Да и не пишу почти. О чем писать-то? Очень сильно каждый раз веселит нытье некоторых на тему «Начальник — идиот, я — гений», «Никто меня на работе не ценит», «Кругом идиоты», «Как я загубил свою молодость на работе». Да, у всех бывают авралы, собственно, это и есть самое интересное в работе, но нытье, типа «меня не ценят», раздражает. Все предельно просто: если начальник дурак, то почему он начальник, а не ты? Если тебя не ценят — иди и ищи место, где ценят. Так ведь нет — будем зубами держаться за работу, но при этом ныть, ныть и ныть. Где-нибудь в ЖЖ, например.
Видимо, не такие уж мы и ценные сотрудники, раз не можем бросить все и уйти, не опасаясь «найду ли я работу?» и «что я буду есть завтра?». А?
— Беда в том, что «серьезные дядьки» тебя серьезно не воспринимают о сих пор. Даже Новосибирске. И отчасти тебя боятся, потому что ты «сам по себе». Я просто это своими ушами слышал. — Чтобы воспринимали — это нужно уметь Щеки Дуть. — Ну не в том смысле, что боятся, а что боятся с тобой дела иметь. Может быть ситуация изменилась уже, конечно. Это давно было. Просто вокруг тебя много мифов, а о тебе реальном мало кто знает.
Диалог в аське
На самом деле это не беда. В том плане, что я не пропаду. Нет, конечно, у меня довольно забавное отношение к работе, но не до такой степени, чтобы... Относительно работы у меня довольно странные требования: чтобы это было интересно, и чтобы платили деньги. Неинтересно, либо не платят — до свидания.
Я тут как раз думал на эту тему. Оказалось, что с 1997 года, то есть, практически, всегда, в отношении моей работы соблюдалось два правила:
1. Меня всегда звали куда-то работать. Я не рассылал своего резюме, не искал работу, и проч. и проч. Просто находились люди, которые находили меня и говорили: «Работать будешь?». И, что удивительно, я часто соглашался. (Мелкие фрилансерские работы, разумеется, не в счет. Вы можете представить фрилансера, которого самого зовут? Хотя бывало и такое).
2. Меня никогда не увольняли. Уходил я сам, преимущественно без скандалов. I hope so.
Было то, что можно назвать исключением. Работал я в «Домашнем компьютере» и вел там две рубрики: «Колесо обозрения» (про Сеть) и «Сундучок Смирнова» (про софт). Позвал меня туда главный редактор лично. Потом в «ДК» с какого-то перепугу сделали редактором Козловского, после чего мне (и не только мне, судя по CC:) пришло два письма. Первое письмо — на тему «все старые авторы идут нахуй» и «вы, конечно, можете продолжать писать, если нам понравится — опубликуем, но ничего не обещаем, у нас свои хорошие авторы есть, а вы — гавно». Второе письмо — очень смешное. Что-то типа «Если вы хотите, чтобы ваша рубрика осталась, приходите в четверг к нам в редакцию лично и обосновывайте ее необходимость».
Я тогда был мальчиком вежливым, поэтому не стал писать им, что они, мягко говоря, ебанулись™, ибо если им не нужна рубрика — пусть так и скажут, а если хотят увидеть меня лично, то пусть (масквичи поганые) придут ко мне в четверг в Новосибирск сами. «Нет, уж лучше вы к нам». В общем, эта Козловщина очень смешно со стороны смотрелась. Ну не нужны авторы — так и пишите, зачем эти оправдания в стиле «абаснуйте свою нужность»?
Наверное, это можно считать увольнением?
Собственно, из-за этих двух пунктов у меня, конечно, не создается ощущения, что я уж совсем нарасхват, но создается ощущение, что я не самый последний специалист и не пропаду. Соответственно, может у меня и завышенная самооценка меня, как работника, но работу мне все еще предлагают время от времени, что говорит о том, что не такая она и завышенная, все-таки. Сам я ее считаю даже слегка заниженной. Конечно, с 1997 года — это не так уж и много, но я еще не до такой степени старый.
Что же касается мифов и то, что меня «боятся». Думаю, что есть такое. Личность я одиозная, верней, выгляжу одиозной личностью (что, все-таки большая разница для тех, кто понимает).
Миша раскусил меня и сказал недавно, что я не переехал в Москву по одной причине: «Вопрос лишь в том, что тебе никто еще не сделал предложения, от которого трудно отказаться». При этом мы сошлись во мнениях, что если я начну сам искать работу в Москве, то я ее, разумеется, там найду. Так ведь нет — смотри пункт 1.
Так что в Москву я приеду не скоро. Тут еще дело и в том, что некоторые люди готовы ехать в другой город на таких условиях, которые я даже в Н-ске считаю для себя неприемлимыми. Может быть, я просто зажрался.
Но если кто-нибудь из Москвы, наконец, сделает мне предложение от которого сложно отказаться, то... мне будет сложно от него отказаться. Это ведь предложение, от которого сложно отказаться, а не какая-нибудь фигня. Так что я не буду себя мучать и, скорее всего, просто не откажусь.
Как у работника, у меня есть свои заморочки. Например, я не трудоголик. О, нет. Но если работа меня увлекает — меня нельзя от нее оторвать. Если я не понимаю, зачем нужно что-то делать, то мне очень сложно заставить себя это сделать. Иногда (но редко) доходит до маразма — если за пол-часа нужно сделать что-то бессмысленное, то я могу час проспорить о бессмысленности. Правда, спорю я очень редко. У меня четкое неприятие слова «мы». Чуство коллектива, однако, есть, но говорить «мы сделали это!», когда твоей заслуги в этом — от силы 10%, — глупо. А говорить «мы сделали это!», когда твоей заслуги 90% — тоже глупо, ибо если твоей заслуги 90%, то не проще ли сказать «я сделал это»? Ну и потом — все-таки, я много чего умею делать. И делать неплохо.
Кстати, надо по поинтересоваться у бывших работодателей, не слишком ли я тошнотворный работник. Думаю, что не слишком.
Уф. Вот, собственно и все.
Наверное, все это было к тому, что одни хорошие люди (действительно неплохие люди, чё) сделали мне предложение (в Н-ске, так что в Москву я пока не еду), от которого я почему-то решил не отказываться. Во-первых, с этими людьми уже было однажды приятно замечательно весело работать. Во-вторых — должность, по-моему, довольно интересная (как меня легко на это купить, а). Ну и в-третьих, даже деньги обещают платить.
Такие дела.
