текстам, ничего такого не говорил:

В Калама-сутте учение Будды предстает в таком виде, который идет вразрез с большинством традиционных буддийских представлений. Вот основные отличительные черты: не уважение к традиции и линии передачи учений, а опора на самого себя; не вера в догматы, а важность личного испытания идей на жизнеспособность; не цепляние за метафизические представления о перерождении и карме, но предположение, что этот мир может быть единственно существующим.

Читая тексты палийского канона, я также познакомился с метафизическими вопросами, которые Будда отказывался комментировать. Это те «вечные» вопросы, на которые религии якобы дали ответы: вечна вселенная или не вечна? Конечна или бесконечна? Тождествен ли ум телу или нет? Существует ли жизнь после смерти или нет? Будда уклоняется от этих вопросов, потому что ответы на них не способствуют продвижению по пути, который он проповедует. Он уподобляет человека, озабоченного такими спекулятивными проблемами, человеку, который был поражен отравленной стрелой, но отказывается удалить ее, пока не узнает «имя и род того, кто послал ее; воспользовался он большим луком или арбалетом; был ли наконечник стрелы расщеплен, изогнут или с зазубринами». Единственное, что должно его беспокоить, это удаление стрелы из тела. Все остальное не важно.

Будда предлагал решать простые проблемы. Ну, как-то так:

Из этих текстов становилось понятно, что первоначальный подход Будды был терапевтическим и прагматичным, а не спекулятивным и метафизическим. Отказываясь отвечать, тождественны ли сознание и тело или существует ли жизнь после смерти, он подрывает возможность построения теории перевоплощения. Поскольку без подтверждения существования нематериального ума или жизни после смерти трудно – или вообще невозможно – последовательно говорить о перерождении и карме. Но, вразрез со словами Будды, сохранившимися в этих текстах, мои тибетские учители настаивали, что, если вы не верите в нематериальность ума и перерождение, то вы не можете даже считать себя буддистами. Поскольку слова Сиддхаттхи Готамы превратились в религию под названием «буддизм», я начал подозревать, что, возможно, произошла какая-то ошибка.

А теперь про Самость:

«Подобно тому, как земледельцы орошают свои поля, – говорил Готама в Дхаммападе, – лучники заостряют стрелу, плотники формируют дерево, подобно же мудрецы укрощают Я». Странное утверждение. Вместо того, чтобы говорить об отречении от самости, здесь, если мы правильно понимаем эти метафоры, Будда, кажется, поощряет создание самости. «Укрощать» в этом контексте означает смирять эгоистичные и необузданные стороны своей личности, чтобы стать более заботливым, сосредоточенным и целостным человеком. В качестве примера он использует рабочий люд: земледельцев, лучников, плотников. Ранее он сравнивал практику внимательности с мастерством плотника, теперь он восхищается работой тех, кто возделывает землю, изготовляет стрелы и обрабатывает древесину. Их изделия служат иллюстрацией того, как следует заботиться, формировать и управлять грубой материей – чувствами, эмоциями, восприятием, намерениями – своей самости.

Готама не отказывается от самости как от иллюзии, скорее он воспринимает ее как проект, который еще предстоит реализовать. «Самость» в его понимании не имеет ничего общего с трансцендентным Атманом брахманов, который, по определению, не может не быть тем, что он вечно есть. Для Готамы Я – это действующий, нравственный субъект, который дышит и действует в этом мире. Он сравнивал эту самость с полем: потенциально плодородной почвой, которая, когда ее орошают и возделывают, приносит богатый урожай. Он сравнивал ее и со стрелой: когда деревянное древко, металлический наконечник и оперение собираются вместе, она может быть пущена по безошибочной траектории точно в цель. Наконец, он сравнивал самость с куском дерева, из которого можно создать и кухонные принадлежности и кровельную балку. Во всех примерах простые вещи обрабатываются и изменяются в соответствии с интересами человека.

По-моему, это очень по-юнгиански.

Бэчелор, кстати, проходил юнгианский анализ (про это в книге тоже есть) и, видимо, не нашел никаких противоречий.

Я выдергиваю и цитирую куски, чтобы ответить на два вопроса — о самости и перерождении, в книге есть много другого интересного.

Бэчелор сначала увлекается буддизмом, потом понимает, что тот обладает всеми «плохими» признаками религии, а люди, пусть даже буддисты, не ангелы во плоти. (Кроме Далай-Ламы, конечно).

Но, тем не менее, автор находит свою правду и как-то с ней примиряется.

Например, Бэчелор попытался составить свой «человеческий», а не «классический» образ Будды (на основе его биографических данных и того, что он проповедовал, а не того, что ему приписывали или того, что было в культуре того времени).

Отдавая себе отсчет в том, что это — ересь, он оправдывается тем, что каждая школа буддизма делала то же самое: брала из многообразия текстов то, что удобно, а то, что не поддерживало ее картину, отсекала (поэтому многие школы буддизма противоречат друг другу, но поэтому и существует больше одной школы).

Что в учении Готамы наиболее оригинально? Существуют четыре основополагающих элемента Дхаммы, которые нельзя вывести из общих представлений индийской культуры того времени. Вот они:
1. Принцип «взаимообусловленности, взаимозависимого происхождения».
2. Механизм Четырех Благородных Истин.
3. Практика бдительного осознания (внимательности).
4. Сила уверенности в себе.

Эти четыре аксиомы обеспечивают основу, достаточную для нравственно твердого, практически реализуемого и интеллектуально последовательного образа жизни, который подразумевал Готама. Это матрица, которая структурирует его видение нового вида культуры, общества и (государства).

После моего поверхностного знакомства с буддизмом, я вынес примерно то же самое: четыре истины — это круто, практика внимательности полезна, уверенность в себе и так всегда было «нашим всем», а Будда был психотерапевтом, который хотел избавить людей от страдания.

Я, конечно, утрирую, но подход «я беру то, что хочу» мне всегда нравился. Избавляет от разочарований.

И вишенка на торте — это «послесловие научного редактора», написанное неким А. Терентьевым.

В этом послесловие столько попоболи, что становится понятно, что книгу прочитал не зря.

В буддийской психологии подробно расписаны 10 или более качественных уровней развития сознания бодхисаттвы и объясняется, какие прозрения становятся доступны на каждом новом уровне. Например, до достижения уровня «арья» (святого), когда происходит непосредственное постижение пустоты, нет смысла обсуждать проблемы более высоких реализаций.

Разобраться в том, о чём ты уже способен судить, а о чём – ещё нет, бывает очень трудно, и мы все совершаем ошибки на этом поприще. Мне кажется, что данная книга Стивена Бэчелора, является ярким примером, с одной стороны, выстраданных автором прозрений, смелых преодолений распространённых стереотипов мышления – и, с другой стороны, ошибочных или поспешных умозаключений, сделанных после этого.

...

Бэчелор принадлежит к поколению странствующих наркоманов-хиппи, которые, вдруг встретившись в юности с буддизмом бежавших от китайской оккупации тибетских лам, были поражены им, как первой любовью. Я же отношусь к тем, кто пришёл к буддизму в более зрелом возрасте, – мне было уже 30 лет, и буддизм был для меня не поразительным открытием, а сознательным научным выбором, пришедшим в результате многолетнего изучения истории мировой философии. Человека, вполне осознанно пришедшего к буддийскому учению, выбрав его после сравнения со всеми другими, знакомого с его историей и развитием, не так легко поколебать поверхностными противоречиями и коллизиями.

А. Терентьев

Этот научный редактор, «опровергая» Бэчелора, демонстрирует — сам того не замечая — все то, против чего Бэчелор восставал в своей книге: догматизм, косность, надменность, веру в авторитеты, веру в то, что Будда был необычным человеком и желание верить в перерождение «потому, что не доказано обратное».

Я даже сам в 1970-х гг. присутствовал на опыте нашего известного психотерапевта П. Г. Зорина, когда он смог вызвать память о прошлых жизнях у трёх введённых им в гипноз моих знакомых. Конечно, я согласен, что эти вещи тоже нельзя считать доказательствами – они могут быть объяснены, например, наличием каких-либо паранормальных прозрений отдельных людей, но гипотеза о памяти прошлых перерождений тоже не может быть исключена. Концепция перерождения присутствовала и во многих традициях за пределами ареала буддизма – даже в христианстве она была сочтена ересью только на IV Вселенском Соборе.

Терентьев начинает так совершенно беспомощно извиваться тогда, когда разговор доходит до перерождения, что сразу все становится понятно: помирать не хочется никому.

Может, хоть Будда спасет.

У Уилбера есть книга «Перспективы интегрального буддизма» (которую я пока не читал, но зная Уилбера, можно легко догадаться, о чем она — об интеграции, конечно же) — в которой он пишет, что путем некоторых модификаций буддизм вполне может стать «религией» будущего:

Четвёртый поворот буддизма не противоречит истории буддизма и его собственному самопониманию, так что буддийское учение может многое из него взять. Я присоединяюсь к тем ученикам и учителям, которые утверждают, что сегодня и вправду благоприятное время для данного Поворота. Мир находится на пороге важнейшей трансформации: нас ожидает исторически совершенно беспрецедентный и радикально новый уровень и тип сознавания, которое, как указывают многочисленные исследования, — если обратиться к распространённым терминам, — является системным, объединённым, холистическим, интегральным, всевключающим, взаимопереплетённым, взаимосвязанным.

(я же говорил, что об интеграции!)

Давайте удостоверимся, что не только наши естественные науки, но и гуманитарные науки и духовность будут частью этой радикальной трансформации.

Буддизм, таким образом, будет готов предложить человечеству то, что ему и в прошлом удавалось лучше всех, но теперь он способен будет сделать это ещё более эффективным образом. И что же это такое, что он предлагает?

Когда умирал наставник чань Фачжан, на крыше подала голос белка. «Вот это и есть оно, — произнёс он, — и более ничего».