Darkest Dungeon

Darkest Dungeon вышла (сегодня). До этого была в раннем доступе и успела завоевать кучу фанатов и положительные отзывы от крутых игровых журналов.

Вы нанимаете героев, идете в подземелье (наитемнейшее!) в стиле Лавкрафта, половина героев погибает, вторая сходит с ума, возвращаетесь в город, бухаете в таверне, чтобы снять стресс, нанимаете новое пушечное мясо и в следующий раз продвигаетесь чуть дальше.

Это игра, в которой вы обязательно проиграете. Любимый герой обязательно погибнет (есть autosave, но кнопки загрузки нет), что-то пойдет не так, квест придется бросить, потеряв деньги и нервы героев.

Даже раскачка не помогает: герой 3-его уровня отказывается ходить в подземелья первого, «это для меня слишком просто», а в подземельях третьего его ждет все тот же ад.

Пройти игру все-таки можно: каждый поход делает тебя чуть сильнее: добываются новые предметы (которые не теряются со смертью героя), покупаются апгрейды в городе, ты адаптируешься и обучаешься играть все лучше и лучше.

Но в любой момент можно потерять раскачанных героев (и нанять зеленых новичков). Два шага вперед — полтора назад.

Эта игра научит вас побеждать. И материться.

(В Стиме есть отзыв «проиграл в туториале». Не думаю, что это шутка).

Я, к слову, не люблю «рогалики», но специально для Darkest Dungeon решился дождаться релиза, потому что поиграл в ранний доступ и захотел пройти ее целиком.

Целую неделю ждал.

8.9/10

В 2011 году я написал концепт рогалика, где был такой отрывок:

В бою персонажи стоят «один за другим», то есть бой позиционный. У каждого класса есть свои способности, зависящие от расположения.

Например, условно:

Сначала стоит воин, потом лучник, потом маг. У противника все зеркально.

Воин может бить только на одну клетку вперед (во вражеского воина), это его классовое свойство.
Лучник и маг может стрелять куда угодно.
Вор может бить только в первую или последнюю клетку (то есть или в воина или в мага).

Сразу возникает несколько стратегий:
1. «Завалить» вражеского воина, сфокусировав на нем огонь, тогда твой воин будет бить уже в лучника, а он худенький.
2. Попробовать убить сначала мага, при этом зеркальные бои тяжелы (воины хорошо держаться против воинов из-за брони, маги — против магов из-за резистансов), поэтому убивать мага лучше луничком.
3. Собрать группу «воин, стрелок, стрелок», чтобы валить группы с магами.
...и так далее.

В общих чертах: есть 3 слота под персонажей, количество классов больше трех, все классы как-то «каунтерят» друг друга, но не жестким образом. Помимо классовых комбинаций, есть еще разные «билды» (мага можно сделать ледяным с упором на crowd control или огненным с упором на повреждения).

В Darkest Dungeon бой сделан именно так. (Еще там же у меня описан механизм «онлайновой» игры путем сдачи персонажа в аренду, создатели DD, судя по их планам, хотят сделать так же).

Короче, DD радует меня и как игрового дизайнера тоже.

Любовь и воля

Дочитал «Любовь и волю» Ролло Мэя — мне тут же bookmate подсовывает «Силу и невинность» его же.

«Эй, жена!», — говорю я, — «Мэй, похоже, берет два случайных слова и пишет про них книгу».

Сижу и думаю, что терапия всего-навсего связывает жизнь, делает ее более символичной, то есть, опять-таки, связанной (symbolic).

Потом открываю то место, где я остановился у Мэя, а там как раз про это:

Когда мы ищем ответы на обсуждавшиеся нами вопросы, то находим, что каждый ответ примечательным образом так или иначе обедняет проблему. Каждый ответ чего-то недоговаривает; не отдает должного глубине вопроса, а трансформирует его из динамичной человеческой обеспокоенности в упрощенный, безжизненный, инертный ряд слов. Вот почему Дени де Ружман в конце своей книги «Любовь в западном мире» говорит, что «никаких ответов наверно нет».

Единственный способ разрешения – в противоположность решению – этих вопросов состоит в том, чтобы трансформировать их посредством более глубоких и широких измерений сознания. Проблема должна быть схвачена во всей полноте ее смысла, антиномия со всеми ее противоречиями должна быть снята. Все это должно служить нам основанием, на котором строится новый уровень сознания. Так мы можем, насколько это возможно, приблизиться к разрешению; это и все, что нам нужно. В психотерапии, например, мы не ищем ответ как таковой и однозначное решение вопроса – что привело бы пациента в еще худшее состояние, чем в самом начале его борьбы. Мы стремимся помочь пациенту понять проблему, охватить ее, включить в себя, объединив в одно целое. Карл Юнг однажды проницательно отметил, что серьезные жизненные проблемы никогда не решаются, и если кажется, что они решены, то что-то серьезное было упущено.

Женщина, которая легла в кровать на год

Прочитал художественную книгу Сью Таунсенд «Женщина, которая легла в кровать на год».

Сразу же вспомнил цитату из Эстес, только в этом случае женщина, на которой все держалось, не застрелилась, а (спойлер!) легла в кровать на год.

Почему она это сделала — ну, это «каждая женщина на земле поймет».

Еще одна моя пациентка, интеллигентная и одаренная женщина, рассказала мне о своей бабушке, жившей на Среднем Западе. Вот как та представляла себе по-настоящему приятное времяпрепровождение: сесть на поезд до Чикаго, надеть шляпу с большими полями и прогуливаться по Мичиган-авеню, любуясь витринами и изображая из себя важную даму. Однако судьба распорядилась так, что она вышла замуж за фермера. Они поселились посреди бескрайних полей, и она стала прозябать в своем хорошеньком деревенском домике, хотя и дом был замечательный, и муж, и дети были замечательные. Но теперь У нее уже не было времени на ту «легкомысленную» жизнь, которую она вела раньше: слишком много ребятишек, слишком много женской работы.

Прошли годы, и вот однажды, вымыв полы в кухне и в гостиной, она надела свою лучшую шелковую блузку, застегнула на все пуговицы длинную юбку и пришпилила булавкой шляпу с большими полями. Потом вставила в рот дуло мужниного дробовика и нажала на спуск. Каждая женщина на земле поймет, почему она сначала вымыла полы.

Кларисса Пинкола Эстес, «Бегущая с волками»

A year of giving fucks

Я уже примерно год, как терапевт.

Хочется написать итоговую заметку, но совершенно не представляю, как. График, например, могу нарисовать. Рост прибыли. Или рост клиентов (во всех смыслах). Если рассматривать эту затею, как стартап, то все удалось, денег на жизнь хватает, хотя и без черной икры.

Если рассматривать, как «профессию мечты», то пока не разочаровался.

Вот «плюсы» профессии, в произвольном порядке.

1. Это изобретение велосипеда.

На предыдущих работах все рано или поздно скатывалось в рутину. Я за всю жизнь, наверное, раз десять в разных проектах (на работе и так) делал тривиальный блок регистрации пользователей. И каждый раз делал по-новому, хотя требования особо не менялись и можно было бы взять старый. Но взять готовое — это скучно.

В терапии же все клиенты разные и требования меняются. Ялом как-то писал, что «надо изобретать свою терапию под каждого клиента».

Это очень подходит под мою любовь изобретать велосипеды.

Конечно, можно и в терапии иметь набор фишечек, приемов и методик, но нельзя за них прятаться.

2. Это making the world a better place.

Я на самом деле не хочу сделать мир лучше, но мне кажется, что эта работа несет благо, в долгосрочной перспективе и ненасильственными методами.

Изменять мир к лучшему можно по-разному: можно наезжать на мясоедов и шовинистов, а можно молча сажать деревья. Второй вариант мне нравится больше.

Здесь есть четкое разграничение: что-то пропагандирую я в блоге (и то вяло), а на терапии же человек принимает свои решения, а я так, свечку держу и стараюсь не мешать.

Я занимаюсь терапией потому, что мне нравится смотреть и быть участником того, как жизнь побеждает смерть. Иначе как «таинством» это и не назовешь.

3. Это почасовая оплата.

Довольно странный пункт, но такая оплата кажется мне справедливой. Если бы мы жили в идеальном (на мой взгляд, я социал-анархист) мире, то в нем была бы time-based currency. Мета-операции над деньгами (например, ростовщичество) мне никогда не нравились — это то, что называется «делать деньги». Делать нужно дела.

Я пробовал другую почасовую оплату (например, игровой дизайн), выходило тоже неплохо, но я работаю очень быстро, а время учитываю честно, что меня несколько расстраивало.

Здесь же скорость зависит от клиента, а терапевт должен быть терпеливым.

4. Это свободный (но стабильный) график.

Это не только почасовая оплата, но и почасовая работа, что позволяет устроить себе «свободный» график, в рамках строгого расписания. Свобода заключается в том, что ты можешь взять клиента (и тогда у тебя в неделе будет меньше свободных часов), а можешь не взять. То есть, объем работ можно менять в широких пределах (но делать это плавно).

Еще один плюс, который мне нравится — это то, что у тебя не один заказчик, а много. А то вы знаете, как бывает — есть «директор-мудак», от которого зависит твое благополучие, и ничего с этим поделать нельзя, кроме смены работы. А тут у тебя много заказчиков (и со всеми человеческие отношения).

5. Эта работа обогащает.

Это главный пункт. Я решил стать терапевтом потому, что это обогащает меня. Не потому, что хочется кого-то спасти или улучшить мир. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, а «улучшение мира» — это приятный, но побочный эффект.

Если ты все делаешь правильно, то, работая терапевтом, ты становишься все более и более человечным человеком. Это то, что я понимаю под «обогащением». Если делаешь не правильно — то выгораешь, становишься ехидным мудаком, который ненавидит людей.

Если есть выбор «делать обогащающую работу, которая в конечном итоге полезна другим» и «делать обогащающую работу, которая не полезна или вредит другим», то при прочих равных я выбираю первое.

6. Это бесконечное развитие.

В предыдущих профессиях я рано или поздно упирался в ситуацию «ну, дальше все понятно» и все последующее строится по принципу more of the same.

Условно — да просят меня программисты — если ты умеешь программировать, то дальше можно выучить еще один язык программирования, но ничего революционного тебе это не даст.

В терапии же, если тебе что-то наскучит, ты можешь «забуриться» в философию, соционику, семантику, теософию — и вообще в любую гуманитарную дисциплину на выбор — и все это будет развивать тебя, как профессионала. Если же продолжать аналогию с программистом, то он может научиться ремонтировать мотоцикл, но это не будет считаться «работой с железом».

Терапия — это такое прикладное человеколюбие и человекознание, а ничего сложнее и интереснее человека пока еще не придумали.

7. Это очень тяжело.

Пока что это одно из самых тяжелых занятий, которое я осваивал. И это плюс: во-первых, наконец-то достойный вызов. Во-вторых, сложность развивает дисциплину. Переработать и свалиться с болезнью очень легко, поэтому я не перерабатываю, занимаюсь всякими йогами и прочим духовным ростом. Совершенствуюсь, как инструмент, потому что иначе не справлюсь с этой работой и жизнью.

В этом ощущается смысл, в отличие в самосовершенствования ради самосовершенствования.

Итого: пока что «терапия» выглядит, как огромная профессиональная область, в которой можно расти на благо себе (прежде всего) и другим (побочный эффект), действия в которой не противоречат моей совести (как бы странно это ни звучало) и довольно экологичны.

Подвожу итоги года и медитирую на график «эффективности» терапии, в этом видео с 46 минуты. Там же все объяснено (послушайте).

Это парадоксальный график. Сначала кажется, что терапия эффективна примерно до 40 сессий, а потом ее эффективность падает. Отсюда надо сделать вывод «проводи 40 сессий и хватит».

Потом понимаешь, что есть люди с «простыми» проблемами, которые можно решить за 40 сессий, а есть люди со «сложными» проблемами, которым показана долгосрочная терапия.

И, в общем-то, график всего-навсего показывает «точку перелома», в которой краткосрочная терапия переходит в долгосрочную, и находится она как раз на уровне 40 сессий (по другим источникам — 50).

Это два разных «жанра», смешанных в одном графике.

Я даже могу сформулировать различия:

Краткосрочная терапия работает со взрослыми, долгосрочная — с детьми.

То же самое, но не так красочно, можно сказать в виде «краткосрочная терапия решает локальные проблемы, долгосрочная — глобальные (которые, естественно, тянутся из детства)».

Сначала ты начинаешь работать со «взрослым» — это он привел человека на терапию. Если взрослый у человека реальный, а не «лже-взрослый», то у его есть все необходимые инструменты для работы (эго, ответственность, самостоятельность) и достаточно просто дать недостающее — например, поддержку или интерпретации, чтобы он просто знал, что с ним происходит («знание — сила»).

Если у взрослого нет инструментов, а то и вовсе самого взрослого нет, а есть фасад, то эти инструменты надо выращивать, этот процесс называется «взросление». Оно может занять какое-то время, и над «взрослением» мы работаем с ребенком (это же ему надо повзрослеть).

Вот, скажем, приходят два человека (примеры выдуманные). Оба жалуются на прокрастинацию.

Оказывается, что первый ввязался в серьезный проект (например, строит дом или переезжает в другую страну), но чувствует, что «не тянет», а сознаться в этом не может. Поэтому «ленится».

Поднимаем вопрос об ответственности — оказывается, что проект его, он сам решил за него взяться, никто его никуда не торопит. Человек это в очередной раз себе напоминает — и — опа! — перестает лениться. Не мгновенно, но в течение пары месяцев.

Перед нами просто был взрослый, которому чуть-чуть не хватило ресурсов.

Второй человек с детства «подавал надежды», с детства от него все что-то хотели, и вот наконец-то он «вырос», но при этом совершенно не представляет, чего хочет сам. В результате — тоже прокрастинация.

Но это, простите, две совершенно разные прокрастинации, которые «лечатся» совершенно по-разному.

Первому человеку надо просто напомнить, что он взрослый, второму — «просто» отрастить эго.

Несопоставимые по сложности задачи.

За последний год от меня «выпустилось» примерно 11 клиентов.

Считаю только тех, кто отходил на 3+ сессии. Люди, которые пришли на 1-3 сессии и ушли — это отдельный жанр, называется «не подошло», совершенно нормальный. Среди них есть анекдотические случаи, мой любимый — это девушка с проблемой «если я за что-то берусь, то быстро бросаю», которая пришла всего на одну сессию.

Так вот, из 11 клиентов трое ушли «не вылеченными»: девушка, которая ушла к другому терапевту-женщине потому, что та женщина, парень, который ушел к пикаперам и еще один парень, который потом вернулся ко мне на терапевтическую группу и утверждает, что в целом доволен.

Опять-таки, «не вылеченными» они ушли на мой взгляд, я бы сказал «их запрос остался не удовлетворенным», что они там в результате думают обо мне — понятия не имею.

Остальные 8 ушли довольные (если им верить), отходив те самые 20-40 сессий. Я считаю, они удовлетворили свои терапевтические запросы, судя по отзывам «оказывается, это шарлатанство работает» и «спасибо, помогло», которое я от них получал.

И целый один клиент отходил долгосрочную терапию, остальные еще просто не успели.

(Про другую проблему я уже писал: с краткосрочной терапии уходят быстрее, поэтому «оседают» те клиенты, которые остаются на долгосрочную, в результате есть определенное количество очень хороших людей, с которыми мы «застряли» вместе надолго).

Итого — если мерить краткосрочную терапию, то в заявленную эффективность 70% я пока вписываюсь (в среднем эффективность вообще любого метода терапии находится в пределах 70%, говорят).

Если мерить долгосрочную, то пока слишком мало данных (но эффективность равна 100%, один человек закончил, один человек в целом доволен, ха! ха!).

Но если верить в астрологию, у меня должна лучше всего получаться именно долгосрочная терапия, но кто верит в эту ерунду, да? В любом случае, через год посмотрим.

Что же такое «эффективность терапии» или что такое «улучшения» — это вообще разговор отдельный. Так как я все-таки ближе к клиенто-ориентированной терапии, то и эффективность должен измерять клиент. Но клиенту верить нельзя, по разным причинам. Например потому, что он же ходит на терапию!

Гарри Гантрип как-то писал:

Несомненно, что все терапевты испытывают радость, получая время от времени письма от бывших пациентов, свидетельствующие о том, что у них все в порядке и что они не забыли об оказанной помощи.

Не бог весть какая мудрость, но я своему терапевту написал письмо спустя два года после терапии. Надеюсь, он расплакался, иначе у него просто нет сердца! Кстати, он ничего не ответил, за что я его ненавижу отдельно.

А тут я как раз получил письмо от единственного клиента, который прошел у меня долгосрочную терапию и пожил несколько месяцев без меня. Я очень растрогался.

Вот такой отзыв считается, конечно. Уже можно говорить о каких-то стабильных результатах, у человека было время оглянуться назад, да и вообще, письмо — это прекрасно.

(Ну, вы поняли, да? Жду писем).

Поэтому же мне очень не нравятся instant-отзывы, типа «маг и волшебник, хватило и одной сессии», которые некоторые коллеги (не будем показывать пальцем) публикуют в больших количествах. Или отзывы о каких-нибудь тренингах, которые пишутся сразу после тренингов и полны обещаний, что сейчас-то «все понятно» и жизнь наконец-то изменится.

Сначала добейся!