Брюки клеш

Вкус остается.

Помните эту рекламу? Сначала — «30 лет назад»: показывают двух «хиппи», чистеньких, в новеньких джинсах от Версаче или Кельвина Кляйна, жующих «Сперминт».

Потом — «15 лет назад». Концерт, то ли панковский, то ли металлический. Парень в косухе в первых рядах перестает трястись под музыку, замирает, вытаскивает все тот же неизменный «Сперминт», улыбается. Крупным планом — радостно-плейбойская улыбка парня (ничего не поделаешь, в рекламе все улыбки такие), белоснежная футболка, кожа косухи. По коже видно, что надевали косуху ровно один раз — на съемки рекламы, а футболку перед съемками застирали до блеска «Тайдом» в новой упаковке, с лимонным вкусом, чистота — чисто «Тайд», мама тратит, а дочка экономит, а вы обменяете пачку «Тайда» на две пачки обычного порошка?..

Убивают и ненадеванные джинсы хиппи, и совсем свежая косуха, и радостно-выхолощенные лица актеров, и прочее и прочее.

Но ставит точку и все ставит на свои места слоган, превращая примитивно-лубочную рекламу в шедевр: «Мода меняется, а вкус остается».

О, да. Конечно же. 30 лет назад хиппи уже не было, знаменитый Вудсток в 1969 году был вовсе не расцветом движения, а закатом. Мода. «Зачем что-то запрещать, когда просто достаточно признать это модой и сделать популярным?», — этот принцип оказался куда более жизненным, чем разные тоталитарные запреты. Отобрать вкус у запретного плода очень просто: достаточно сделать его плодом обыкновенным, фруктис вульгарис. Дальше все просто — подмена «хиппи» на «а-ля хиппи» проходит быстро, безболезненно и незаметно.

Хиппи? А, да-да, конечно же, помню — это такие длинноволосые мирные парни в джинсах, феньках, повязках на голове и с пацификом. Все. «Сегодня хиппи снова в моде: не забудьте купить себе на лето пару брюк клеш».

— О, а че на тебе такой браслет? Ты, наверное, металлист? — О, а че на тебе «Адидас»? Ты, наверное, спортсмен?
(Из непридуманного диалога).

Панки? «Punk is not dead?». «Панк не умер, он просто так пахнет?», — старая хохма, только сегодня панк пахнет дезодорантом «Gilette». Нет, по-моему, он все-таки умер.

Но все — правда. Бунт? Протест? Нигилизм?.. Вовсе нет: мода меняется, вкус остается.

Vita Brevis, Ars Longa.

Из всех моих знакомых назвать хиппи можно было, пожалуй только одного. В его послужном списке было: перманентное отсутствие денег и долги, промискуитет, однополая любовь, незаконченное театральное училище, постоянные поиски смысла жизни и регулярные обретения его в самых неожиданных местах; на удивление неплохие стихи, несмотря на их суицидально-блюзовую тематику, из которых я помню теперь только одну строчку — «И имя твое на могиле моей»; игра в прятки с военкоматом, страстная любовь к Janis Joplin («Жоплин» — как он ее называл); подруга, опять же по имени Дженис, которой все-таки потом поставили диагноз «шизофрения»; самодельные «клеши», единственная, но тоже не самая плохая проба себя в качестве композитора; постоянные эксперименты со внешностью, в результате которых он был похож то на Киркорова, то на «быка»; страсть к second hand’у — помню, как сильно он обрадовался, когда я сказал, что он похож на нью-йоркского бомжа: перед ним, оказывается, стояла именно такая творческая задача; связь с 40 летней женщиной (самому ему было около восемнадцати); роль Деда Мороза на детском утреннике (откуда его, если мне не изменяет память, с позором выгнали); ночевки под мостом и стирка носков в Оби, ну и разные совсем уж забавные случаи: помню, как он, не поморщившись, единым порывом сожрал мой кактус только потому, что я неудачно пошутил, что это — мескалин.

Но, конечно, самым потрясающим из его талантов было умение попадать в удивительно глубокую Жэ (потому что просто «проблемами» ЭТО назвать было нельзя), чем он и занимался с завидной периодичностью, иногда втягивая туда за компанию и меня. Когда мне хватило ума свести его с одной моей знакомой, попадавшей туда Жэ столь же регулярно, их таланты так безумно наслоились и вошли в резонанс, что они чуть было не устроили мне карманную копию настоящего апокалипсиса.

Однако, все удивительно хорошо кончилось. Лет пять назад он зашел ко мне в гости, взял погонять на пару дней то ли кофту, то ли жилетку — по-моему, у него как раз было свидание со своей 40-летней знакомой, оставил мне почитать единственную распечатку его стихов, сказал, что позвонит дня через три. С тех пор я его и не видел. Возможно, он попал совсем уж в глубокую Жэ и не выбрался, возможно — уехал все-таки к отцу то ли в Орел, то ли в Нижний, и, конечно же, непременно попал в Жэ уже там.

Сегодня хиппи снова в моде: не забудьте купить себе на лето пару брюк клеш.