Хочется, конечно, написать что-то типа «посмотрел в зеркало, и понял, что я рыхлый жирдяй в свои 33, и так жить нельзя», но, к сожалению, это не так. Организм сам знает, что ему не нужно — от колы и алкоголя отказался очень давно, мясо не любит, спит хорошо. Йога и всякий эпизодический фитнесс, опять-таки.
Никакого фашизма, все очень мягко. В этом и проблема: не хватает «силы воли» выйти на режим «четыре обязательные тренировки в неделю», поэтому на животе 4 кубика, а в не 8, и все проходит по схеме «че-то давно йогой не занимался, уже неделю почти!», после чего еще пару недель добросовестно занимаюсь и снова забрасываю на неделю.
При этом прогресс все равно есть, и согласно принципу «In the land of the blind, the one-eyed man is king» выгляжу лучше всех ровесников.
Но вот три недели назад вдруг внезапно вспомнил, что у меня есть жена (у которой та же проблема: она не страшная и не толстая) и нашел ей (и себе) программу физического развития на 10 недель. Вот уже три недели не пропускаем тренировки, мне интересно, оно еще через 7 недель войдет в привычку или все так же нет? Практика показывает, что все эти «месяц себя помучай, а потом это войдет в привычку на всю жизнь» со мной не работает. Я себя, конечно же, месяц помучаю (когда я отказывался от мучений), но, похоже, у меня в жизни так и нет ни одной «привычки». (Кроме привычки додумывать за других).
А велосипед купил не поэтому. Просто логично же, что по приезду в Академ надо купить велосипед, когда растает снег. Велосипедов тут на улицах кучи. Прям маленькая, бедная, но гордая Европа.
Получаю огромное удовольствие от общения с продавцами (может, в Москве такое тоже есть, в каких-нибудь бутиках для миллионеров, но я там не был). Вежливые, неторопливые и расслабленные. Сегодня, например, выбрал уже велосипед, вышло дороже, чем планировал по бюджету, но выбор на мой рост был небольшой, а уходить без велосипеда не хотелось.
Собираюсь оплатить, и тут продавец говорит, мол, давайте вы «купите» скейт, у нас акция «скейт + велосипед = скидка 10%», и эта скидка 10% выходит такой, что в сумме скейт и велосипед дешевле, чем просто велосипед.
Ну, я согласился, конечно. Очень странная акция.
План, в общем-то, такой: довести тело жены до журнального состояния, использовать ее, как портфолио (сам я слишком ленив) и начать брать деньги за фитнес-коучинг с других людей — так же, как я беру деньги за гадания на Таро, консультации по Духовному Росту и помощь в половой сфере (то есть «никак»).
Ну или вот еще история про жену (на самом деле про меня, я обманул!).
Катя устроилась на работу, после долгого перерыва, вызванного двумя детьми.
Так как старшему шесть, выходит, что она шесть лет не работала (в коллективах).
Устройство на работу сопровождалось фрустрациями на тему «я не справлюсь, ааааа».
Недавно подходит ко мне и говорит примерно следующее:
— Мое Солнце и звезды! Люди, оказывается, не работают! Вообще. То есть абсолютно. Вернее, работают, но с отрицательным КПД.
— Ну да, тоже мне новость. А что случилось?
— Да ничего, я забыла за шесть лет, как это оно. У меня перед глазами только один пример — это ты, любимый!!! Вот я и думала, что от меня на работе будут требовать чего-то подобного. Конечно, я думала, что я не справлюсь!
— Самое лучшее время в сексе — это 20 минут до и 20 минут после. Этакий aftertaste.
Знаете, как переводится «окрошка»? Помимо «okroshka», что ни о чем не говорит. «Cold kvass soup with chopped vegetables and meat». И ведь не поспоришь. Поэтому разговор ведется на привычной смеси двух языков, просто ради сокращений речевых усилий. У каждой социальной группы — свой диалект, группа «я и мои воображаемые друзья» — не исключение.
— Пожалуй, соглашусь, — согласился я, пожалуй.
— Да любой мужик за 30, которому спермотоксикоз не давит на мозг, так думает.
— Ну, далеко не любой, есть нюансы. По знаменитой классификации игроков я — эксплорер, в сексе. А не ачивер. Мне как-то лишние звездочки на фюзеляже ни к чему, только краску переводить. Цель сегодня трахнуть Лену, а завтра — Машу уже не стоит. Может быть, лет десять назад — да. А теперь мне интересней в девушке поковыряться (pun intended).
— Расскажи мне об этом! Я в WoW только так эксплорер и играю, но есть свои минусы.
— Медленно качаешься? Ганкают? Нет эпиков?
— Да-да, все перечисленное. Ну ты же понимаешь, что когда начинается взаимное проникновение, начинаются и привязки. Они думают, что интересны тебе, как личность! А у тебя просто стиль игры такой.
— Сам мучаюсь, э! Но это как щенки и радуга: все, что нас не убивает — делает нас сильнее. С точки зрения нормального половозрелого самца я дефективен, секс на одну ночь и ковровое осеменение мне не интересны, а страсть к познанию и поиск правильных кнопок делает меня практически идеальным любовником — ну, в глазах женщин. Но мне-то от этого не легче! Особенно тяжело, когда девушка считает, что их у меня уже 10, а она будет 11-ая.
— У тебя на лице просто написано, что их у тебя 10. Как в augmented reality. Видел на айфонах такая штука? Виртуальное изображение проецируется на картинку из реальности. Бабы результирующую картину и принимают за правду. Чисто потенциально их у тебя действительно 10, а она действительно 11-ая.
— «Потенциально». Ну, да, конечно. Надо меньше говорить «нет». А то как баба, блядь. Так, я побежал, у меня через 20 минут клиент.
— Давай, а я спать.
Я мысленно хлопнул собеседника по плечу, закрыл ноутбук и одним глотком допил остывший кофе. Все, кто презренно кривят губы на слове «виртуальное общение» — идиоты.
Минусы, видимо, кроются в слове «виртуальное». Да, мы никогда не видели друг друга и почти не обращаемся к друг другу по именам, но взамен имеем возможность выходить (или не выходить, что тоже прекрасно) на связь когда угодно, игнорируя даже банальную географию — он давно свалил в одноэтажную Америку, в город-не-помню-его-названия (а «настоящий» друг запомнил бы) и сейчас ляжет спать, а у меня начинается трудовой день в Москве, в которой я прижился, как грибок в питательной среде.
К тому же — очень легко быть откровенным с буковками на экране. Они не осуждают. Просто не умеют.
Я — «шоппинг ассистант».
Это не сложно.
Одеваешься, как , с одной стороны — вроде бы классика, с другой — пикантная деталь в виде роговых очков, вытащенных из 60-ых так называемыми хипстерами (жалкие мартышки) намекают на связь поколений и на то, что мода бегает по кругу. Так же мягко улыбаешься — теперь это можно себе позволить, в отличие от напористого стиля, с которого пришлось начинать, когда был не известен и требовалось производить впечатление. Сейчас мои контакты передают из рук в руки по дружбе, вместе с рекомендациями, исключающими необходимость что-то доказывать.
Главное — харизма, а вовсе не знание того, что в этом сезоне белый — это новый черный. А харизма накачивается так же, как и мышцы — изнурительными тренировками. Плюс хотя бы минимальное чувство прекрасного, что тоже поддается тренировке.
Как правило, я беру деньги за то, что меняю одну дорогую безвкусную хуйню, надетую на клиента на другую, чуть более дорогую и чуть менее безвкусную. Сначала я даю клиенту шанс — говорю не то, что он хочет услышать, а то, что стоило бы сделать. Чаще клиент предпочитает платить за то, чтобы не меняться. «Слишком радикально».
Что ж, «кто девушку обедает, тот ее и танцует». В конце концов, если люди просто хотят купить мое время в качестве приятного попутчика по цене элитного эскорта — это их право.
Иногда они хотят купить и ночь после. Хотя даже у меня есть стандарты.
Но их немного.
Если девушке за 26 и у нее нет детей, то она должна следить за собой. «Это гормоны», — объясняют они магические изменения, превратившие золушку в тыкву. Возраст такой. Ну да.
Гормон лени. «Острый шлангит», как говорил мой папа, правда, по моему поводу. Папа еще тогда знал, что я вырасту паразитом и тунеядцем. Но, конечно, не шлагнит — я следил за собой с остервенением нимфетки, ищущей олигарха.
Фитнес, йога, бассейн, велосипед, массаж, маникюр, педикюр. Я часто шучу, что в списке остается только отбеливание ануса.
Соль шутки — помимо смешного слова «анус» — состоит в том, что если бы мне действительно пригодилось бы отбеливание ануса, жизнь стала бы в разы проще и понятней.
«Трутень», — еще говорил мой папа. Это правда, я — трутень, узко специализированный на перекладывании сотого процента нефтедолларов из одного кармана — чужого, в другой — мой и такой родной. Специализация — для насекомых, pourquoi бы ne pas, да? Простите за мой французский.
Так, что еще? Острые черты лица, можно даже морщинки, но ухоженные. От девушки не должно веять пирогами, блинами, борщом и приятными уютными округлостями, даже в лице. Это меня настораживает.
Совершенство тоже пугает, во внешности должно быть что-то, что девушка считает изъяном, но от чего лично ты заводишься.
Остальное не принципиально. Теряю волю от рыжих (а кто нет?) и от брюнеток с каре. Зеленые или синие глаза автоматически дают +10 к обаянию.
Отдельным пунктом идут влагалища — они так же индивидуальны, как и лица и так же порой страшны, причем хорошее лицо не гарантирует красивое влагалище — и наоборот. Да, это принципиально — если повезет, я с влагалищем буду общаться не меньше, чем с лицом.
Но это сразу не угадаешь, конечно.
Пожалуй, всё — стандарты на этом заканчиваются.
Клиентка до стандартов не дотягивает, но ведь это не повод быть невежливым?
Верзила без грудей, но стройная от природы, мезоморф. Мы скрыли это, купив сарафан с завышенной талией, сместив акцент на и без того длинные ноги, сделав их недостижимо шикарными и платье в виде розы, обтягивающее снизу и пышно маскирующее верх. Ну, раз кроме ног похвастаться и нечем. Попу я бы на ее месте подкачал бы, пока попа не подкачала тебя, хаха.
Про попу я все-таки сказал вслух, встретив вежливое недоумение. «Я и так стройная». Не настаиваю.
Дура.
Девочка с попой мальчика — это лучшее, что может быть в этом мире. «И вдоволь, и без греха».
И отбеливание ануса, да.
Вечером — смотрины. Переодеваюсь в джинсы и футболку со смешным рисунком. На палец надеваю кольцо. «Обручальное».
В семи случаях из десяти это — мгновенный облом. В остальных — сигнал «мы же не будем ебать друг другу мозг, да, детка?», распознаваемый правильно. Ну, меня устраивают шансы.
Теперь я — программист. Во-первых, ценовая категория. Средний чек в кафе сразу падает раз в пять. Отсекаем гламурных сучек, берущих 10000 за ночь, часто не напрямую валютой (не проститутки же!), а опосредованно, через подарки. Программисты не шикуют, и девушки это понимают. Во-вторых, программисты занудны, но стабильны.
Если все идет хорошо, то я — ведущий программист. Это намекает на потенциальную руководящую карьеру, а это уже сексуальней.
Встречаемся в кафе.
Юля. Первое впечатление от виртуального общения позитивное. Понимает шутки, вовремя хихикает, вероятно, не полная дура. Назначаю встречу.
Внешне все хорошо: немного вздернутый носик, черные короткие волосы. Рубашка. Короткая юбка. Озорные коленки. Я внимательно слушаю, задавая стандартные вопросы на определение проблемных зон.
«А расскажи о своем отце?».
Я не раздеваю ее взглядом — раздеть ее я смогу и с закрытыми глазами, если вы понимаете, о чем я.
Я подхожу сзади, с двух сторон беру ее за руки чуть ниже плеч, мягко, но уверенно поддерживая, и губами легко касаюсь шеи, чуть выше выступающего седьмого позвонка. Короткие волосики тут же едва заметно приподнимаются, главное — не переборщить, чтобы девушка не покрылась гусиной кожей. (Люблю короткие прически, с длинной пришлось бы удерживать волосы одной рукой, впрочем, с длинными подходит вариант поцеловать в районе внешнего края ямки Моренгейма. Если вы даже не знаете, где у женщин клитор, этот шаг можно пропустить).
Сзади — беспроигрышный вариант, мечтательные особы тут же запустят воображение, а те, кому надо бесстыже смотреть глаза в глаза (люблю таких) развернутся. Это ведь еще не совсем секс, шевелиться пока не постыдно.
Она разворачивается и мгновенно устанавливает контакт глаза в глаза. Вечер обещает быть томным.
Я смотрю на нее страстным взглядом с оттенком похоти. Это не сложно — немного расширяем глаза, чтобы это было чуть заметно, но не до состояния подростка, впервые набравшего в Яндексе «норки нараспашку», и начинаем «бегать» глазами. Поздравляю, у вас вид застуканного мамой за мастурбацией. Выкручивайтесь дальше сами.
Я достигаю «бега» просто: фиксируя взгляд в одной точке, я пытаюсь водить зрачками туда-сюда, что, естественно, не получается — взгляд-то я зафиксировал. Но это создает необходимое напряжение глазных мышц и микровибрации.
Можно чуть поджать нижнее веко, но если переусердствовать, взгляд выйдет пренебрежительным, а мы ведь уважаем ее, как личность, зачем нам это?
Она «проглатывает» наживку, ее глаза начинают ощупывать мое лицо, стараясь не потерять мои. У нее страстный взгляд выходит легко и непринужденно. She’s a natural!
Легкая дымка застилает ее глаза, взгляд приобретает восхищение («ай да я, как он от меня возбудился сразу») и легкое удивление («эй, что с тобой, мы же только начали, ты ведь не один из тех, кто сейчас забрызгает себе штаны, да?»).
Я тут же вспоминаю историю с сайта неудачных знакомств, когда мужик после «дружеского» прикосновения девушки страшно засипел носом, жутко переигрывая, а потом сказал, что после тяжелого разрыва пять лет назад (от которого он только что оправился) к нему ни разу никто не прикасался.
Жалкие мартышки, взращенные на американских комедиях. И — нет, способ «я — гей» для затаскивания баб в постель тоже не работает, ты ни за что не «вытянешь» гея, тебя выдает все, начиная с обуви, носков и стелек.
Я презрительно улыбаюсь краем рта. Она расценивает улыбку, как ироничную и успокаивающую («нет, я не один из тех»), ее глаза вспыхивают еще сильней.
Понятно, поцелуи отодвигаем на потом, ее прет от невербального подкрепления собственного нарциссизма.
Делаю улыбку чуть более широкой и глядя ей прямо в глаза расстегиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Потом следующую. Она опускает руки (умница девочка) и рубашка падает на пол, открывая бюстгальтер с застежкой спереди.
Ого, somebody has done her homework.
Бюстгальтер падает вслед за рубашкой. «И вот моя рука уже скользит по ее груди», да-да. Как конькобежец на большом, плоском, холодном катке. Скользит, как промасленный опенок по пустой тарелке, убегая от вилки. Скользит, как нефритовый стержень в ее пещерке. Впрочем, хватит.
Я касаюсь ее подушечкой пальца в районе ключицы и медленно веду его вниз, к груди, давая ей время на раздумье и наблюдая за реакцией. Она слегка прогибает спину назад. «Совершенно напрасно», — говорю я ей взглядом, — «у тебя великолепная грудь». Второй с половиной. Нет, даже «без пятнадцати третий».
Медленными круговыми движениями я веду палец от края груди к соску, сжимая спираль. Почти никто не любит, когда вы крутите соски, как регуляторы громкости, но чувствительность у всех разная, некоторые одобряют покусывания, но бывают и такие, кто не выносит даже прикосновения к соскам. В таких случаях нужно стимулировать грудь целиком. Помните, как вы держите компьютерную мышку? А как доите корову? Так вот, первый вариант.
Она откидывает голову назад, я понимаю намек и целую ее в шею, приближаясь к губам шажками из мелких поцелуев. Вместо ожидаемого поцелуя я легонько кусаю ее за нижнюю губу, как только она пытается поймать меня в обе свои губы, я немного отстраняюсь назад. Она понимает правила игры и улыбается, снова оставляя нижнюю губу беззащитной, я тут же атакую ее.
В очередной раз она меня все-таки ловит и мы резко целуемся до боли в губах, постепенно переходя на нежные мягкие поцелуи когда она понимает, что я больше не убегаю.
Оставив левую руку на груди, я подношу правую ко рту и демонстративно облизываю палец.
В ее глазах снова это милое недоумение. Я засовываю палец ей между ног и показываю поднятой бровью — мол, «а ты как думала?». Теперь она снова начинает глядеть мне прямо в глаза и наблюдать за моей реакцией. А я — за ее. Если долго вглядываться в бездну — ...
Никогда не понимал поиски клитора, достаточно нащупать место вверху, где сходятся две губы и опуститься на два сантиметра вниз. У меня большие длинные пальцы, верхняя фаланга легко покрывает погрешность в измерении.
Это как «поиски себя» — вот он же я, блядь.
Ее тело начинает волнообразными движениями отвечать на покачивания моего пальца. В голове привычно включаются Riders on the storm. Детство. Импринтинг. Мы вместе бредили Моррисоном — впрочем, нет, им бредил я, а ее, что говориться, «подсадил».
Она хотела жрать мескалин, ебаться и безобразничать, «всё, как они», но была в юношеской сборной с регулярными проверками у врачей, включая гинеколога, а мама ее была тренером и, естественно, в курсе.
Вместо мескалина оставался табак и алкоголь (да и какой мескалин тогда) и взаимное изучение тел друг друга сантиметр за сантиметром, бесследное для анализов.
Я опускаю палец чуть вниз, чтобы убедиться, что она влажная, вытаскиваю его и облизываю снова.
Это уже предосторожность — от пальца приятно пахнет, но бывает всякое. Не вынимая пальца, я оттесняю ее к столу, приподнимаю и легонько подталкиваю. Она садится на стол и угол наклона влагалища изменяется. Теперь можно и.
Я медленно засовываю два пальца, упираю подушечки в верхнюю стенку и начинаю делать движения «ну-ка, ну-ка, иди сюда», преодолевая трение шершавой выпуклости. Это, детки, точка G, которой не существует, как и женского оргазма.
Другую руку я кладу ей сверху на лобок и большим пальцем поглаживаю клитор снизу вверх.
Женского оргазма не существует еще следующие четыре минуты.
Как только ее накрывает, я вхожу в нее членом, наслаждаясь вибрациями оргазма уже не пальцами. Член не изогнут вверх, как пальцы (ну, по крайней мере — у меня), поэтому давит на нижнюю стенку — учитывая то, что она полусидит на столе. За это время мышцы влагалища привыкли к размерам пальцев, поэтому член кажется огромным, хотя он всего на три сантиметра длиннее среднестатистического значения.
От разницы ощущений она замирает, и я начинаю набирать темп.
Она недоверчиво прислушивается еще с полминуты, ожидая, что я вот-вот кончу, а вот это всё было предварительным оправданием, а не предварительными ласками. Поняв, что я только вхожу в темп и собираюсь в нем оставаться какое-то время, она выдыхает и улыбается.
Улыбаясь, она встречает второй оргазм.
Я улыбаюсь в ответ и слушаю, как она кончает рассказ про отца.
Молочный коктейль давно допит, и Юля ерзает на попе. Дальше надо запрыгнуть ко мне в машину и поехать в кино, потом — в свободную холостяцкую «однушку» на Таганской.
Можно и сразу.
Еще раз пробегаюсь по списку. С отцом все в порядке. Приличная московская семья. Мединститут. Музыкальная школа. Работа в зарубежной фирме. Не употребляет, нет, не была, не замечена.
Передо мной сидела болванка — идеальный цилиндр, который за время жизни успел только отшлифоваться и стать блестящим, даже покрыться стразиками, но все так же проходит в стандартные круглые дырки для болванок.
Гомункул.
Гомункул сидел и хотел ебаться со мной, оставляя на стуле мокрые круги под своей пиздой.
Я представил 20 минут после секса с ней, широко раскрыл рот и вместо того, чтобы надрывно взвыть во всю глотку, зевнул.
Оставив на столе сумму в полтора счета, я встал и молча вышел.
Сначала какие-то блогеры раскопали, что Pin-up’ы рисовались с фотографий, выложили картинки и фотографии рядом и вздохнули: «а мы-то думали, что это какие-то мегамонстры рисовали». Потом какой-то блогер начал копать дальше, выяснил, что почти все великие художники не брезговали рисовать по фотографии и ужасно расстроился.
И теперь вот прекрасная miumau .
Тут я и не выдержал.
По старой доброй традиции, давайте с очень умным видом поговорим о том, в чем я совсем не понимаю — о рисовании.
Заметка содержит нехарактерно большое количество картинок, но тема обязывает.
Все эти годы я трепетно боялся «рисования», так как был уверен, что художники совершают какую-то неведомую магию, для которой нужен как минимум «талант». Все усугублялось тяжелым детством — у моего лучшего детства друга был прям талант-талант, и уже в первом классе он что-то рисовал на холсте маслом — а это вам не пенис собачий — в то время, как я имел четверку (!) в четверти по рисованию, что было несмываемым позором, учитывая, что все остальные оценки были пятерками.
Не так давно я откопал книгу «Откройте в себе художника», автор — Бетти Эдвардс, в которой «все эти художества» объяснялись очень просто.
Есть, дескать, правое и левое полушарие, левое отвечает за логику, речь и все остальное «правильное», а правое — за всякую неведомую хуйню.
(Я могу ошибаться, но это — представление 20-летней давности, а современное представление несколько более сложное, но тем не менее).
У обычных, нормальных, людей доминирует левое полушарие, поэтому когда человек садиться рисовать, например, лицо, он рисует не реальные формы, а символы из головы. («Голова круглая», «глаза в виде миндалин»). Получается в итоге, разумеется, «совершенно непохоже», потому что в реальности мозг вмешивается в восприятие изображения сильнее, чем нам кажется.
Стол, например, «квадратный», но из-за перспективы и прочих штук мы никогда не видим его квадратным, но мы про это знаем, и рука сама тянется рисовать неправильно правильные квадраты.
Для того, чтобы побороть свой мозг, в книге есть несколько простых магических упражнений.
Упражнения простые, но очень забавные — несколько раз удавалось словить практически «триповые» состояния, и вообще — ощущение, когда у тебя отрубается речевой центр, а потом медленно (за несколько секунд) включается обратно — это забавно. То-то художники иногда языка человеческого не понимают.
Эзотерически настроенные товарищи могут рассматривать эти упражнения как техники работы с тоналем и лучом внимания, что бы это ни значило.
Самым полезным с познавательной точки зрения упражнением было нарисовать лицо человека «как умеешь», а потом сравнить через несколько занятий с тем, что стало получаться.
Что примечательно — в книге было много примеров «до» и «после» с разницей примерно в месяц, но я им не верил. Мало ли, реклама. Слишком разительная разница.
Тем не менее, за две недели занятий по часу в день, у меня получилось нарисовать автопортрет.
Вот «до» и «после»:
Самое главное — это рисунок «до». Я правда старался. Очень.
А это на следующий день:
И еще через четыре дня пробуем рисовать в цвете:
Просто балуемся, доказывая, что модную цветастую хуету рисовать может любой:
Ну и груша на закуску:
Все это нарисовано в течение первых двух-трех недель занятий по часу в день.
Рисовать, напомню, я не умел вообще, то есть абсолютно. Всего за две недели «страх перед рисованием» я с себя снял, и перестал считать это магией.
***
В результате этих занятий и чтения всяких книжек по теме понял и узнал для себя много нового.
1. Художники рисуют с натуры, даже когда рисуют из головы.
Художники используют всякие «хаки», типа «построений», маленьких деревянных человечков, которых можно поставить в любую позу и не мучаться, рисуют по фотографии и делают прочие .
Конечный результат выглядит магией, хотя ей не является. Вот, пожалуй, лучшая иллюстрация на эту тему:
2. Вся ценность художника состоит не в том, что он может «из головы» нарисовать все, что угодно, а в том, что он в это привносит своего, включая «передачу настроения».
Фотографическая точность — это мастурбация над «техникой», никому сейчас не нужная.
«Есть же фотоаппараты». Серьезно, раньше художники рисовали портреты за деньги, чтобы решить ровно ту же задачу, которую сейчас решает «мыльница».
3. При этом если художник рисует в «характерном стиле», то есть «привносит» каждый раз одно и то же «свое», то он, скорее всего, лентяй.
Ну, это как программист, который знает всего один язык. Знает хорошо, имеет готовые библиотеки и уже может решать задачу «не изобретая велосипед», а переиспользуя код. Но тем не менее — лентяй.
Сидит на своей сытой работе и зажирается.
4. Забудьте про пункты 2 и 3, ибо есть еще коммерческая ценность художника, там как раз все наоборот — чем более стабилен и востребован стиль и чем больше плодовитость автора в этом стиле, тем он, как «иллюстратор», лучше.
5. Рисование — это навык, ремесло, весь «талант» заключается в том, что у прирожденных художников части мозга, отвечающие за «рисование», просто более раскачаны изначально. Раскачать можно любого, весь вопрос в прикладываемых усилиях.
***
Меня хватило примерно на месяц, дальше было все понятно, и я все забросил.
Я домосед, поэтому рисовать «прекрасный мир, окружающий нас» ради удовольствия не получилось бы. Получать деньги как простой иллюстратор тоже было бы бессмысленно, по той же причине я не стал «обычным пхп-программистом».
Экстраполируя прогресс, можно было бы сказать, что за год-два упорной работы в этом направлении я получил бы еще одну никому не нужную специализацию — «арт-директор».
Книгу со смешным названием «Откройте в себе художника» могу посоветовать вообще всем «для общего развития». Она Реально Работает, а затраты по времени минимальны.
Очень хорошо, что такие книги есть. Если начинать обучение с основ академического рисунка и рисовать простые геометрические фигуры первые три месяца, то очень легко отбить все желание.
Я понимаю, что потом станет легче, но гораздо приятней сначала «открыть в себе художника», а уже потом, если понравиться, помучать себя академическим рисунком.
***
В качестве лирического отступления: параллельно прочитал пару книжек «про это». Оказалось, как обычно, что нам всё врали или сами не понимали, о чем говорили. Так, например, я всю жизнь считал импрессионизм мазней, а импрессионистов — помпезными идиотами, которые рисовали «настроение» и «впечатление», а всё оказалось еще проще и прозаичнее.
Сначала художники рисовали контуры объектов (наскальная живопись), потом — массу («объемные» объекты и перспектива), потом до них дошло, что можно рисовать свет, и некоторые вещи, например, «лучи света в лесу» не нарисуешь ни «контуром», ни «массой».
А объекты появятся «сами», ибо любой объект мы видим только потому, что он отражает свет. (Это физика, детка!).
Собственно, импрессионисты — это те, до которых это дошло первыми. Поэтому они и любили рисовать всякие «световые» штуки, типа различной солнечной активности, природных явлений и окон.
Поэтому и «мазня» — свет же.
Отсюда, кстати, понятна (ну, по крайней мере — мне) и ценность некоторых картин: жил-был художник, был вовлечен в некий «художественно-культурный процесс», относился к какой-нибудь школе, рисовал «как все». Потом начал экспериментировать, сказал новое слово — которое нам, может и не понять — пусть искусствоведы разбираются, потом всякие подражатели подтянулись и начали рисовать так же.
А первая картина «в этом стиле», или пусть даже не в стиле, а как «попытка нащупать стиль», осталась, и вот она. Она стоит денег, как документальное свидетельство «прорыва».
То есть сейчас любой дурак возьмет и нарисует мазню не хуже любого импрессиониста, но тогда это было прорывом. Все равно, что любой школьник сейчас сможет собрать детекторный приемник, а Попова почему-то мы помним и любим, и его первый приемник стоил бы сейчас бешеных денег.
Я сейчас, конечно, безумно глупо все упрощаю, до каких-то пучин невежества, чтобы даже «всякие программисты» поняли, а не только возвышенные люди, как мы с вами.
Заодно понятно, что «модные современные художники» — это развод для лохов, а покупать надо тех, кто как минимум лет сто, как умер. Чтобы наверняка.
По тем же причинам современного искусства не существует — благодаря интернету, миру-деревне (привет, Маклюэн) и общему темпу жизни, любая новая «фишка» в искусстве тиражируется мгновенно.
Только Ван Гог сел писать «Подсолнухи», а уже все фотобанки заполнены изображением всех возможных цветов в модненькой ныне манере «под Ван Гога», по цене доллар за пучок.
Неожиданный вопрос — зачем организму нужна мышечная масса, помимо сидения на стуле и хождения от стула к туалету, с чем обычные объемы и так справляются?
Ответ «чтобы бабы давали» очевиден, поэтому опускается. Предположим, что бабы дают и так, успевай только хуем отмахиваться.
Кардио тренировки, отсутствие жира, здоровое сердце — это всё понятно. Бег, велосипед, бассейн — всё ок.
Вопрос именно такой — зачем таскать на себе лишнюю мышечную массу, которая для обслуживания тела не нужна? Даже для очень активного обслуживания — например, чтобы успеть на отходящий поезд хватит «легкой атлетики», лишние 10 кг мышыцев будут мешать.
И потом, эти мышцы кормить надо, как едой, так и кислородом/кровью.
И — почитал сейчас тон одной новости про то, как Буш упал с велосипеда. Там написано что-то в стиле «у Буша крутой велосипед, но этот лох все равно умудрился с него ебнуться!».
Я так думаю, что будь у меня велосипед, как у Буша, я бы тоже обязательно ебнулся — ибо чем круче велосипед, тем сильней хочется разогнаться со всей дури. Нет, я понимаю, что если бы мы жили в мире, в котором никто и никогда не падал с велосипедов, а Буш сделал это первым — тогда да.
Придумал замечательную вещь: в пять утра беру велосипед и иду кататься. Уже два раза ходил, сегодня опять пойду. Ощущения, как и полагается, непередаваемые.
