терапия
Сейчас этот блог в основном про психотерапию.
как правильно
Слушайте меня, я вас научу правильно жить.
психология
Буржуазная лже-наука, пытающаяся выявить закономерности в людях.
практика
Случаи и выводы из психотерапевтической практики.
кино
Фильмы и сериалы.
книги
Это как кино, но только на бумаге.
nutshells
«В двух словах», обо всем.
дорогой дневник
Записи из жизни (скорее всего, не интересные).
беллетристика
Мои литературные произведения и идеи.
духовный рост
Когда физический рост кончается, начинается этот.
дивинация
Как предсказывать будущее.
половой вопрос
Про секс и сексуальность.
магия
«Магическое — другое название психического».
Карл Юнг
игровой дизайн
Раньше я делал игры.
игры
Компьютерные игры.
язык
Лингвистические наблюдения.
людишки
Уменьшительно-ласкательно и с любовью.
культ личности
Про великих людей (то есть, в основном про меня).
религия
Опиум для народа
hwyd
Уникальная Система Прививания Привычек.
я
заяижопа
идеи
блоги
spectator.ru
дети
wow
вебдев
музыка
контент
программирование
php
дейтинг
диалоги
яндекс
кулинария
coub
fitness
символы
йога
шаманизм
tiny
backward2 forward3
 

53

4 года назад в категории беллетристика

Посвящается К.Е.

Дон посмотрел куда-то на небо, привстал от костра и полез в сумку. Достав соль, он начал обходить костер по большому кругу, оставляя за собой тоненькую белую дорожку, от которой вверх поднимался едва заметный дымок.

Начертив на земле круг, Дон пересек его наискосок, откусив треть, потом еще раз, еще и еще. И еще.

Рина молча сидела, наблюдая за этим ежевечерним ритуалом, соблюдавшимся с завидной точностью.

Смысл этих действий известен всем местным охотникам: испаряясь в течение ночи, соль создает завесу, достаточную для того, чтобы скрыться от внимания уцытаклей. Обычно всем хватало окружности, зачем же Дон все усложнял и вписывал туда еще звезду, Рина предпочитала не интересоваться.

Мало ли какие у людей бывают причуды, а уж у Донов — и тем более.

— Все, можно спать, — сказал Дон.

За те несколько дней, пока они шли вместе, репертуар его фраз не отличался особым разнообразием. «Все, можно есть» — когда еда была готова, «все, можно вставать» — когда все выспались и «все, можно спать» — когда защитный узор был начерчен.

Но даже эти простые фразы казались какой-то непривычной формой учтивого обращения (еще бы, сам Дон говорит, что можно).

— Дон, а расскажите сказку, — наугад выпалила Рина. Ну, а вдруг!

— Сказку? — хмыкнул Дон.

«Сказку?», — еще раз удивленно повторил он и ненадолго замолчал. Его тело, однако, продолжало привычно выполнять ритуал подготовки ко сну. Дон выдохнул и отстегнул от пояса кобуру. На следующем выдохе достал из нее бластер и щелкнул костяшкой пальца по экрану, на котором ненадолго вспыхнуло кислотным цветом число «53», потом подумало и лениво сменилось на «52». Бластер был старым и плохо держал заряд. Казалось, Дон не расстается с ним из сентиментальных соображений, а не ради безопасности.

«Сказку?», — в третий раз спросил Дон, положил оружие под левый бок, лег на спину и закинул правую руку за голову.

«Ну, хорошо, раз так».

Покрытая розовыми и нежными, как попа недавно съеденного поросенка, чешуйками, третья голова отрастала и привычно чесалась. Фыркнув, дракон приподнял шею и почесал затылок головы о свод пещеры, зевнул, легонько рыгнул и задремал дальше.

Через неделю чешуя почернеет и огрубеет, и голова наконец-то примет товарный вид, — прикинул дракон. А завтра надо бы вылететь пополнить запас животного белка, строительный материал.

Драконы могут годами лежать на одном месте практически не шевелясь, понизив свой метаболизм до минимального уровня. Иными словами, драконы не дураки поспать, когда больше нечем заняться. А заняться преимущественно нечем, когда ты — пушка, а кругом воробьи.

Да и долголетие — это такая смешная штука, спешка в которой неуместна.

Время от времени драконам, впрочем, приходится что-то там отстаивать, выживать, переезжать в другие пещеры и всячески нарушать гомеостаз, то есть, суетиться.

Когда они вынуждены всем этим заниматься, людские запасы белковой пищи в виде домашней живности особенно востребованы.

Драконы — мастера регенерации и приспосабливаемости, хотя со времен развития иммунитета к огню, а так же колющим, режущим и рубящим предметам, эволюция драконов несколько остановилась, так как перестала получать достаточной мотивации. С мотивацией у драконов вообще беда.

Ну, разве что некоторые продвинутые экземпляры решили отращивать себе дополнительные головы, и даже разыгрывать потом с их помощью пьесы в несколько лиц с конфликтами (хотя любому человеку, которому известна целостность драконов, очевидно, что это шутка).

— Впрочем, мы отвлеклись, — сказал Дон. — Все-таки, это сказка, а не лекция. Пока мы отвлекались, сон дракона стал беспокойным.

Продрав один глаз, дракон прислушался и нашел причину раздражения: хриплый человеческий крик снаружи пещеры, продолжавшийся последние несколько часов.

— Ээээй, ну ты, гавно, выходи пиздиться!

Дракон вздохнул, вздохнул еще раз, а потом еще. По разу на каждую голову. Делать было нечего, пришлось ползти к выходу.

Там стоял рослый рыцарь, упакованный в латы с головы до ног и орал со всей дури.

— Нуууууу? — протянул дракон.

— Выходи на честный бой, чудище поганое! — словарь рыцаря сразу же поменялся, как только стало понятно, что дракон все-таки здесь.

«Честный», — фыркнул дракон про себя.

— Нуууу, что еще?

— Подошла к концу твоя злодейская жизнь и лихие деяния!

— Что еще?

— Вечно, думал, будешь набеги совершать и хозяйства людские грабить, тварь мерзопакостная?! Расплата близка за все прегрешения твои!

— Что еще?

— Не боюсь я тебя, змеюка подколодная! Со мной сила предков! На моей стороне — справедливость! Не посрамлю род людской!

— Что еще?

— Ну, принцесса еще, — рыцарь уже начал выдыхаться, поубавил пафос и перешел с крика на нормальную речь.

— О, принцесса, — заинтересовался дракон, — красивая?

— Угу, — насуплено ответил рыцарь, — в смысле, не твое собачье дело!

— И что, не жалко?

— Кого не жалко? — не понял рыцарь.

— Ну, как кого. Живота своего, как обычно. Жизнь отдать, костьми полечь, головушку буйную сложить, смерть лютую принять, все дела. Мало ли как там все выйдет. Дракон вот большой, а ты маленький и железный. Много за латы-то отдал?

— Вообще-то немного жалко, — удивленно ответил рыцарь после небольшой паузы и снова сорвался на молодецкий рык, — но на мой стороне правда! Сила предков! Род людской!

— Эй, эй, не голоси. А что, вот без этого всего — вообще никак?

— А как без этого-то всего?

— Да хорошо без этого. «Я тебе нравлюсь, ты мне нравишься, зачем время терять?». Или эта, как ее там, любовь. Сметающая все преграды, границы и условности. Ну, как в книжках.

— Вот именно! — оживился рыцарь. — Любовь! Сметающая все преграды и границы. Трудные испытания, преодоления. Невероятные подвиги. Дракона вот убить, — задиристо намекнул рыцарь и оценивающе посмотрел вверх.

— Это, простите, условности. Хотя да, что-то я зря. Понятно-понятно. Доказательства и Преодоления. Знаем-знаем.

— Ну и папаша без этого не отдает.

— Не? — сочувственно переспросил дракон.

— Не. Стоит на пути, как дракон. То есть, ой.

— Ничего, бывает. Оговорочка по... ну, допустим, просто оговорочка. Что ж с тобой делать-то? Ладно, альтернативное решение. Голов у тебя сколько?

— Одна? — удивился рыцарь.

— Да и та не очень, — огрызнулся дракон. А у меня три. Ха. Ха. Скот, живность?

— Что скот?

— А ты веселый человек! Животины, говорю, у твоих пейзантов много?

— Голов триста скота.

— Вполне. Раньше за такое вообще трех принцесс можно было купить. И чего папаша артачится? Значит, так. Ты мне сейчас рубишь голову, только, ради бога, руби, а не пили, это раздражает. Приносишь голову папаше, папа счастлив, принцесса мокнет, свадьба, все дела. Через недельку я к тебе ночью прилетаю и съедаю голов, скажем, пятьдесят. Плюс-минус побочный ущерб, голов десять скота плюс глупых крестьян несколько дурных душ. Попадаются, знаешь ли, герои. И потом все счастливы.

— Аааа?...

— Минимизация рисков и усилий, а. Стратегия выживания. Ну, лень. Понимаешь? Лень. Старый, больной, толстый, ленивый дракон. Тут драки часа на три, — прикинул дракон, глядя на доспехи. — Я после нее проголодаюсь, все равно лететь, грабить, убивать, вот опять это всё. Может, и тебя съем. А может и нет. Может, и ты меня. Но это вряд ли. В любом случае — возня.

А тут все точно и надежно. Считай, контракт. Мы же разумные существа, ну?

Нет, ну если ты драться хочешь... — Дракон картинно срыгнул и выплюнул небольшой набор чьих-то костей, — Выбор всегда есть.

— Да?

— Правда-правда.

Рыцарь потянулся было почесать голову, но вспомнил, что на ней шлем.

— Нет, а что? Давай так. Пятьдесят голов не так уж и много.

— Плюс побочный ущерб, — напомнил дракон и вдруг прищурился, — А ты не обманешь?

— Как можно! Слово честного дворянина!

— А, ну тогда, конечно. Руби!

Дракон положил шею на камень и приподнял дыбом чешую. Рыцарь постоял с минуту, не веря в свое счастье, широко взмахнул двумя руками и отрубил дракону голову.

Задумчиво глядя на обрубок немигающим взглядом, дракон выпустил из пасти тоненькую струйку огня и прижег рану.

— До свадьбы, как говориться, заживет. Для убедительности могу латы подпалить, — сказал дракон, заметив, как рыцарь заинтересованно уставился на огонь. — Надо?

— Ага, — жадно обрадовался рыцарь. Просто головы ему уже было мало.

— Ты бы только из них вылез, а то зажаришься ведь.

Десять минут спустя рыцарь стоял в нижнем белье и увлеченно рассматривал чешую на свежедобытой (настоящей!) драконьей голове.

Доспехи покоились на земле, аккуратно разложенные для прожарки.

— Вот за что я вас, людей, люблю — так это за абсолютное неумение реализовывать долгосрочные программы. Ну, принимая во внимание продолжительность вашей жизни, это даже простительно. Понимаешь, о чем я?

— А?, — отвлекся от головы рыцарь.

— Дурак, говорю. Ты зачем перед драконом доспехи снял?

Дон вздохнул и замолчал. Может, он изображал вздох дракона. А, может быть, вздохнул сам.

— И что, он его убил? — не выдержала Рина.

— Нет, отправил домой голышом.

— А почему?

— Биологическая целесообразность, — устало выдохнул Дон, переходя снова со сказочного на лекторский тон, — Масса мозга дракона относительно массы тела невелика — хотя, конечно, в одном драконе мозгов на десяток людей хватит.

Полежать и лишний раз подумать — самый эффективный способ существования для дракона. И не только подумать. Поязвить, например. Пошутить. Поиграть — но только если в голове. Опять-таки, философские концепции всякие. Поболтать — пусть даже с людьми, хотя после пяти минут это скучно. Развлекать-то себя чем-то надо.

Поэтому, кстати, драконы и считались источником мудрости: слишком маленькая голова.

У людей — наоборот. Голова большая. Думать — накладно. Жрать — хочется. Бегать и мечом махать — самое оно.

Впрочем, ладно.

«И пошел рыцарь домой голым».

Дошел кустами да оврагами до поместья, прикрываясь драконьей головой.

Пострадало только самолюбие, поэтому все быстро улеглось. Даже эти пятьдесят голов на пожар списали. Не было никакого дракона, показалось. Дракона же наш господин надысь победил. Вон же голова на шесте, глаза протри, холоп. А кто слухи распускает — того на дыбу.

Дон снова замолчал.

— А потом? — поторопила Рина.

— Ну, и конечно, свадьбу сыграли, и даже как-то жили вместе худо-бедно. То есть, богато и счастливо, по-людски так. Всем хорошо, и дракону мороки меньше.

— А потом? — Дон сделал вид, что заметил вопрос только сейчас. — А потом суеты от людей стало слишком много, и драконы вымерли.

0
На заметку ссылаются Еще в категории

12 angry space monkeys

В белом венчике из роз
Впереди – Иисус Христос.
(А.Блок) Придумал сюжет русского православного фантастического романа (трилогии). В будущем цивилизация будет уничтожена в ядерной войне. Британские (это важно!) ученые, узнав об этом (вернее, в процессе этого) посылают в прошлое агентов для того, чтобы те все это предотвратили (см.

48

Продолжаем повествование. *** «Все, можно спать», — сказал Дон и снова уткнулся в разложенные карты. — Я уже думала, вы это сегодня не скажете, — заметила Рина. Ежевечерний ритуал был нарушен, после подготовки ко сну Дон каждый раз оповещал о возможности спать, но на этот раз он отвлекся на колоду карт, раскладывая их в разных комбинациях, надолго застывая над новым раскладом.

Who’s your daddy?

Посвящается кризису института брака, всем друзьям, кто развелся, собирается или думает, что не собирается, а так же трем из пяти моих любимых женщин. На пятнадцатом году спокойной семейной жизни, размеренно покачиваясь в колено-локтевой позиции, Людмила наконец-то не выдержала и едва заметно пискнула «Назови меня своей грязной сучкой».

Цветы жизни

Решил я проверить эксперимент с растениями, описанный везде, где только можно, который доказывает, что они всё понимают и реагируют на слова и мысли. Завел два цветка. Поливал и удобрял одинаково. Первому растению говорил, какое оно прекрасное, как сильно я его люблю и как безумно рад, что оно есть на этом свете.

Стихи, внезапно

Все, как у людей

Посвящается мне, любимому. А че, имею право. — Ну, а ты как хотел? — пухленький розовощекий ангел в застиранной оранжевой униформе с выцветшими пятнами крови начал отвечать на не заданный вопрос Николая, едва тот переступил порог распределителя, открыл рот и набрал в него воздух, чтобы задать не заданный вопрос.

Different colors made of tears

Надо написать фантастический рассказ, в котором белые мыши наконец-то узнают, зачем они ставят опыты над людьми, и открывается Страшная Правда: так называемые людишки с их так называемой душонкой и вся сопроводительная система вокруг этого — ну, я там не знаю, эмоции, архетипы, любовь, секс, реинкарнации и наркотики — что обходится недешево, но приходится содержать — все это сделано с одной целью.