Грыжа мира

Хотя я с этим не согласен. Если уж меня припрет считать весь мир моей же выдумкой, то горячий утюг будет воспринят мной как неопровержимое доказательство того, что, кроме всего прочего, я — мазохист.

Но есть одна вещь, которая спасает. (Я об этом уже писал). Если вы хотите испытать нечто более острое, чем заноза, загнанная под ноготь, нечто более экстравагантное, чем секс с бегемотом, нечто более односторонне, чем лента Мебиуса, если вы, наконец, хотите убедиться, что этот мир придуман точно не вами и не мной — купите журнал «Yes».

Есть такая вещь — скорбь за судьбы мира. Однажды Александр Ларьяновский в слегка выпившем состаянии назвал это «грыжей мира». Я тут же выпросил у него эксклюзивное право использовать его (название, а не Сашу) в качестве названия для моего будущего романа. «Грыжа мира» — звучит неплохо, согласитесь?

Обычно симптомы грыжи мира следующие: человеку кажется, что мы живем в худшем из миров (прямо-таки Шопенгауэр), что все не просто не улучшается, а с каждым днем ухудшается, что следующее поколение хуже теперешнего (в легкой форме это проявляется у всех, начиная с бабушек на лавочке), что мир вообще устроен очень глупо и как-то не так. При этом главенствующая эмоция — именно скорбь, грусть и уныние. Вит это называет минус-солипсизм, но это не совсем то. Минус-солипсизм (как его называет Вит) — это вера в то, что мир устроен несправедливо к одному, отдельно взятому человеку, то есть ко мне, любимому. А состояние «грыжа мира» — это скорбь в связи с тем, что мир несовершенен вообще, во вселенских масштабах.

Каюсь, был грешен. Как и всякий недорезанный интеллигент любил остро чувствовать себя грыжей мира. Философствовать о том, что этот мир катится к черту и так ему, черту и надо и о том, что будь моя воля, навел бы тут порядок — не самое плохое времяпровождение.

Однако в последнее время (относительно давно), что бы ни происходило, грыжа мира меня больше не беспокоит. Есть несколько правил, как быстро вылечить грыжу мира (если она вас беспокоит). Первое:

Грех впадать в уныние, когда есть другие грехи.

Второе:

We used to hate people
Now we just make fun of them
It’s more effective that way
(C) KMFDM, «Dogma»

Ну а если серьезно, то все чрезвычайно просто. Вы считаете, что этот мир абсурден? Поздравляю! Основной ошибкой при лечении грыжи мира является попытка убедить себя (или больного, если это не вы) в том, что это не правда. Что мир не абсурден, что кругом так много замечательного, что надо позитивно смотреть на вещи, и прочее... Как только начинаешь убеждать себя в том, что мир прекрасен — любое отклонение от этой замечательно построенной концепции начинает раздражать и эту самую концепцию рушить.

Искать в каждом плохом событии что-то хорошее — неплохая зарядка для ума. Но не более. «Меня избили на улице и отобрали все деньги, зато правая рука у меня все еще не сломана!». Вообще, «зато»-конструкции часто оказываются несостоятельными именно из-за своего «зато». «Я мне сегодня не повезло, зато повезет завтра». А завтра опять не везет...

В общем, я для себя нашел два решения. Первое (не самое лучшее) — оценивать все, как позитивное переживание. Безо всяких «зато». Причем «позитивное» — это громко сказано. «We used to hate people, now we just make fun of them. It’s more effective that way», — «Мы ненавидели людей, теперь они нас просто веселят. Это более результативно». Разумеется, потерю чего-нибудь серьезного пережить, как веселое событие в своей жизни, довольно проблематично, зато все остальное — легко. Когда в автобусе две бабки орут друг на друга матом, можно наблюдать на это дело со стороны и чувствовать себя как в дерьме вымазанным — а все потому, что думать в это время о несовершенности мира. А можно просто получать неуемное удовольствие от лексическо-семантических конструкций, порождаемых неугомонными бабками.

Абсурдность этого мира переживается абсолютно также. Переубедить себя, что мир не абсурден — тяжело, гораздо проще поменять свое отношения к абсурдности. Да, мир абсурден. Но это ж так весело!

Это решение, правда, не помогает во многих случаях. Возьмем, к примеру, Останкинскую телебашню. Когда она погорела, у многих людей началось подобие ломки. Самое абсурдное, и, соответственно, забавное — в том, что за эту метафору «ломки» самыми первыми ухватились телевизионщики и погнали ее в эфир. Весело было смотреть, как телевидение — ради всего-то красного словца — само себя называет наркотиком.

А вот если мы возьмем, например, затонувшую подводную лодку... Можно, разумеется, воспринимать это как нечто забавное, только вот ярлык циника от себя отскребать придется долго. Вот тут как раз и используется второй способ, более сложный, зато более эффективный. О нем — в следующий раз.

А теперь, собственно, к чему весь разговор. Если вы хотите испытать нечто более острое, чем заноза, загнанная под ноготь, нечто более экстравагантное, чем секс с бегемотом, нечто более односторонне, чем лента Мебиуса, если вы, наконец, хотите убедиться, что этот мир придуман точно не вами и не мной — купите журнал «Yes».

Раньше бы, глядя на журнал «Yes!», я бы долго охал, качал головой и говорил, что этот мир катится к черту. Теперь меня этот журнал веселит. Читать — одно удовольствие. Правда, до такой степени острое, (и в такой же мера сомнительное) что я стараюсь его испытывать как можно реже. Сестра у меня покупает «Yes!» и я время от времени беру поглядеть.

Свежая фишка, развеселившая до коликов. Я бы мог сказать, что мочился кипятком. Но так как среди читателей есть девушки и разные другие ранимые существа, вроде поборников нравственности, скажу совсем по-другому: я мочился жидким азотом. Помните Задорного? Так вот, он не имеет к этому абсолютно никакого отношения. Но следующий фрагмент текста нужно прочитать именно так, как это сделал бы он: с паузами и акцентами в нужных местах. Итак, цитата из журнала «Yes!», рубрика «Сеть»:

«Тэги (англ. tag — ярлык) — набор команд, позволяющий изменять параметры дополнительных настроек прямо во время чата. Например цвет текста или ссылку на Internet-ресурс, и т.д.»
(c) Журнал «Yes!», март 2001

[ to be continued ]