Степень вмешательства
Давно я вам ничего не писал и мне кажется, разучился. Я даже не могу выделить одну главную мысль в этой заметке. Не могу даже выделить две не главные! Впрочем, жена говорит, что это всегда так, я или лаконичный, или лаконичный, но много. «Вот кого надо было назвать Лаканом».
...
В последнее время много думаю о том, что люди, даже специалисты (всякие психологи) довольно плохо оценивают, скажем так, разнообразие людей. И к тому же плохо себя знают.
...
Оппоненты ему возражают, что он-то просто необразованное говно, не понимающее всей сложности человеческой психики. Наверное, так и есть, но ему это не понять, он же не образован.
...
Смотри также бессмертную заметку про жопу, на которую я постоянно ссылаюсь, может, чаще, чем нужно.
...
Кроме того, человек мыслится, как... нормальный. Дескать, если у него убрать проблему, то остальное всё хорошо, но это тоже опять «присутствие»: у человека есть всё, а ещё есть проблема.
...
Да и часто идея про то, что «надо идти в глубину» и что краткосрочные методы туда не идут, а долгосрочные таки да, тоже не обязательно верна. Суровая правда жизни состоит в том, что есть люди без глубины, как есть, например, люди без «настоящего self»: оно просто не выросло.
...
Или, например, идея о том, что внутри этого клиента много ненависти, и когда он начнет ее выражать, то это будет прогрессом. Часто же бывает, что внутри его много недифференцированного аффекта, который может когда-нибудь стать ненавистью.
...
Психоанализ показан далеко не всем, и некоторых людей надо до него доращивать (см. Дэвид Белл или даже Винникотт). Тут мы находимся в щекотливом положении, потому что когда человек не дорос до психоанализа (или терапии), с ним занимаются, очевидно, чем-то другим, то есть, доращивание до психоанализа им ещё не является.
...
Ну, про это я уже писал: «легко лечить здоровых», все направления, начиная с психоанализа, начинались как способы лечения невротиков и эволюционируют в сторону лечения более «нарушенных», часто модифицируя психоаналитическую технику.
...
Как же происходит «отращивание» того, чего не было? Есть простая идея из теории объектных отношений, которая в опошленной формулировке звучит так: дескать, на терапии человек впервые получает опыт «нормальных» отношений, и аналитик становится хорошим «внутренним объектом», типа хорошей мамы, которой никогда не было.
...
Звучит прекрасно, но есть подвох. Во-первых, в том же ортодоксальном психоанализе есть принцип абсистенции: терапевт не должен удовлетворять потребности клиента для того, чтобы они стали наглядными. Во-вторых, терапевтические отношения настолько искусственные (но при этом все еще настоящие), что в терапии человек получает опыт терапевтических отношений, но никак не «нормальных». Многие потом напарываются на это в обычной жизни — например, что партнер не терапевт и в попку не целует (должен ли терапевт целовать в попку тоже идея открытая для обсуждения).
...
Я же более фривольно использую слово «научить»: дать то, чего у человека не было. Даже «узнать себя» — тоже вполне себе «научить». Научить человека самому себе.
...
Обучение через подражание — это сейчас стандартная практика обучения детей. Мальчик не только сам хочет быть как папа, но и даже если не хочет, то и выходов у него не особо много.
...
Помню, много лет назад какой-то талант выпустил книгу о том, как быть хорошим отцом. Обсуждая ее с клиентом, мы в целом сошлись на идее «нет, ну, так любой дурак может». Автор описывал, как он ходит c детьмя в походы, занимается спортом, и прочее и прочее из открытки «хороший отец», и это, оказывается, так просто! А где-то в другом месте автор раскрывает тайну: его отец делал с ним всё то же самое.
...
Но так ведь действительно любой дурак сможет! «Просто повторяй». Не думай, повторяй. А вот если у тебя отца не было, то книжка эта читается из позиций классовой ненависти.
...
Обучение из подражания связывает нас с идеей традиционных обществ, ибо что есть традиции, как не подражание предкам? «Минусы» обучения через подражание тоже понятны: авторитаризм с одной стороны и неумение думать своей головой с другой.
...
Обучение через непонимание — это метод открытий. Можно даже сказать, научный метод или метод эксперимента. Fuck around and find out.
...
Получается так: на одной стороне, очень грубо говоря, находятся те, кто знают, как клиенту жить, особенно если научно-проверено, знают, что такое хорошо и что такое плохо, занимаются как эксперты консультированием и прочими смертными грехами. На другой стороне — «клиенто-ориентированные» психологи с их наивной идеей, что клиент сам эксперт своей жизни, ему надо просто дать пространство и следовать за ним, он куда-то обязательно нас выведет. Терапевт просто «подсвечивает» (ненавижу это слово, оно как раз из набора тех). При этом он знает, куда светить. Значит, все-таки, что-то знает, но придуряется. А ведь должен же «быть тупым, ленивым и аморальным», да-да.
...
Психоанализ, как я уже писал, в корне своей глубоко гуманистичен. Давайте покажем человеку его самого, и он дальше сам решит, как жить.
...
Приходит клиент к Роджерсу:
— У меня проблемы,
— У вас проблемы.
— У меня ненависть к себе.
— У вас ненависть к себе.
— Я хочу покончить с собой.
— Вы хотите покончить с собой.
Клиент подходит к окну и выбрасывается с двенадцатого этажа.
Роджерс:
— Чпок...
...
С другой стороны, идея о том, что сначала надо научиться играть музыку, а потом уже учиться импровизировать, в целом интуитивно понятна и не вызывает отторжения.
...
Или когда очередной гуманистический терапевт говорит «человеку нужен человек», я подозреваю то же самое. Человек, у тебя вообще свои слова есть?
...
Как мы узнаем, что у тебя есть личность, если ты ничем не отличаешься? В том же котле сидят психологи, пишущие свои тексты через ChatGPT.
...
Не то, чтобы я их осуждаю, просто сама идея мне кажется максимально абсурдной. Психолог публично признается, что не владеет своим главным инструментом: языком.
...
Чтобы передать словами нечто, касающееся переживания жизни, нужно, чтобы сами слова были живыми. Когда слова живут и дышат, они похожи на музыкальные струны. Полный резонанс струны или фразы надо услышать во всей его предполагаемой неточности. Используя язык в создании теорий и в аналитической практике, мы должны стремиться быть скорее творцами музыки, нежели исполнять по нотам. Единственная возможность достичь этого — принять, что слово или фраза не являются застывшей точкой, что они в каждое следующее мгновение звучат иначе и означают иное, чем за миг до этого. Когда пациент просит меня повторить то, что я только что сказал, я отвечаю, что фактически не могу этого сделать, потому что тот момент уже прошел. И добавляю, что и он и я можем попытаться высказать нечто, что будет иметь своей отправной точкой его чувства по поводу того, что только что произошло.
...
Слова и предложения, как и люди, вечно находятся в движении. Попытка зафиксировать значение слов и предложений превращает их в безжизненные конструкции, неподвижные застывшие клетки, распластанные на лабораторных стеклышках и лишь отдаленно напоминающие живые ткани, из которых они извлечены. Когда язык аналитика или анализируемого застывает, он больше не годится для передачи живых человеческих переживаний. То, что я хочу сказать об использовании языка в аналитическом диалоге, хорошо выразил А.Р. Аммонс (Ammons, 1968), сравнивший живой язык поэзии с прогулкой: «Прогулка подразумевает человека в целом; она неповторима; ее траектория возникает и разворачивается; ее движение характеризует гуляющего».
...
И там же —
...
Обращаясь к использованию аналитиком языка в аналитическом диалоге, я рассматриваю этот вопрос с точки зрения, отчасти противоречащей идее о том, что цель аналитика при использовании им языка — быть таким живым, точным и проясняющим, как только он может. Рассматривая эту концепцию аналитической задачи как частичную правду, я чувствую, что она должна находиться в напряженом отношении с другой частичной правдой: для аналитика существенно важно использовать язык, который вызывает особую форму возбуждающей, иногда сводящей с ума и почти всегда приводящей в замешательство неясности. В анализе, как и в поэзии: «Речь — это не просто неприличное, грязное молчание, / которое очищено. Это молчание ставшее еще неприличнее, грязнее» (Stevens 1947). Язык аналитика должен включать в себя то, что еще не имеет утвердившегося смысла. Смысл постоянно превращается во что-то новое и в этом процессе он постоянно уничтожает себя (подсекая свои собственные претензии на определенность). Существенно важно, что язык аналитика воплощает в себе напряжения вечного процесса борьбы за порождение смысла, на каждом шагу вызывая сомнение в смыслах, к которым «пришли» или которые «выяснили».
...
Пациент, около шести месяцев проходящий анализ, недавно сказал мне нечто, что я воспринял как высшую похвалу, хотя он не хвалил меня сознательно. «Вы не говорите по-английски. То, что вы говорите, ясно до тех пор, пока я не начинаю думать об этом. Это не похоже на какой бы то ни было английский язык, который я слышал раньше. Вы выбираете свои слова очень тщательно, и в каком-то смысле они необыкновенно точные, но по какой-то причине они очень путают. Я почти всегда чувствую, что вы сказали больше, чем хотели сказать».
...
Аналитическая пара никогда не добивается полного успеха в этом предприятии, но борется в языке и с его помощью, чтобы преодолеть саму себя (свою собственную склонность к кружению).
...
Получается, что (наверное, это все-таки главная мысль заметки) доращивание — это просто стимуляция роста (клиент в любом случае растет сам): мы раздражаем клиента, сталкивая его с непониманием, и в раздраженных участках он вынужден что-то отращивать. Есть соблазн дать ему что-то готовое, but don’t! Вдруг не приживется, как демократия в России.
...
В этом случае, понятно, как: очевидно, что клиент, в достаточной, но не чрезмерной мере фрустрированный «пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю, что», должен изойти на говно сам.
...
Но есть нюанс. Мы совершенно не обязательно стоим на позициях гуманизма, потому что, как я люблю говорить, «человек — это вопрос вкуса», и мое предпочтение к самостоятельности и к тому, чтобы терапевт не сильно лез со своими знаниями может быть банальная шизоидность, а никакой не гуманизм. С другой стороны, я никогда и не скрывал, что это всего лишь мои симпатии и антипатии: то, что я нахожу КПТ унизительной практикой совсем не значит, что это верно и для других.
...
Это тоже мой любимый head-scratcher: почему люди не могут просто сказать: «я терапевт-анальник, тревожный пирожок и мне нужно, чтобы было всё понятно, поэтому предпочитаю доказательные методы»? Нет, они говорят «доказательные методы круче всех».
...
(Разумеется, дихотомия про два типа обучения ложная и нужна только для удобства размышлений. Мне кажется, у «нормальных» людей отец — это то, что нужно перерасти: сначала мы подражаем и слушаемся, а потом, во второй половине жизни осмысляем, чему же мы подражали и кого слушали. Но что делать не нормальным, типа нас?).
...
Я писал, что терапия — это раз-воспитание. А не пере-воспитание, поэтому вопрос о том, насколько терапевт должен быть активным, чтобы это не превратилось в перевоспитание, остается открытым.
...
Помимо разнообразия людей, которое мы недооцениваем, следует хорошо знать и свое разнообразие, потому что ты тоже человек. Здесь мы быстро приходим к выводу, что размышления «какой я терапевт?» лучше осуществлять не в поле «плохой-хороший», а, натурально, «какой?».
...
Ну и в заключение не могу не упомянуть Случай с Конвертами. В том те Тредсе есть женщина, психоаналитик, которая называет своего психоаналитика — Психоаналитиком с большой буквы, как и Психоанализ.
...
Мнения разделились. Одни действительно считают это Психоанализом и считают, что Психоаналитик должен о такой неописуемой красоте написать книгу, другие считают ее просто истеричной истеричкой (тем более, что она сама подтверждает этот диагноз).
...
А Лакановский психоанализ — дрочево. Но если серьезно, то одно из спорных, но очень понятных (напоминаю, что теоретически можно обосновать вообще все) нововведений состоит в том, что Психоаналитик может закончить сессию в любое время, когда сам решит, что это уместно. Таким образом он ставит важную Точку. А дальше клиент уходит думать сам.
...
Идеально же, нет?
...
Но может быть и так: девушка годами носит расписные конверты, аналитик это не обсуждает, ждет, когда она начнет говорить об этом сама. При этом заканчивает сессии через 6,7,15,20 минут. Сама она не начинает, но при этом уже неделю сливает годовые запасы фотографий конвертов в Тредс, возможно, вместе с напряжением, и получает там много внимания.
...
...Может, аналитику стоит дождаться нормального окончания сессии?
...
… некоторые аналитики пришли к идее «правильной техники», то есть техники,
которая хороша для всех пациентов и для всех аналитиков независимо от их индивидуальных качеств.
Если я верно представляю себе положение вещей, то «правильная техника» — это химера из ночного кошмара…
...
Мне кажется, что это чё-то слишком удобная позиция: с одной стороны ты не вмешиваешься, ждешь, когда клиент заведет разговор сам, с другой — можешь закончить сессию когда угодно. В непогрешимых людей я не верю, и если бы у меня была власть прерывать сессию под предлогом, что я решил, что клиенту нужно сейчас именно это, я бы не знал, что с ней делать. Хотя нет, знаю: предал бы лакановский психоанализ. (Опять-таки, справедливости ради, в нем терапевт может так делать, но не обязан).
...
А, нет, подождите, я это не писал, но вы должны были прочитать между строк. Очевидно, что выбор «какой ты терапевт?» и даже выбор школы — это продолжение личности. Очевидно, что личности любят глорифицировать свои патологии.
...
Например, я люблю самостоятельных клиентов, потому что сам самостоятельный, потому что самостоятельность это хорошо и правильно жертва неглекта в детстве. Это значит, что я могу прекрасно обосновать и себе и другим предпочитаемую степень невмешательства, но это так же значит, что я совершенно не подхожу тем, кого надо нянчить и кормить сиськой. (Вы заметили, с каким презрением я сказал «сиська»? Вам не показалось).
...
Впрочем, у тех, кто обещает решить проблемы за одну сессию, даже дрочева нет.
(еще 1092 слова)
Ишь, говна какая!
Виссарион Григорьевич Белинский едет по вечернему Петербургу на извозчике. Извозчик видит — барин незаносчив, из простых, пальтишко на нём худое, фуражечка, — в общем, можно поговорить. Спрашивает:
— Ты, барин, кем будешь?
— А я, братец, литературный критик.
— А это, к примеру, что ж такое?
— Ну вот писатель напишет книжку, а я ее ругаю…
Извозчик чешет бороду, кряхтит:
— Ишь, говна какая…
...
На этот раз драма разворачивалась в трех постах, так даже наглядней. Цитировать не буду, чтобы не порочить человека, хотя это было бы проще, но перескажу, как характерный вообще сюжет.
...
В первом посте девушка пишет, что рассказывала психологу о том, что ее булили в школе, он после этого пошутил (вообще не про нее), ей показалась, что он такой же, как и они все и ее дурой назвал, этовообщенормально?
...
Во втором посте она пишет, что «поговорила с психологом, он все признал». (Это, кстати, прогресс, обычно нерадивого психолога бросают на предыдущем шаге). Выяснилось, что психолог видел, что клиентке тяжело, и решил помочь шуткой разрядить атмосферу. Дурой не называл, ничего такого не хотел, считает умницей, сожалеет о случившимся и сделает выводы, сходит к супервизору.
...
И, наконец, третий пост: «Я все-таки ухожу, потому что раньше никогда не уходила от абузеров, а теперь могу!». И в комментариях все те же 90/10.
...
Это сводит проблему к известному нехорошему тренду «Что такого сказал ваш психолог, что вы решили уйти», про который я уже писал.
...
Верный ответ известен, неделикатными словами он звучит так: человек больной и оценивает реальность неадекватно (у него кПТСР), одна из задач терапевта — помочь начать оценивать более адекватно. Проблема в том, что терапевта человек тоже оценивает... по-своему, и «как этого абъюзера теперь слушать?».
...
Вообще, «все люди живут в бреду» — это моя формулировка, позволяющая примирить более больных с менее больными. У всех свой «внутренний мир» и все «художники, они так видят». Все люди равны, просто одни более равны, чем другие.
...
(Я борюсь за свободу таким словам, как «больной», «бред», «вылечить» — всем должно быть очевидно, что мы никого не шеймим и не «патологизируем», а слова просто хорошие, жаль терять. Вот и слово «патология» тоже неплохое, например).
...
Сначала в терапии мы учим таких людей любить и слушать себя... потом они уходят из терапии, потому что послушали себя и решили, что ты абьюзер. Про застревание в этой парадигме я тоже уже писал.
...
Как известно из буддизма, путь к любви к людям лежит через любовь к себе, а я обычно говорю, что путь к гуманизму лежит через себя, и не в том плане, что через себя надо переступить. Ты сначала узнаешь, что ты нежная уникальная снежинка, а потом вдруг оказывается, что другие — это не страшные тени в твоей голове, а тоже снежинки. И тоже заслуживают любви и уважения, как и ты! Это невероятно!
...
И если «себе надо верить», то и другим верить тоже можно.
...
Когда твои чувства («твой кПТСР») говорят, что тебя абъюзят, но ты уже прошел стадию «если кажется, то не кажется» и «надослушатьсебя», и у тебя уже есть сомнения («А вдруг я брежу?»), да и сам человек говорит, что не абъюзит...
...
Терапевт не желает зла, но «триггерит» травму, хотя правильней было бы сказать «травма триггериться». (Посмотрите, терапевт снимает с себя ответственность!).
...
Напрашивающийся выход уберечь себя от триггеров, «я убираю весь негатив из своей жизни», конечно, прекрасный, как и «если мне плохо, то это точно негатив». Но вдруг терапевт не «психолог тоже человек», а действительно тоже человек, и при этом человек хороший? Лучше не бывает. Бывает, но это нарциссы и love bombing. То есть, терапевт — это as good as it gets. («Лучше не бывает» еще не значит, что это что-то хорошее).
...
Знаете эту шутку, что «терапевт это менеджер по связи с реальностью»? Вот, это она. Я бы сказал «представитель принципа реальности» («по Фрейду»), но тогда это не шутка.
...
Клиент всегда «ненадежный рассказчик», и вполне может приукрасить ужасы психолога. Или, как я люблю шутить, «вы вообще больных людей зачем слушаете, они же даже к психологу ходят!».
...
Просто, как теперь принято говорить, «тут все неоднозначно, и всей правды мы, конечно, никогда не узнаем». Даже если и узнаем, донести ее до автора поста невозможно из-за ее травмы.
(еще 532 слова)