Бойцовский клуб

Три часа ночи. Старая областная больница, хирургическое отделение, человеку зашивают разбитый глаз. Deja Vu — эпизод показался знакомым, — «он упал с лестницы», — попытался пошутить я, вспомнив «Бойцовский клуб». Похоже, в данную секунду мне одному было до шуток, поэтому хирург, зашивавший Пете веко, шикнул на меня, и я вышел в коридор. Хирург оказался на редкость хорошим человеком. Петя, видимо, еще не научился радоваться по-настоящему хорошим людям — просто не умеет их еще пока ценить, но я получил много... говорить «удовольствия» в данной ситуации, вероятно, было бы не совсем уместно, но получил я именно удовольствие. Хирург закончил накладывать восемь швов, и мы разговорились. Добрый, уставший человек, оценивающий мир немного негативно, хотя я бы сказал — «объективно». Он имеет на это право — ночное дежурство в травматологии, куда каждую ночь привозят пострадавших от «умственных плоскостопов» (как выразился сам хирург), не позволяет считать этот мир совершенным творением господа нашего. Как раз до перед Петей зашивали какому-то мужику бровь, рассеченную кастетом. Банально — улица, ночь, подростки-ублюдки, которым нечем заняться, но у которых есть кастет, но нету мозгов.

«Их было десять человек», — начал рассказывать я.

«Человек?», — перебил меня хирург.

«Ну... в биологическом смысле этого слова, разумеется...»

...я Пете сразу сказал, что нас когда-нибудь побьют в том клубе. Но я считал, что произойдет это потому, что мы не так посмотрим на чью-то девушку. Оказалось, что все гораздо банальнее. Вообще, я хожу в клуб с довольно-таки прагматической целью — протанцевать всю ночь. Для моего полусидящего образа жизни — самое то. Ну а если вы были в клубе, то вы должны знать этот определенный тип ублюдков: они никогда не танцуют. Во-первых, потому что начни они танцевать — это было ты страшное зрелище. Но не танцуют они, разумеется, не из-за гуманности к окружающему миру, и не потому, что их тело способно выполнять только определенный комплекс движений, называемый «походка вразвалку», а потому что в голове у них...

Впрочем, не будем. Не знаю почему, но вид свободно танцующего человека вызывает у них неадекватные реакции. Неадекватные даже для зависти. Вероятно, мозг устроен, как у пресмыкающихся — реагирует на движение.

Как оно всегда и бывает — мы никого не трогали. Потом ко мне подошли двое и предложили «выйти поговорить». Я, разумеется, ответил, что разговаривать не хочу, а пришел сюда просто потанцевать. Тут Петя решил за меня вступиться, подошел и спросил, чего господа изволят. Они снова изъявили свое желание выйти поговорить, и не знаю, что Петя им такого ответил, но поговорить они решили прям там и набросились на него. Я, естественно, решил, что хоть Петя парень и крепкий, однако двое на одного — не честно, поэтому схватил инициатора и оттащил в сторону. Со вторым Петя начал бороться. Или он с Петей? Оттащенный же мной в сторону человек начал бить меня по лицу. Верней, хотел ударить. Вот я по-настоящему напугал себя: на душе — полное спокойствие и безмятежность, из эмоций — только жалость. Жалость за то, что испортили такой вечер и жалость, какую испытывают к уродам — ведь не виноват человек, что без мозга родился, верно? Ирония матушки-природы.

В общем, вернемся к нашему боевику. «Я — невозмутимое спокойствие Джека». В лицо мне летит кулак, я наклоняюсь вправо и вниз, в результате он проходит по касательной, не причинив никакого вреда. Мысли текут медленно и спокойно. «Что же ты, собака, по лицу бьешь? Совсем одичал, что ли?», — думаю я делаю один прямой короткий удар. В лицо. Как вы нам — так и мы вам. Почему-то этот парень сразу оседает и без чувств валится на спину, чем несказанно меня удивляет — потому что с виду он вполне нормальный.

В фильмах про злодеев меня всегда удручало одно — когда Добрый Герой бьет Злого Маньяка лопатой по голове, а Злой Маньяк валится без отключке, всегда почему-то следует отбросить лопату в сторону, и, пока маньяк лежа прохлаждается, с криками убегать прочь. Я бы стал добивать, пока лопата в руках. Не насмерть, но хотя бы до такого состояния, чтобы можно было безопасно связать и вызвать полицию.

Это было лирическое отступление, и то — кино. Я в нерешительности стою несколько секунд, после чего решаю, что человек просто симулянт, наклоняюсь в нему, и начинаю наносить короткие удары, ровно пять штук, а на душе — тихо и спокойно, никакой агрессии или увлеченности процессом. Нанеся пять ударов, я понимаю, что пациент встанет не скоро, оставляю его и иду помогать Пете. Они драться не стали, а решили побороться, поэтому обошлось без тяжких увечий. Тут набежала охрана, первого парня кто-то куда-то унес, второй ретировался сам...

И тут выяснилось самое забавное — парней было не двое. А человек десять. Они налетели на нас и начали бить. Побить они нас все равно не успели — их быстро оттащила охрана и поволокла нас всех к выходу на улицу, чтобы мы разбирались там. Тут я понимаю, что на улицу мне совсем не хочется, а пока мы в клубе — нас не убьют, объясняю ситуацию одному охраннику, другому... пока они нас тащат, кто-то успевает неизвестно откуда выбежать и очень неудачно раскроить Пете глаз. Вообще, сопротивляться мы не могли: нас тащила охрана, а всю компанию этих уродов мы в лицо не знали, а видели только этих двух, которые нарвались первыми. Поэтому защищаться было проблематично — просто не понятно от кого. Я пропустил один удар по лицу, мне немного разбили губу и кто-то умудрился, пока я разговаривал с охранником, подбежать и пнуть мне под ребра. А Пете попали в глаз... В общем, пока нас вытаскивали на улицу, где нас уже ждала половина этой компании, а вторая пыталась ударить нас, пока охранники нас выталкивали, на дороге попалась администратор клуба, и я высказал ей все: что их — десять, нас — двое, и замерзшие трупы на улице будут на ее совести. И тут оказалось, что нас на улицу никто и не выгонял!.. В общем, отделались легко — после того, как я на три раза объяснил ситуацию охранникам и администратору, охранники довели нас прямо до такси и мы поехали в больницу, зашивать Петю.

Вообще, позиция клуба в этом вопросе очень хороша — всех дерущихся просто выбрасывать на улицу, не вызывая даже милицию. То, что это часто заканчивается поножовщиной около клуба (как потом стало известно из достоверных источников) — мало кого волнует. Так что мы очень легко отделались. Впрочем, если охрана бы упорствовала в своем стремлении выкинуть нас на улицу, я стал бы бить стекла и делать все возможное, чтобы вызвали милицию. Иначе нас бы минимум сильно избили бы: как потом выяснилось, пацан, который все это затеял, (с которым я и подрался) отмечал в клубе свой день рождения с большой компанией. И что-то ему в нас не понравилась. Чувствуя себя защищенным, он полез к нам. В результате — я ему сильно сломал нос. Да и откачивать его должны были долго, судя по боли в моей руке... Естественно, нас бы просто так не отпустили бы. Я все это прекрасно осознавал, на душе было спокойно и тихо, я понимал, что сделаю все возможное, чтобы нас просто физически не могли вытолкать из клуба, а если бы это и произошло — я приготовился напоследок доставить кому-то как можно больше физических страданий.

А так — легко отделались. Пете, правда, зашили глаз... Ребро у меня перестало болеть меньше, чем через сутки, губа затянулось вообще очень быстро — где-то суток за двое, синяков на лице вообще не осталось, хотя удар был очень чувствительным, единственное, что болело больше всего — это костяшки пальцев. Уже три дня прошло и, думаю, еще дня три-четыре ныть будут. Хотя, если так сильно болит кулак — наверное, сильно у того именинника нос болеть должен...