Рынок сексуальных услуг
Ученые из Сингапура, в течение 20 месяцев наблюдавшие за группой из 50 длиннохвостых макак, обнаружили у них существование рынка сексуальных услуг. Чтобы склонить партнершу к половому акту, самцы-макаки должны «заплатить»: вычесать у самки блох. После вычесывания самки начинают отдаваться чаще в несколько раз.
Я же вам говорил, рынок сексуальных услуг! А вы — «ухаживание, ухаживание».
…
— Ты представляешь, Егор, — вдруг говорит мне Саня, — я вот что подумал: это ведь ужас, что на земле есть девушки: тонкие, нежные:
— Чего ж тут плохого? — спрашиваю, чуть вздрагивая от нежданной Саниной искренности.
— Егор, ты пойми, вот ходят все эти существа, на них трусики одеты, тряпочки всякие: грудки свои девочки несут: попки: и у каждой из них, подумай только, у каждой, — ни одного исключения нет, — между ног вот это розовое: серое: прячется, — Саша сглотнул слюну. — Это ведь божий дар, то, что у них это есть. Не у всех, конечно, божий дар: у многих, — так, просто орган: но у некоторых, — это божий дар. А девушки, Егор, все девушки, им торгуют. Балуются им, — этим даром. Не так торгуют, чтоб блядовать, а просто разменивают: как папуасы: на всякие побрякушки. Я пока пацаном был, в школе пока учился, думал, что нормальные девочки все недотроги. Ну не так чтоб никогда и никому: но, по крайней мере, серьезно это делают, отчет себе отдают. Со шлюхами все понятно, а вот если есть у девушки голова, она же понимает, что всякие прелести ей не просто так даны. Как ты думаешь Егор? — не оставив ни секунды мне на ответ, Саня заговорил дальше, — Я до нашего спецназа три работы сменил. В разных конторах работал, у меня ведь отец буржуй, он меня пристраивал.
— Кем работал? — зачем-то спрашиваю я.
— Да какая разница, кем: Черт знает кем. Там полно было девушек, самых разных возрастов. Малолетки были, — после школы, первый курс какого-нибудь юрфака: лет двадцати-двадцати двух были, которым за муж пора: замужние были, пару-тройку лет в браке: о разведенках вообще молчу: Не скажу, чтоб я там их всех перехапал. Было, конечно. Дело не в этом. Дело в том, что они с самого начала собой торгуют. Устроится такая девочка на работу. Улыбается, заигрывает немного, но все красиво: пристойно: А потом, когда поближе познакомимся все: Восьмое марта, скажем, отметим: Вот тут надо только момент уловить, чтоб, как на рыбалке — подсечь. Выпила она чуть больше, развеселилась, — ты ее рассмешил, заставил ее хохотать, всех девочек и не девочек тоже заставил смеяться: А потом вы курить выходите и ты ее, — пока она горда перед подругами, что ты ее, а не их курить позвал, ты ее сразу — цап: Или — другой вариант: ее парень обидел. Девочки обычно в этот день задумчивые приходят на работу, раздраженные даже: Главное, с менструацией этот день не перепутать. Вот ее парень обидел, а тут ты наготове. Тютьки-матютьки, заливаешь ей: изображаешь из себя такого внимательного, понимающего, всепрощающего: И веселого. Девушкам ведь надо всего три вещи, — чтоб их смешили, чтоб их баловали и чтоб их жалели. Я имею в виду, для того чтобы: они могли поделиться своим даром: Всего-ничего им надо. И не дают они некоторым вовсе не из чувства собственного достоинства, а потому, что тот, кто добивается, все условности необходимые не соблюдает. Сделай как надо и — все будет, как хочешь. Я это десятки раз видел. И сам пробовал. Иногда прямо на работе, в кабинете: Можно домой ее к себе позвать. Можно к ней в гости зайти. Самый гадкий вариант — в гостинице. Туда только законченные твари идут. Гостиница, — погостили и ушли. Хуй погостил в ней и — до свиданья: Я почему-то сразу никогда не понимаю всего бесстыдства происходящего. Зато сейчас очень хорошо понимаю: Ты подумай, Егор, мужики они лопухи. Но в них, в хороших мужиках, нет этого бесстыдства. Они тоже, конечно, бывают хороши. Но у них, у мужиков, Егор, божьего дара-то нет. Хуй себе и хуй. Висит. Какой это божий дар! И самое главное, это не парни девочек снимают, а наоборот. Всегда наоборот. Есть, конечно, кобели. Но их мало. А все остальные мужики — простые существа. Не мудрые. Их самих девушки снимают. Я серьезно: Импульсы от них исходят, от девочек — рассмеши меня, покатай меня на машине, купи мне что-нибудь: чулочки: пожалей меня, когда мне грустно: и все: Ты представь, Егор! — Саня повернулся ко мне, — Он ведь совершенно чужой ей человек, этот мужик, парень, пацан. Никто ей. Она его едва знает. И она, девочка, совсем голенькая, ложится с ним вместе. В рот себе берет его: мясо. Из любопытства, что ли? Никогда не поверю, что случайному человеку это приятно делать! Ножки забрасывает ему: Куролесит, как заполошная: Он ее мнет всю, тонкую: В троллейбусах, в трамваях все девочки сидят, как подобает, никто на голове не стоит. Попробуй тронь там, в троллейбусе, девушку. Погладь ее. Получишь сразу. А вот если ты сделал какой-то набор действий, самый примитивный, — она сразу на все готова. Она знает-то тебя, на один комплект чулочков и на четыре глупые шутки больше, чем соседа в трамвае. И уже готова от тебя зачать ребенка! Даже если у нее сто спиралей стоит, она все равно готова зачать! Чего они такие дуры?
Я молчу.
— Ты как думаешь, Егор, их бог наказывает?
— Наверное, Бог всех наказывает. Всех без исключенья.
…