Rubber ducking

Читаю статью «Чему я научился, разрабатывая софт», на английском, простите.

Дохожу до этого пункта:

16. Rubber ducking. Whenever you are stuck, go to a colleague and explain the problem to them. Many times, as you talk, you realize what the problem is, even if your colleague doesn’t say a word. Sounds like magic, but works surprisingly often.

Название «rubber ducking» происходит от анекдотичного случая, в котором программист, когда у него что-то не работало, брал резиновую уточку и начинал ей объяснять код.

На каком-то месте собственных объяснений до него «магически» доходило, что же не так. Вообще, слово «магически» очень часто употребляется в связи с этой техникой, если почитать программистов.

Вы понимаете, куда я клоню?

Терапия — это rubber ducking!

Как и в случае с уточкой, можно взять реального программиста, это будет более эффективно.

Хотя реальные программисты шутят, что могли бы отвечать «муу» в качестве ответной реплики, пока коллега рассказывает им проблему, и результат был таким же (хорошим).

А терапевты (например, Роджерс) шутят, что могли бы взять с улицы дворника, лишь бы он умно выглядел, кивал и говорил «ага», и выдать его за настоящего терапевта.

Эти шутки, естественно, имеют под собой определенное основание, но все-таки приятно, когда это не резиновая уточка, а человек «в теме».

Spanish 101

Был такой зарубежный полиглот-лингвист, Michel Thomas. Он утверждал, что изучать языки — это весело и не сложно.

Послушали с Катей чуть-чуть его про испанский (не спрашивайте, почему).

Послушали, естественно, на английском. Курс обучения испанскому, на английском. Очень хорошо слушается, кстати, учитывая, что начинает он с разницы между английским и испанским, а английский мы знаем.

Дяденька, к слову, не профессиональный диктор, к тому же во время записи курса ему было 85, поэтому к его голосу надо несколько привыкнуть. Зато потом видно, что не зря он полиглот-лингвист и талантливый педагог.

(Известен еще тем, что учит знаменитостей языкам, отзывы можно почитать у него на сайте).

«A unique and perfectly brilliant way of teaching languages»
— Stephen Fry

Первую лекцию он ВНЕЗАПНО начал с того, что слова на -ible и -able в испанском почти все такие же, как в английском, чем сразу обогатил словарь такими словами, как terrible, например. Это совершенно бессистемно, но очень увлекательно. «Five minutes into the first CD and you already feel like you’re winning», — из отзывов.

Сегодня хожу по квартире, говорю с придыханием:

— Quiero sexo anal!
— Maníaco! Pervertido! — отвечает Катя.

(В гугль.транслейте такая chica по-испански говорит, просто чудо).

К чему это все?

Языки — это весело.

Бешенство с жиру

Нэнси Мак-Вильямс в книге «Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе» пишет, что терапия решает «проблемы белых людей»:

Подобно политике, психотерапия является искусством возможного. Самым большим преимуществом для терапевта при теоретическом осмыслении клиентов, с точки зрения развития, является возможность понять, чего было бы разумно ожидать в случае оптимальной терапии для каждого из них. Как врач ожидает от здорового человека более быстрого и полного восстановления организма после болезни, чем от болезненного, как преподаватель полагает, что сообразительный студент освоит больший материал, чем тугодум, так и терапевту стоит ожидать различного результата от людей с различным уровнем развития характера. Реалистичные цели защищают пациента от деморализации, а терапевта – от перегорания.

Нередко можно слышать, по крайней мере, в академических психологических кругах, что психоаналитическая терапия подходит не для всех, а только для “не-очень-сильно-нарушенных” богатых потомков белых семей среднего класса. Рациональным зерном в этом аргументе является то, что классический психоанализ оправдывает себя при лечении пациентов невротического уровня, способных ясно выражать свои мысли, пациентов, которые приходят с честолюбивой целью изменить собственный характер.

Терапия и на самом деле довольно эффективно решает проблемы белых людей, а эти белые люди, ясное дело, зажрались.

Вообще, с темой «пошел на терапию, потому что с жиру бесится» я впервые столкнулся на собственном опыте, когда пошел на терапию.

Мои любимые комментаторы отреагировали на это в духе «у Смирнова так все хорошо, что он платит деньги, чтобы ходить и троллить терапевта по этому поводу».

Чуть раньше один мой знакомый говорил что-то типа «у тебя же все хорошо: жена, дети, работа, сам ты умный и красивый, что же ты, шельмец такой, с рожей кислой сидишь!».

Сейчас с темой «с жиру бесишься» я сталкиваюсь вместе со своими клиентами: на первых сессиях можно часто слышать извиняющимся тоном что-то в духе «ну, объективно у меня все хорошо», а то и вовсе дословно — «мне кажется, я бешусь с жиру».

Это случается так часто, что я решил написать об этом.

Что же на самом деле это «бешенство с жиру»?

Быть «нормальным» – идеал для неудачника, для всех тех, кому еще не удалось подняться до уровня общих требований. Но для тех, чьи способности намного выше среднего, кому нетрудно было достичь успеха, выполнив свою долю мирской работы, – для таких людей рамки нормы означают прокрустово ложе, невыносимую скуку, адскую беспросветность и безысходность. В результате многие становятся невротиками из-за того, что они просто нормальны, в то время как другие страдают неврозами оттого, что не могут стать нормальными.

Карл Юнг

Есть некоторые общественные установки, которые дают простой ответ на вопрос «что вообще от жизни надо?». Условно говоря, «семья, квартира, машина, работа». Если человек еще не выполняет этих требований, то ему есть, чем заняться. Когда же требования выполнены, человек с удивлением обнаруживает, что «все есть, а счастья нет». Тогда и начинаются «проблемы белых людей».

Надо куда-то расти дальше, но универсальные ответы уже кончились. Теперь надо искать собственные. Это называется словом «индивидуализация». Еще есть хорошее слово — «взросление», если мы примем, что взрослый человек — это не просто определенный возраст плюс «взрослые» модели поведения, «взрослые себя так ведут/не ведут».

(Впрочем, универсальные ответы «чего еще тебе надо для счастья?» есть всегда, например, религии и разные прочие секты.

Меня не так давно в комментариях просили обосновать «почему терапия это не секта», я не стал спорить и подтвердил — да, секта, если вам так будет угодно.

Разница же ровно в этом: секты знают, как правильно жить, терапевты честно говорят: «никто не знает, как вам жить вашу жизнь, кроме вас самих» и просто помогают «найти себя». Всегда существует, конечно, опасность, что на самом деле терапевты гипнотизируют клиента и внушают ему необходимость тратить все деньги на терапию, но с такими параноидальными случаями терапия тоже работает).

Итого, «бешенство с жиру» наступает тогда, когда человек перерос тот детский материал, который у него был (например, родительские и общественные установки) и для дальнейшего роста ему нужен новый.

Альтернативный выход: продолжать жить, как ни в чем не бывало и стать, например, копией своих родителей.

Тут надо понимать, что если вы «беситесь с жиру», то насколько бы «несерьезно» это не казалось бы «со стороны», речь идет о вашей жизни. А она у вас одна. Конечно, аргументы «а в Африке дети голодают» прекрасны, но давайте честно: чье самочувствие для вас важнее — ваше или африканских детей?

«Бешенство с жиру», очевидно, не приветствуется со стороны общества, так как обществу просто надо, чтобы человек выполнял понятные функции и роли. Если каждый будет искать себя, то кто будет работать, да?

Но это же ваш жир, а не общественный.

Формы этого бешенства могут быть разные. Например, перебрав все общественно-одобряемые способы и не получив счастья, можно начать засматриваться на условно-неодобряемые. Скажем, примерный семьянин заводит любовницу, начинает есть с ее клитора нехорошие вещества и заниматься всяким прочим BDSM-ом (пример выдуманный). Просто, на всякий случай. «А вдруг я тут что-то пропустил?».

Или, например, можно покупать себе дорогие игрушки, недополученные в детстве, в надежде наверстать счастье.

(Остальные примеры придумайте сами).

Но самый позорный пример такого бешенства с жиру — это пойти к специальному человеку и за деньги попытаться вместе с ним понять, что же на самом деле не так.

«Конечно, он одобряет терапию!», — скажут некоторые.

Конечно, я ее одобряю, не одобрял бы — не занимался бы.

(К слову, количество часов терапии, которое я провел, неумолимо приближается к количеству часов терапии, которое я в свое время получил. В связи с этим родилась семейная шутка, что когда это количество сравняется, я дьявольски засмеюсь, скажу «все, я окупил деньги, по глупости потраченные на терапию, теперь пора признать, что это все шарлатанство!», взмахну плащом и умчусь в ночи).

Но все-таки, главная мысль, которую я пытаюсь донести, состоит в том, что внутреннее самочувствие не обязано быть «логически» обоснованным, а любые попытки (при условии, что они одобряемы церковью и государством) что-то сделать со своей жизнью, если она вас не устраивает, гораздо лучше апатии, так как продуктивней.

Я, например, пошел на терапию с запросом «хочу чего-нибудь хотеть», это даже круче, чем бешенство с жиру.

Вообще, в моей картине мира эволюция человечества осуществляется за счет эволюции культуры, а культура начинает эволюционировать тогда, когда проблемы «черных» людей уже решены: есть, что поесть и где жить, например. Тогда начинаешь задумываться о всяких смыслах жизни и страдать от собственной индивидуальности.

Таким образом, это не «бешенство с жиру», а бремя белого человека.

Addictive & compulsive

LinkedIn время от времени присылает письма, в духе «эти вакансии подойдут вам». Так как у меня там указан «игровой дизайн», вакансии соответствующие.

Зашел на какую-то вакансию, от игрового дизайнера теперь требуется «Direct the vision of the project with an eye towards creating addictive gameplay, strong compulsion loops and inventive social designs».

«Сompulsion loops» — новый термин, но легко догадаться, про что он: как сделать так, чтобы игрок вел себя компульсивно и не останавливался!

Компульсивность (compulsio; лат. compello, compulsum принуждать) — форма поведения, обусловленная болезнью, особенностями склада личности или сложившейся ситуацией, при которой действия, поступки возникают в связи с непреодолимыми влечениями, побуждениями и совершаются насильственно, хотя и осознаются как неправильные.

«Аддиктивность» и «компульсивность» — это не шутка и не метафоры, игры больше не доставляют истинного удовольствия, но эксплуатируют стресс.

(Это я еще про «inventive social designs» ничего не сказал!)

Вот хорошая статья, которая вообще не про игры, а про дофамин, но которая хорошо на все это дело ложится.

О, только что обнаружил, что это не «статья», а отрывок из книги «Сила воли. Как развить и укрепить», Келли Макгонигал (профессор Стенфорда). Судя по отрывку, книга прекрасная, надо читать, поставил в очередь.

Да, в свете этой заметки название книги смотрится особенно иронично: книга учит, как развить волю, от современного геймдизайнера требуется делать так, чтобы игрок терял голову и играл (а еще лучше — платил) помимо своей воли.

Меня не так давно спросили («как игрового дизайнера»), что я думаю о новых способах монетизации. Я ответил, что ничего не думаю, но занимаюсь теперь противоположным: не вгоняю людей в зависимости («addictive game» — это, оказывается, положительная характеристика!), а помогаю сделать жизнь более осознанной.

Великие игры прошлого эксплуатировали более здоровые потребности, чем отстойные игры современности, вот, собственно, и всё.

Это не старческое брюзжание, это, скажем так, «психологический факт».

Ну а мы же за здоровые потребности, да?

(Книга, похоже, очень хорошая, и не только судя по отрывку. Погуглил обзоры в интерене — например, оказывается, в книге есть про медитацию, при этом автор пишет, что у людей, которые не могут сосредоточиться во время медитации, все равно наблюдается положительный эффект практики. Ровно то, о чем я писал в предыдущей заметке).

Короче, читайте книгу, медитируйте, не приставайте ко мне с игровым дизайном!