терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Лингвистические наблюдения.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
религия
Опиум для народа
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
я
заяижопа
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
backward2 forward3
 

The death of desire

4 недели назад в категории книги

Читаю какого-то парня — эта шутка мне все никак не надоест. Парня зовут Guy Thompson, он ученик Лэнга, известного любителя шизофреников и автора «Расколотого Я».

Поискал в своем блоге — упоминаний Лэнга нет, очень странно.

Во время первой встречи с психиатром он почувствовал к нему сильное презрение. Он боялся раскрыть это презрение, чтобы ему не сделали лейкотомию, однако отчаянно хотел его выразить. По ходу беседы он все больше и больше ощущал притворство, поскольку лишь выставлял ложный фасад, а психиатр, похоже, воспринимал это ложное представление совершенно серьезно. Он подумал, что психиатр все больше и больше кажется дураком. Психиатр спросил, слышит ли он голос. Пациент подумал: «Что за глупый вопрос?» — поскольку он слышал голос психиатра. Поэтому он ответил, что слышит, а на последующие расспросы, что голос — мужской. Очередной вопрос был таков: «Что говорит вам голос?» На что он ответил: «Ты — дурак». Играя в сумасшедшего, он таким образом придумал, как безнаказанно сказать то, что он думал о психиатре.

«Расколотое Я», Лэнг

Или вот еще цитата:

Почему почти все теории деперсонализации, овеществления, расщепления и отрицания стремятся показать симптомы, которые они пытаются описать? Мы оставлены с взаимодействием, но где же индивидуум? С индивидуумом, но где же другой? С моделями поведения, но где же переживание? С информацией и сообщением, но где же чувство и сострадание, страсть и сочувствие?

Бихевиористская терапия представляет собой самый предельный пример такой шизоидной теории и практики — она предлагает думать и действовать исключительно с точки зрения другого без ссылок на «я» психиатра или пациента, с точки зрения поведения без переживания, с точки зрения скорее объектов, чем личностей. Поэтому она неизбежно становится методикой не-встречи, методикой манипулирования и контроля.

Психотерапия должна оставаться постоянной попыткой двух людей восстановить полноту человеческого бытия путем взаимоотношения между ними.

Лэнг — наш человек, короче.

Гай Томпсон, ученик Лэнга, в своей книге, которая называется «The death of desire, an existential study in sanity and madness» ставит перед собой задачу помирить психоанализ и экзистенциальную терапию — а я только из его книги узнал, что они враждуют! Первые четыре главы идет зачем-то пере-фрейминг мыслей Фрейда в русло экзистенциальной терапии: так, например, Фрейд был первым анти-психиатром, потому что сначала изучал мозг, потом понял, что этим не прославишься и занялся терапией. И вообще, те страдания, которые описывал Фрейд, являются обычными человеческими страданиями, отсюда и название его известной работы — «Психопатология обыденной жизни». Но это все понятно, или нет?

В любом случае, я психоанализ примирил с экзистенциальной терапией примерно так же. Но, опять-таки, я не знал, что они враждуют! Единственное «открытие», которое я сделал недавно и про которое я хотел написать — но потом передумал — это то, что Эдипов комплекс, если перевести его в термины экзистенциальной терапии, вовсе не про то, что сын хочет трахнуть маму (правда, он и во фрейдизме не про это).

Фрейд считал, что именно этот комплекс является ключевым, и правильно делал, потому что в терминах экзистенциальной терапии, ситуация эдипового комплекса — это ситуация, когда ребенок узнает, что жизнь — гавно. И это — на всю жизнь. Ребенок хочет вечно оставаться ребенком, а мать ему нужна вовсе не для того, чтобы ее трахнуть, а потому, что всем детям нужна мама, могущественное существо, которое будет заботиться о тебе вечно.

Не будет.

Эрих Фромм, признавая наблюдения Фрейда за проявлениями эдипова комплекса правильными, тем не менее, предлагал понимать эдипов комплекс не столько в узком сексуальном смысле, сколько в более широком, согласно которому сущность инцеста в эдиповом комплексе состоит в том, что индивид стремится оставаться ребёнком, привязанным к оберегающим фигурам (не обязательно только к матери).

Ну вот, уже пост-фрейдисты все правильно понимали, так что невелико «открытие».

Гай Томпсон рассматривает эдипов комплекс как ситуацию, когда у ребенка впервые разбивается сердце, что, в общем-то, тоже «жизнь — гавно».

Первые четыре главы я скучал, даже почти бросил читать, но тут — внезапно! — пятая глава совершенно в отрыве от всего остального состоит из воспоминаний о том, как Лэнг вместо «психушки» открыл свою коммуну, в которую мог прийти любой человек, который плохо себя чувствовал, и пожить там несколько лет.

Вот что Томпсон пишет про опыт проживания там:

There were six or seven bedrooms in the house and everyone was expected to share a bedroom (at one point I was sharing my room with two others). At its maximum, fourteen people lived there. Monday, Wednesday, and Friday evenings Crawford came to Portland Road for dinner and spent the rest of the evening with us, usually late into the night. Before dinner we participated in Hatha Yoga (Iyengar) together. Dinner was prepared by those of us who took it upon themselves to buy the groceries and prepare a meal that evening, the only communal meal of the day. The food was healthy, usually brown rice and vegetables, occasionally meat, followed by a fruit crumble. Coffee and tea were plentiful, and strong. No alcohol. Pot was abundant, but never consumed at meetings.

...

I had expected living at Portland Road to approximate an ongoing, 24/7 acid trip, and I wasn’t wrong. It was terrifying and exhilarating, at the same time. It would take an entire book to do justice to what those four years were like, in order to describe the many exploits and adventures I experienced there, but all I can really give you in this brief chapter is a taste, an appetizer. Laing liked to say that because there were no rules, no patients or therapists (Crawford, like other house therapists, didn’t live there), no pecking order, the effective rule was live and let live: «You take your chances, I’ll take mine.» Despite the care taken to ensure that those who were invited to live at Portland Road were not dangerous, the system wasn’t perfect. Sometimes, unbeknownst to us at the time, someone slipped beneath the radar who proved to be deadly. In the four years I lived there, I was nearly killed on three different occasions by three different residents. Two were men, one was a woman.

На пятой главе я проснулся.

Ну, то есть, вы понимаете? Сначала идет скукотища уровня дипломной работы, и — внезапно — треш, угар, наркотики и содомия (вру, про содомию там ничего нет).

Лучше бы он целиком про это книгу написал.

Например, у них была такая история: поселился человек, который почему-то перестал выходить на обеды и вообще, похоже, в туалет тоже. Ну, они на него насели, а он овощем прикидывается. Говорить не хочет, объяснять не хочет.

Целый год с ним нянчились, массажи делали, с ложечки кормили, в себя приводили. Потом постепенно привыкли и махнули рукой. «Его не спасти».

Примечательно, что это делали сами постояльцы, тоже люди не очень здоровые, а вообще в коммуне было правило «чтобы взять нового человека, все должны сказать, что они не против». Единогласно, никакого большинства. Поэтому каждый говорил «да» и каждый заботился.

И вот года через полтора выходит этот человек к обеду. Совершенно здоровый, приветливый, со всеми разговаривает и все такое. «Ну все, с концами ебанулся», — подумали все, — «скоро сорвется и станет еще хуже». Но нет, он там еще потусовался немного, после чего вернулся к людям и прожил абсолютно нормальную жизнь. Жена, дети, вот это все.

Но, конечно, он рассказал, в чем было дело: по неизвестной причине, этот «больной» твердо решил, что ему полегчает, если он, не прерываясь, досчитает до миллиона и обратно. Так просто.

Но все ему мешали же!

Почему он просто все не объяснил сразу, да? Он в своей жизни устал всем все объяснять и хотел хоть раз сделать все по-своему, без объяснений. В этом и была проблема!

Как легко догадаться, я советую Лэнга и пятую главу «The death of desire».

0

Jordan B Peterson

This is like the parenting lesson most of are generation never got because are moms and dads were to busy working and been mad at each other. (из комментариев на Ютубе). В общем-то, этот комментарий раскрывает все, но я сделаю это подробней.

Невозможная профессия

Прочитал книгу «Psychoanalysis: The Impossible Profession», которую написала Janet Malcolm, журналистка (в New Yorker) и авторка. (На русском ее нет, перевод цитат далее мой).

У нас было сто лет терапии — и мир становится только хуже

Или вот хороший жанр: обзор книг, которые все равно никто не прочитает. Этих книг нет на русском, к тому же они совершенно не практические, поэтому и. Прочел James Hillman, Michael Ventura, «We’ve Had a Hundred Years of Psychotherapy — And the World’s Getting Worse» и заодно прочитал «Psychoanalysis: The Impossible Profession» by Janet Malcolm, ссылка на которую была в первой.

Clusterfuck

Здравствуй, дорогой друг. Все-таки, жанр «все в кучу, разбирайся сам» — мой любимый. Также его можно назвать «что нового за неделю». Или, например, «подождите, сейчас будет длинное вступление». Строго тематическое писать скучно — словно я вам копирайтер какой-то. Теза, антитеза и синтез.

The Stanley Parable

The Stanley Parable (компьютерная игра) — это Розенкранц и Гильденстерн мертвы (пьеса) нашего времени. Горячо рекомендую оба произведения. На этом можно и закончить, но можно и не заканчивать. Опять ужасы выбора! Подразумевается, что все тут взрослые самостоятельные люди, а Смирнов (то есть, я) плохого не посоветует.

Бей бихевиористов-когнитивистов!

Известный американский психотерапевт Аарон Бек предположил, что депрессия — результат неосознаваемого внутреннего диалога, в котором встречаются специфические утверждения, портящие больному настроение. И если эти утверждения заменить на более реалистичные, настроение исправится. Сейчас эта модальность получила название когнитивно-бихевиоральной психотерапии, и является наиболее доказательным и признанным страховыми компаниями методом борьбы с депрессией.

Ludens huiudens

У меня накопилось огромное количество черновиков, но дописывать их почему-то не хочется. «Потерял я своего читателя», вот и не пишу. Есть, конечно, версия, что это мой читатель потерял меня («и тут мы его потеряли»). Мне хочется побольше обратной связи, комментариев, отзывов и — конечно же! — лайков.