Простые радости жизни

Если кукла выйдет плохо.

Забавная штука текст. Как пластилин — можно слепить, например, человечка. Берешь большой комок приобретенной в канцелярском магазине мысли, раскатываешь его, размазываешь по листу, оставляя на бумаге липкие кусочки слов и словосочетаний. Потом отрываешь солидный кусок, делаешь туловище — непонятное, грубое, все во вмятинах неоконченных предложений и лоскутах точек и запятых. Цап — кусок поменьше становится головой-вводкой, тоже временно без отличительных признаков, но с глубоким ртом и выпуклостью носа-картошки. Раскатали четыре тонкие колбаски с пальчиками на конце — ручки-ножки текста, короткие связующие абзацы, без которых он похож на люмпена-инвалида. Теперь начинается марафет: включаем Бирна, строгаем волосы-определения, меткие прилагательные глаз, наречия сосков, междометия-родинки, две солидные ягодицы — это у нас будут выводы. Потом закрываем дверь. Воровато оглядевшись, двумя пальцами раскатываем трубочку и приделываем к ней два шарика. Это важнейший элемент, приправа — может, какое-нибудь полупристойное слово: «пописать» или «говнодав», а может, и удачная цитата, без которой статья будет кастратом-неудачником. Зажмурившись, лепим инструмент в центр композиции. Человечек готов и марширует на встречу с читателем. Из оставшегося комочка делаем багательку для дневника.

(c) Pint (главред «Тостера») from ЖЖ

Эта заметка вышла чуть позже, чем планировалось, потому что сначала работа, а потом ангина. А вообще, ежемесячные заметки — это здорово.

Иногда так вот сидишь-сидишь и думаешь, что как-то все подозрительно хорошо и правильно, разве что лето за окном, а ты тут сидишь и думаешь, что как-то все подозрительно хорошо и правильно, вместо того, чтобы не думать, но не тут, а на пляже.

А в целом — да. Чудный вид из окна, работа практически по специальности, зарплата ровно такая, чтобы. А вообще, вы в последнее время зажрались-с, господин Смирнов. Переехали в Академгородок. (Для не местных: это такой городок в 30-и километрах от Новосибирска. Построен в лесу. Коренное население — очкастые интеллектуалы, разномастные научные работники, вечные студенты и белки. НГУ, в котором я проучился пять лет, находится именно тут).

Обуржуазился. Дома пью только натуральный заваренный чай и молоко. На работе, конечно, чай из пакетиков, но не забывая при этом каждый раз снобистски морщиться. Колу/пепси и другие вариации на тему вода+сахар+CO₂ не пью вообще, не царское это дело, факт. Заказываю воду в «Чистой воде», привозят на дом.

Два месяца как хожу в тренажерный зал — после того, как обнаружил у себя зачатки пуза от сидячей работы и неестественно здорового питания. Зал — забавное заведение, дающее немало пищи для размышлений. Люди в основном туда ходят неплохие — очкастые интеллектуалы, разномастные научные работники, вечные студенты. Но попадаются и хорошие люди.

Из самых ярких впечатлений — спор о размере обуви. Сначала мы в раздевалке просто перекинулись с Петей парой фраз: «У тебя какой размер? А, у меня тоже сорок пятый», потом в углу на звуки человеческой речи встрепенулся угрюмый дядя нехилых размеров и начал громко басить под нос: «Да нет ребята, вы что, у вас не сорок пятый, не может этого быть. У меня сорок третий. Поэтому вас никак не сорок пятый. Нет, не сорок пятый. Сорок пятый — это много». Мы переоделись и ушли, а дядя все басил и басил. Определенно, размеры правят миром.

Но в целом мне там нравится. Нет, натурально. Ни за что бы не подумал, что в спортивном зале столько много а) толстых девушек б) тощих парней.

Кстати, о. Читал man’s health за август. Это просто нечто. На обложке — заголовки — ни-за-что-не-догадаетесь-о-чем. Нет, ну честно. Когда в июльском номере я прочитал в колонке главного редактора вступительное слово о том, что Man’s Health теперь изменился и вы наконец-то сможете прочитать о том, о чем давно мечтали: как продержаться в постели еще пятнадцать минут и нарастить еще два килограмма мышечной массы, я оценил всю глубину стеба: раньше они писали про секс и гантели, теперь же наоборот — про гантели и секс. Man’s Health действительно изменился: на обложке августовского номера мы видим умопомрачительные заголовки: «Экстрасекс. Когда нет никаких „нет“» и «Выжми из гантелей максимум».

Особо радует позиционирование на российском рынке этого низкокалорийного журнала повышенной глянцевости для быдла. При тираже в 130 тысяч экземпляров (!) журнал умудряется воображать себя журналом для богатых и удачливых. Господа! Нету у нас в России 130 тысяч богатого удачливого быдла!

Я ведь уже рассказывал эту историю, верно? Настоящий экзистенциальный шок у меня случился, когда однажды утром, в чужой квартире, с совершенно жуткого похмелья, со сломанной рукой, я сидел и впервые в своей жизни читал пачку журналов Man’s Health. Тут-то меня и накрыло по-черному.

Вы только представьте: журнал. Мужской. То есть для мужчин. Для состоятельных. Или как минимум самостоятельных мужчин. И в нем — статья на тему «как правильно стряхивать член после того, как помочился».

Чтобы прочитать это, «мужчина» должен как минимум уметь читать, я уже не говорю даже ни о какой состоятельности. Вообразить такое я не могу. Человек, умеющий читать, но упорно неправильно стряхивавший мочу со члена себе в брюки, выходит за пределы моего представления об этом мире.

Возвращаясь к августовскому номеру. Я все-таки сделал то, что давно собирался: полез в выходные данные журнала. Оказалось, что из 42 человек русской редакции журнала 20 человек — женщины, при этом из пяти директоров издания — три женщины. У львиной доли статей автор не указан вообще. Масонский заговор в действии.

Что самое поразительное — это позиционирование (журнал для богатых) работает, хотя бы для рекламодателей: в том же августовском номере на первых 28 страницах журнала — две рекламы автомобилей и семь реклам часов класса swatch и выше, идущие одна за другой.

Причем эти игры в идентификацию и самоидентификацию веселят. Редакция как бы отождествляет своих читателей с удачливыми и богатыми. Читатели как бы с этим соглашаются, покупая журнал, который как бы думает о своих читателях именно так. Хотя на самом деле и редакция, состоящая на половину из женщин, и половина читателей, состоящая, вероятно, из мужчин, прекрасно понимают, что все это — взаимный стеб и подкол. Что есть группа людей, которая читает Man’s Health, чтобы поприкалываться над тем, как редакция подкалывает своих читателей. Дескать, подкалывают как бы все равно «их», а не нас, а а мы-то не лыком шиты и фишку-то с подколами сечем.

Вот так как бы и живем, да. Мы как бы их, а они как бы нас.