Правда Про Лену

Я занимался бальными танцами 10 лет. Бальные танцы — вещь парная, то есть в нагрузку тебе дают стройную девушку, которую нужно танцевать. С другой стороны, это совсем не развлечение, а соревновательный спорт, успех в котором зависит от пары, а не от тебя отдного. Следовательно — постоянный поиск крайнего и подобие супружеских отношений 20 лет спустя после брака: секса нет, а взаимных обид накоплено на десятерых.

История почти не знает случаев, когда партнер и партнерша были партнерами не только в танцах, — разве только совсем в сознательном возрасте, и то очень нечасто.

Я, будучи молодым и глупым, влюблялся чуть ли не в каждую партнершу, от чего, разумеется, страдал.

Предпоследнюю как раз звали Лена. Приличная обеспеченная семья, первый курс мединститута (она была старше меня) и бабушка, которая не отпускала Лену вообще никуда — даже отводила ее в институт и встречала обратно. С Лены не просто сдували пылинки — на ней не было никаких пылинок изначально. Лена была неприкасаемой.

Абсолютно уверен, что она даже не целовалась, ибо не с кем, некогда, да и вообще — грех.

Я же вступил в тот возраст, когда уже в общих чертах представлял, что делать с девушками — если раньше я просто влюблялся и вздыхал, то за 10 лет занятий танцами я постепенно начал понимать, что танцы — жалкая имитация совсем другой деятельности. На самом деле, я просто вырос. (Но все еще был романтиком — что совершенно выветрилось к тому времени, когда я-таки встретил будущую жену).

И тут началась игра в какую-то сумасшедшую паранойю. Во время танца держать Лену за талию было необходимостью, поэтому не воспринималось как сексуальное действие никем, даже бабушкой, — которая, разумеется, на всё это глазела.

В автобусе, когда мы втроем (я, Лена и бабушка) ехали после тренировки назад, «случайно» на несколько секунд схватиться за ее руку, пока не видит бабушка, было чем-то захватывающим и даже в какой-то мере возбуждающим. При том, что до этого я полтора часа подряд держал ее и прижимал к себе.

Продолжалось это довольно долго и совершенно ни к чему не вело. А бабушка начинала что-то подозревать.

В один прекрасный день я просто урвал десять минут наедине — это всего лишь значит, что бабушка была вне пределов слышимости и, натурально, признался в чувствах.

В ответ получил какое-то заученное бормотание про приоритеты и прочую ерунду. Спустя несколько дней меня обозвали сексуальным маньяком, обвинили в домогательствах, немного поскандалили и удалили от Лены.

В следующую партнершу я уже не влюбился.

А недавно мама разговаривала с какой-то неблизкой родственницей Лены и узнала свежие сплетни 12-летней давности. У Лены, конечно же, тоже были большие светлые чувства ко мне, но обладая сексуальным развитием пятилетней и находясь под постоянным прессингом со стороны семьи, она настолько всего этого боялась, что рассказала об этом только этой родственнице, — а семье, видимо, просто «сдала» меня от страха.

Дальнейшая ее судьба, кстати, в общих чертах известна — закончив институт, она вышла замуж за перегонщика машин без высшего образования и вообще совсем не за такого принца, к которому ее все эти годы готовила семья.

На первом курсе универа я познакомился с другой Леной, с которой все было более-менее, а на последнем курсе была третья Лена, которая так упорно не давалась, я даже назвал другую девушку ее именем в самый неудобный момент — хотя так бывает только в кино и книгах. Из-за нее я даже сломал себе руку, после чего всю любовь как отрезало.

А вот уже после этого я написал вымышленный рассказ про вымышленную Лену, которая не имеет ничего общего с.

С другой стороны, с выбором имени для рассказа я особо не мучился.