Итого
Шесть лет назад я схитрил и объявил о начале практики в мой День Рождения, зато теперь легко считать и подводить итоги.
Выходит, я психотерапевт с шестилетней практикой (это примерно 4500 часов индивидуальных сессий и сколько-то групповых, я не считал, пусть будет 672).
Это не много, на спасение жизни одного человека требуется 200 часов терапии, выходит, было спасено 22.5 человек, но и это неправда: многие спасаются наполовину, треть, четверть, а то и вовсе не спасаются и просто тянут время.
К слову, недовольны мной клиенты были гораздо реже, чем я ими: прямо в лицо мне сказали, что лучше бы они меня никогда не видели, всего лишь двое (обе — девушки): одна после первой же сессии абсолютно разочаровалась во мне и написала отзыв, который не разрешила публиковать (а жаль).
Вторая вышла на меня с публикаций на «Ноже» — я написал туда две статьи, которые после хорошей редактуры вписались в формат издания и превратились в список «делай раз, два, три». Разумеется, это было абсолютно не похоже на меня, и клиентка ожидала совсем другое, и, конечно же, была обманута, в чем совсем нет ее вины. С тех пор я продолжаю не писать для массового читателя.
В сумме этим двум клиенткам понадобился 31 час на то, чтобы понять, какой я ужасный терапевт, что составляет 0.6% практики. Столь низкий показатель я списываю исключительно на то, что люди в целом хорошо воспитаны и стесняются говорить правду в лицо.
Есть универсальная цифра, что терапия помогает в 70% случаев, я время от времени с ней сверяюсь и каждый раз прихожу к выводу, что это на 20% больше, чем 50%.
Способы оценить эффективность терапии могут быть разные, наиболее понятный — когда клиент перестает тратить деньги на таблетки и начинает тратить их на меня, хотя, конечно, я большой фанат психоактивных веществ и считаю, что часто обмен не равноценный. (А сравнивать меня с наркотиками я разрешаю только девушкам вне профессиональных отношений).
Или, вот, один клиент замерил средний пульс в начале терапии и через год после и обнаружил, что на фоне терапии его кровообращение (и наверняка потоотделение, но это сложнее измерить) резко ухудшилось.
Наибольшим достижением за это время считаю то, что мои дети не знают ни одного психологического термина, а от людей я ни разу не слышал, что тыжепсихолог. Может быть, я просто не прислушивался. Вообще, профессиональная деформация выражается в том, что мне все реже и реже хочется разговаривать с людьми бесплатно, а людям все больше и больше приходится расплачиваться за разговоры со мной.
Ну и, наконец, Откровение Старджона не является откровением и распространяется на терапию тоже.
О телепатии
Довольно просто рассматривать идеи клиентов, вида «если любят, то сами догадаются и позаботятся», как инфантильные фантазии и желание вернуться в слияние с титькой. Дескать, у младенцев и их матерей был (если все шло хорошо) почти телепатический контакт, когда мама сама понимала, что ребенка пора высаживать еще до того, как он вырос и смог сказать об этом словами.
Более сложная идея — что за этим желанием может скрываться ранняя потребность в субъективности другого, в какой-то степени «противоположная» идее слияния, но происходящая в контексте преодоления детского нарциссизма.
Вот что я имею ввиду: человеку хочется, чтобы о нем позаботились «сами», «добровольно», а не чтобы он «сманипулировал» заботу. Так как он по-детски уверен в своей всесильности, то любые попытки попросить заботу не рассматриваются им, как просьба, а являются все тем же подтверждением надоевшего уже всемогущества: «опять все надо делать самому».
В этом случае человек хочет и подтверждение самостоятельности другого и хорошее его отношение одновременно, чтобы не просто беспомощная титька тебя любила, а почти настоящий самостоятельный человек. Суровая правда жизни заключается в том, что лучше всего агентность (agency) другого проявляется и познается тогда, когда он отказывает, а не когда соглашается (см. анекдот про недосоленную кашу: ребенок заговорил только тогда, когда каша была невкусной, а все остальное время молчал и родители думали, что он немой), но выносить это несогласие пока что совершенно невозможно.
В этом случае, конечно, клиенту надо говорить не «Что, титьку захотелось?», а «Что, самостоятельных людей хочешь? Но тебе ведь может не понравиться».
Одумайся, остановись, зачем это тебе.
Технические времена требуют технических решений
Читаю у блогера описание любопытной стратегии: водители-курьеры стали развешивать телефоны на деревьях возле разгрузочного центра Амазона, чтобы тот по ошибке определял, что они ближе всех и выдавал заказы им. «Как бы вы решили эту техническую проблему?», — пишет блогер.
Я тоже читал эту новость и первым делом подумал, что капитализм + цукерберги = капитализм++.
Это не техническая проблема. Проблема — в том, что люди работают за копейки и готовы на все, чтобы получить заказы быстрей, а технические средства помогают полностью виртуализировать эксплуататора. «Это у нас алгоритм такой». Задача простого человека в этом случае становится «наебать алгоритм», а не юнионизироваться и повесить Джеффа Безоса на том же дереве.
Величайшее достижение «всяких уберов» состоит в том, что они позволяют эксплуатировать даже тех, кто им формально «не принадлежит»: водители не состоят ни в каком штате, а лезут в капиталистические отношения добровольно и с песней. Slave-шеринг.
С каким-нибудь яндекс.такси — то же самое, отговорка «это все роботы шалят» у них одна из любимых. Наверняка в недрах яндекса сидит какой-нибудь сытый, но удивленный программист, который не понимает, зачем ради каких-то лишних копеек водители готовы ломать хорошо выстроенную систему, решающую «технические проблемы» и создавать ему дополнительные сложности.
Wasteland 3
Wasteland 3 неплох. Почти как Fallout 1-2. Диалоги послабее, графика такая же, боевая система почти как в xcom (то есть, хорошая), уровни линейные и грузятся долго (сделано на unity), рельсы в целом торчат и по сюжету ведут, но можно выбирать, какую из двух доступных миссий ты сделаешь первой и кого из двух сторон будешь убивать и будешь ли. В целом — крепкий такой оммаж.
Есть две мысли. Первая — про унификацию против живого творческого неумения. Старые игры были сделаны хорошо, но как попало. С одной стороны, можно было выбрать катаны в Baldur’s Gate 2 и потом постараться залезть поскорее в тот самый дом, где лежит единственная хорошая на всю игру катана — Celestial Fury, а можно и не залезть, если ты не в курсе. Или можно было что-то пропустить, не заметить, неправильно прокачаться — и так далее. В Wasteland 3, например, есть навык «ремонт тостеров» или «подбор замков», и на уровнях обязательно есть N тостеров и N закрытых дверей. Даже секретные места — «собери всех кукол» — есть, но они тоже как будто сделаны «специально». Это ощущение сложно описать словами, «как по чеклисту сделано». Универсальный отряд делается с первого раза и переигрывать смысла нет.
Это либо моя старость, когда все выглядит вторично и натянуто, и старые игры казались непосредственными только потому, что игрового опыта было мало, либо зрелость — или тоже можно сказать «старость», но уже игровой индустрии. Либо и то и другое.
Вторая — про то, что я в целом оценил потуги на сюжет и сатиру. Главный «злодей» называется Патриарх, и ведет он себя как настоящий Батька: имеет свой омон, переписывает историю, сотрудничает с людоедами (literally) и прочее. Обычный такой правитель. У него — три сына, один из них традиционно альтернативный, в данном случае — дочь. Все они отыгрывают конфликт отцов и детей, я планирую потом по сюжету (еще не дошел) скооперироваться с дочкой и пересесть на феминистическую повестку, хоть она и радфемка и за террор. Мы вам покажем матриархат!
Там не один слой, конечно, и все великая американская история намешана в кучу — есть, например, отбитые антикоммунисты в духе правления Рейгана, и есть роботы-хиппи, которые говорят как современные подростки-укурки (like, totally chill and hang out). Читал, кстати, статью, как в 1918 году во время инфлюенции американцы абсолютно так же, как сейчас вопили, что маски — это унизительно, и так же саботировали. Ничего не меняется, так что отбитые антикоммунисты прошлого воспринимаются, как сатира на современных отбитых, хотел того автор или нет.
Игра — произведение культуры, все-таки, пусть даже и не гениальное, в клюкве тоже есть семена.