Учение формируется из двух элементов: практики и теории.
«Теория без практики мертва, практика без теории слепа», — как сказал Карл Маркс, Владимир Ленин или Александр Суворов. Так и есть: если давать только практику, то люди зададутся вопросом «мастер, а зачееем мы тут все раздеваемся?», если только теорию, то рано или поздно можно наткнуться на «красиво поешь, пророк, а делать, делать-то что?».
Теория (если взять суть) говорит о том, что можно жить без страданий, либо со страданиями, но другими, хорошими. Короче, теория говорит о том, что может быть клево и легко.
Практики состоят из упражнений, дающих краткое представление о том, каково это, когда клево и легко.
Практики показывают: «Вот смотри, тебе сейчас на минуту было в целом неплохо на пустом месте. Осилишь теорию — сможешь растягивать „клево“ подольше. Заноси в кассу!».
Практики восстанавливают («восстанавливают» — позитивно окрашенное слово, пусть будет «сдвигают») в мозгу баланс между разрушением и созиданием новых связей, в сторону увеличения разрушения.
Например, во время медитативных техник вместо сотен мыслей в голове у тебя остаются десятки, а в пиковых значениях — ноль мыслей (или вовсе отрицательная величина!).
Теории говорят «смотри, чувак, ты не парился минут десять, и никто же не помер!».
Практики разгружают мозг и становится это самое легче. А «легче» — значит «лучше».
(Вещества работают так же, поэтому эзотерически настроенные личности жрут всякое, но это плохо. Наркотикам надо говорить «нет»).
Скорее всего, механизм «много париться» действительно сделан с запасом и в нашем сахарном мире избыточен. Но это уже теория, а в теории будущей секты обоснование «хорошо и легко жить — это хорошо и легко» никому не нужно. Ну ведь хорошо и легко, чего ж тебе еще надо, доходяга.
Тем не менее, обоснование «хищники пропали, а мы до сих пор паримся, но на это раз ерунды» довольно популярное.
Третий элемент — лидер. Ну, это просто «лицо компании». Публичная пиар-фигура.
Требований тут немного: ему должно быть легко! Иногда, конечно, могут и распять, но в целом жизнь неплоха. Последователи, слава, тёлочки. Легко!
Некоторые ошибочно полагают, что для секты нужна вера в истину, какие-то доказательства своей правоты и вообще обоснования «а зачем идти за лидером»? Вышеперечисленных элементов вполне хватает для мотивации следования.
(Цель секты, помимо веселья — самовоспроизводство и охрана собственных границ, как и у любой сложной структуры, например, государства. Секта нужна, потому что нужна).
Что касается истины, то претендовать на нее, несомненно, надо! Но только потому, что это корпоративный стандарт, все так делают, и иначе — засмеют.
В мире, скажем, сто разных движений, каждое декларирует собственную монополию на истину, мол, правы только они, остальных на кол.
Если истина одна (и вообще есть), то всего одно движение право, а 99 — нет.
Отсюда — чисто математический, «статистический» вывод: для организация секты истина не нужна.
Если даже математика вас до сих пор не убедила, то для совестливых лидеров (хотя «совестливый лидер» — это оксюморон) есть отговорка: мол, я истину ищу.
Это тоже самое, что «истины у меня нет» (ищу вот!), но не так депрессивно и сближает с последователями.
Терапевт: Представьте себе мать на стуле напротив вас и поговорите с ней.
Пациент: Hе хочу.
Типичные гештальтистские ответы могут быть такими:
1. Хорошо. Посадите меня на пустой стул и скажите мне, что вы не хотите выполнять это упражнение.
2. Ладно. Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы сказать мне, что не хотите делать?
3. Хорошо! А как бы мать реагировала на это?
4. Если продолжать говорить о вашей матери, что бы вы хотели сделать прямо сейчас?
Список возможностей здесь бесконечен – гештальтисты известны своей изобретательностью, но во всех ответах может быть найдено нечто общее.
Джон Энрайт, «Гештальт, ведущий к просветлению».
Одной моей воображаемой знакомой психотерапевт как-то сказала, что с таким устройством психики можно выплакать все то ужасное Невысказанное, что мешает жить, после чего спокойно радоваться жизни. Месяца за 3-4 можно выплакать, в режиме нон-стоп, и перестать .
Я кивнул и сделал заинтересованное лицо, мол, когда? Скажи дату начала марафона, я поболею.
На что услышал «Но я че-то как-то эээээ».
После этого я пару месяцев тихо злился на моего терапевта. Все ждал, когда он скажет «Дмитрий, а вы молодец. Поэтому у меня есть простой способ: всего три месяца — и вы свободны. Вам понадобится мешок Регидрона ящик салфеток».
Очевидно, что раз воображаемой знакомой такое посоветовали, то у нас свойства психики похожи — в конце концов, она же моя воображаемая!
Но терапевт зажал этот способ, а спрашивать было неудобно. Вдруг он рассмеялся бы мне в лицо и сказал, что такое предлагают только какие-нибудь гештальт-терапевты, а раз я спрашиваю, то нет ли здесь гомоэротических мотивов?
Он был старый добрый фрейдист.
Прочитал тем временем мою первую книгу про гештальт. Как со мной бывает, тут же сразу все понял.
Оказывается, гештальт — это не набор техник, а стиль жизни!
Если терапевт использует пустой стул, избегает определения «это-оно», спрашивает: «Что вы испытываете?» достаточно часто, и работает со снами – это гештальттерапевт, и занимаясь всем этим, он осуществляет гештальттерапию. Я понимаю это с точностью до наоборот. Для меня – и я полагаю, что для большинства гештальтистов, Гештальт – это не набор техник, а основа бытия.
Задача Гештальта – в расширении сознания, в большей интеграции, большей целостности, большей внутриличностной коммуникации. Все, что делается с подобными целями, – это Гештальт. Все, что делается с другими целями, – нет.
Более того, гештальт-стиль очень похож на другие инструменты и религии new age’а. «Очередная гомеопатия». Ну, в хорошем смысле!
Пожалуй, я бы даже попробовал хорошего гештальт-терапевта, «только хорошего», разумеется.
Но сначала надо было убедиться, что представление о фрейдистах у меня на уровне анекдотов: да, мой время от времени сводил все к сексу, но мне это безумно нравилось же!
«Ум», несомненно, является моей сильной частью — наверное, поэтому мне фрейдиста и рекомендовали, но стучаться в душу через ум — это как вырезать гланды через анус: весело, но долго.
(Я употребил «фрейдист» и «анус» в одном предложении!).
Кстати, примирить фрейдистов с остальными очень просто: они просто называют «ману» словом «либидо».
Особенности диалекта.
Сравнительное языкознание дает массу других примеров таких различий. Б.Л.Уорф приводит прекрасный пример: Английская фраза «Я прочищаю ружье шомполом» может быть довольно точно переведена на язык индейцев Пауни, но если эту фразу индейского языка перевести обратно, получится что-то вроде следующего: «От сырого до сухого, в отверстии движением руки». Чистить и шомпол не скажутся в индейской фразе, хотя фраза в целом – вполне точный перевод.
Мы думаем, что шомпол – это вещь, которая есть в мире, и очевидно должна появиться в любом описании фрагмента реальности, где она, эта вещь, есть. В индейском языке решающими элементами являются движение внутрь и наружу, а шомпол нечто совершенно случайное, воплощающее эти отношения, но не существующее само по себе.
Одна из любимых фраз Кожибского (Перлз часто указывал на него, как на один из источников): «Карта – это не территория». Карта, которая может быть вполне полной, точной и удовлетворительной для военного, может быть совершенно непригодной для ботаника.
Из этого следует, что в двух системах, одинаково эффективно и точно описывающих реальность, мы можем не найти тождества в отношении описания некоторого определенного элемента. Каждый элемент в своем значении зависит от системы в целом и не может быть вынут из контекста.
...
Трудно не признать сопротивления в фрейдистском примере или мобилизации в гештальтистском, потому что эти вещи создаются действиями терапевтов. Иными словами, фрейдист с первой минуты следит и ждет перенесения и сопротивления и конечно он заметит их. Он будет избирательно на них реагировать, а пациент будет реагировать на эту избирательность и скоро начнет демонстрировать эти феномены. Точно так же гештальтист своими акцентами и своей избирательностью будет создавать определенные вещи. Здесь применимо старое наблюдение, что фрейдовские пациенты видят фрейдистские сны, а юнговские пациенты видят юнгианские сны.
Джон Энрайт, «Гештальт, ведущий к просветлению».
А недавно прочувствовал, чем «стихийные» терапевты (то есть «друзья, с которыми можно поговорить») отличаются от настоящих.
Почти ничем, кроме того, что друзьям в целом пофиг и они не будут напрягаться в долгосрочной перспективе (потому что ее не видят, в том числе). Плюс опыт и правила взаимодействия, которого у друзей нет. То есть, конечно, друзья выслушают, и это половина дела, но после чего сделают что-то хорошее для себя — например, дадут совет — или для тебя, как они представляют себе (то есть опять-таки для себя) — например, посочувствуют.
И будут считать себя молодцами, с высоты своей колоколенки.
Друзья приносят временное «облегчение», в то время, как терапевт приносит «правильное напряжение», которое рано или поздно превращается в перманентное облегчение.
Друзья дадут тебе обезболивающее, когда у тебя гнойник. Терапевт даст обезболивающее, но после этого еще и выдавит гнойник, причем твоими же руками, чтобы самому не запачкаться.
После осознания этого стало сложнее общаться с женой: она выслушает, а потом говорит что-то успокаивающее, типа «тебе кажется», или «это только в твоем мире так» (намекая, что есть какая-то другая реальная реальность).
Конечно в моем, но у меня никакого другого и нет!
Или вот такая история.
Еду сегодня к маме, инкогнито.
Предварительно не предупредив. Я и предупредив раз в пять лет приезжаю, а тут тем более. Ловлю себя на подсознательном (!) сопротивлении ехать. Сразу хочется куда-нибудь свернуть по бабам (фрейдист бы порадовался тут, вместо мамы — по бабам!). Почему — не понятно. То есть я еду-то все равно, причем не потому, что «должен», но на душе какая-то рябь. (Формально я даже не должен — я ее недавно видел!). Стал искать. Припер себя к стенке и аккуратно так спрашиваю — ты чоооо?!!!
Оказалось, я боялся, что вот я приеду к маме, причем ненадолго, а у нее дела поважней меня. Мол, «че приехал?».
Мама. Скажет мне. «Че приехал?». Мама. Которая, помимо того, что мама (это очевидно!), ложится завтра на важную тяжелую операцию. Спросит, че я приехал. «Даже чаем не напоит».
От осознания этого факта — не того, что мама так поступит, а того, что я проигрываю этот нелепый сценарий в голове, и поэтому на всякий случай не хочу ехать — я чуть не расплакался на месте.
(Ремарка в сторону: если уж я про родную маму такое думаю, то легко догадаться, какого мнения я о других женщинах. Иными словами, мама идеально подготовила меня ко встречи с ними).
К счастью, я был уже в первой четверти моего трехмесячного марафона, поэтому сдержался от плача. Или нет — невелика разница. «От осознания этого ничего не поменялось». В этот момент на мне была надета футболка с надписью «not good enough», которую я тщательно отобрал в начале дня.
У меня где-то штук 20 футболок с символами «на все случаи жизни», которые я надеваю заранее, до того, как случаи в жизни случились. Однажды мой немногословный терапевт не выдержал и сказал «вот, кстати, у вас футболка случайно в тему сегодняшне сессии».
Случайно! Хахаха, наивный глупец!
Мама, конечно, была счастлива, когда я позвонил в дверь. Более того, буквально за 5 секунд до этого в скайп позвонила дочь.
На вопрос «кто?» я ответил по старой папиной традиции — «свои».
Этот ответ всегда мне казался на порядки лучшим ответом на вопрос «Кто?», чем все остальные.
Новая грань: вместо «не получил того, что хотел» дошли до «не получил того, по поводу чего был в принципе не против».
И драму как-то устраивать даже стыдно.
«Боже, дай мудрости отличить то, что хочешь от того, что не против» (). Потому что от «хотел» до «не против» — один шаг, оттуда — до «не очень-то и хотел», а это уже либо «зелен виноград», либо «барин с жиру бесится».
Но в любом случае — самообман.
Формулировка «я хочу» до сих пор остается одной из самых сложных для меня.
Я убежден, что мы не живем в подлинном согласии со своей глубочайшей природой.
Наоборот, мне кажется, что мы живем образами самих себя. Они искажены и снижены. Мы мыслим себя в качестве машин и животных и принимаем это за свойства нашей природы, когда это всего лишь простейшие средства достижения наших целей.
Люди, с кем я работал, научили меня тому, что наша природа гораздо глубже и гораздо менее изучена, чем мы обычно предполагаем. И большую часть своей жизни мы проживаем, имея ограниченные представления о самих себе. Мы обычно упускаем из виду, что каждый из нас проживает жизнь в соответствии со сложившимся у него образом того, что возможно. Когда нам говорят, что мы животные и такие идеи, как «свобода и достоинство», являются иллюзиями, мы можем усвоить этот образ самих себя. Разумеется, это правда: мы животные, так же, как правда и то, что мы можем ходить на четвереньках. Большой угрозой для человека являются навязываемые нам взгляды бихевиористов, но не потому, что они ошибочны. Господство действительно ошибочных взглядов на природу человека было бы относительно коротким. Нет, опасность не в том, что Скиннер и его коллеги ошибаются, а в том, что они правы. Они правы, но их правота умышленно односторонняя и разрушительная.
Голубей можно научить ударять по шарику для пинг-понга, чтобы этот шарик прыгал туда-сюда по маленькому столику. Скиннер это сделал. То, что не понимает Скиннер и упускают из виду популярные издания, сообщающие о его работе: Скиннер не научил и не может научить голубей играть в пинг-понг. Скиннер добился только того, что превратил голубей в маленькие машины, ударяющие по мячу. Однако голуби могут играть, но, разумеется не столь механическим и искусственным способом.
Человека можно низвести до уровня белой крысы или голубя. Человека можно превратить в машину. Редуцированный образ человека можно использовать, чтобы им управлять, как это хочет сделать Скиннер. Но останется ли человек человеком, если превратить его в голубя, гоняющего мячик для пинг-понга?
Когда я думаю о том виде психотерапии, который больше всего поглощает меня сейчас, я обнаруживаю, что пользуюсь словами, которые звучат непривычно в таком контексте: я в основном занят работой с теми пациентами, которые разрешают мне разделить с ними поиски бога в самих себе. (Для тех, кто до сих пор воспринимает слово «бог» как препятствие, можно заменить его словом «творчество» (креативность), но значения этих слов не до конца совпадают, во всяком случае, для меня.)
Я убежден, что осознание каждого отдельного человека — уникальная часть Вселенной. Каждый человек является частью существующей материи, и в этом смысле каждое осознание подобно растению, животному или даже реке или горе. Каждое существо получает некоторую порцию потока бытия (солнечный свет, силу тяготения, химический состав воздуха) и использует его в соответствии со своей собственной природой (обменом веществ, уязвимостью перед вниманием, воздействиями и разрушением), вносит свой вклад в общую космическую систему (выделяя углекислый газ, отражая свет). Во время этого цикла материя космоса меняет форму, но она не прибавляется и не убавляется. Мы называем это «законом сохранения вещества».
Но индивидуальный человеческий разум не только похож на животное, реку или гору. Каждый человек также имеет возможность внести во Вселенную что-то новое, что-то ранее не существовавшее. В области значений человек не только воспроизводит по-новому существующие понятия, но может в некоторых случаях создать поистине новые смыслы и значения. Если это подлинное творчество есть дар Божий, то создание новых значений, новых визуальных образов, новых отношений, новых решений свидетельствует о божественности нашего глубочайшего бытия.
Можно добавить еще кое-что к этому расширенному представлению о роли человека во Вселенной. В основном, насколько нам известно, мир и космос существуют как совершенные часы, которые были заведены однажды и теперь идут и будут идти вечно. Из конденсированной влаги формируются облака, которые проливаются дождем на районы, где увеличивается масса зелени, способствующей конденсации влаги и т.п. Вся конструкция замечательно продумана, чтобы работать, не вскрывая фабричной печати.
Конечно, иногда человек вмешивается и срывает печать (съедает яблоко), и тогда великие часы останавливаются или меняют ритм, по крайней мере на один удар. И, тем не менее, человек является частью этого замысла. Но он — нечто большее. Человек — особый элемент системы, элемент, имеющий знание обо всей системе и о самом себе. Совершенно ясно, что человек не знает всего — или, может быть, даже не знает большей части — о системе и о себе, но сам факт, что он нечто знает, полностью меняет весь ход вещей. В широкой перспективе (сто лет, миллион?) это может быть лучше или хуже (для кого и для чего?), что он знает, но дело не в этом. Дело в том, что человек знает.
И это другая совершенно реальная божественная способность, которой обладает человек: мы участвуем в великом деле творения. Мы создаем не только новые смыслы и образы внутри нашего субъективного мира. Мы также — насколько нам известно — единственные создания во всей космической системе, которые сознательно выбирают из бесконечности возможностей те элементы, которые осуществляются в действительности. Мы, люди, служим архитекторами действительности, постоянно переделывая реальность и более или менее удачно приспосабливая ее к своим нуждам.
Так что, когда я говорю о поиске бога, скрытого в человеке, я имею в виду, совершенно буквально, что верю в божественную силу, скрытую в каждом из нас, — в способность к творчеству и осознание нашего участия в определении облика мира.
Этот творческий процесс исследования и открытия моего осознания является рискованным приключением, последствия которого трудно предвидеть; а его долгосрочные результаты неисчерпаемы. Из такого путешествия я могу извлечь гораздо больше, чем решение проблемы или осуществление трудного выбора. Хотя степень решимости и способности различных людей пройти этот путь очень различна, многие достигают обновленного ощущения собственной идентичности, силы и возможностей, открывающихся перед ними. В тех случаях, когда мы отваживаемся заглянуть в глубины нашего бытия и не исказить увиденное, мы возвращаемся с чувством, что видели Бога.
Человек познает Бога в своей глубочайшей интуиции относительно собственной природы. Глубоко внутри себя, далеко за пределами того, что можно выразить словами, я иногда чувствую такие возможности, открытые передо мной, перед всеми людьми, от которых захватывает дух и которые настолько превосходят все наши обычные заботы (хотя и не умаляют их), что я знаю, что никогда не увижу их воплощения — по крайней мере, в этой жизни. Я думаю, что это видение Бога.
Чем глубже я могу проникнуть в свои собственные возможности, тем ближе я подхожу к тому, чтобы узреть Бога. Я не думаю, что существует конечная точка. Я не мыслю Бога в качестве определенной сущности или существа. Мне кажется, Бог — это измерение бесконечной возможности; Бог — это возможность всего. Так что Бог — это Все. Внутри себя я могу ощутить все возможности, хотя я не могу представить себе ничего даже близкого к этой бесконечности.
Когда мы обнаруживаем свое собственное ощущение возможности, мы открываем нашу глубинную природу и все больше и больше обнажаем собственную жизненную силу. Знать (в самом глубинном смысле знания), что возможно, значит оживить то, что есть. Знать, как можно жить более полно, значит быть недовольным случайным и частичным в своей нынешней жизни. Понимание ожидающей нас полноты жизни делает нас жадными в стремлении обогатить свою жизнь.
Все мы ищем Бога, все. Атеисты и агностики не меньше, чем страстные богомольцы. Мы можем отказаться от этого поиска не больше, чем остановить поток нашего осознания.
Осознавать означает заботиться о том, что есть и чего нет, о бытии и небытии. И единственный способ осознать небытие (то, чего нет) состоит в том, чтобы думать о том, что могло бы быть.
Невозможно мыслить небытие. Мы пытаемся представить себе его, но все кончается представлением чего-то, что, как мы знаем (или думаем), не существует. Но, разумеется, оно больше не является несуществующим, раз мы подумали о нем. Оно существует по крайней мере в нашем воображении, а на самом деле является колыбелью всех человеческих творений.
А когда мы думаем о том, чего еще нет, но что могло бы быть, мы думаем о том, что хотим воплотить в жизнь. Наши мысли неизбежно сталкивают то, что есть, с тем, чего мы желаем, и вскоре мы уже представляем себе, какими мы могли бы быть и, таким образом, вступаем на путь поисков Бога. Это Бог, который над богом.
Я верю в то, что Бог совпадает с глубочайшими стремлениями человека к его собственному бытию.
Джеймс Бьюдженталь.
«Наука быть живым (диалоги между терапевтом и пациентами в гуманистической терапии)».
Очень хорошая книга, советую ее всем, кто хочет (или не хочет) пройти, прошел или проходит терапию.
Все психические травмы формируются по примерно одинаковому сценарию: сначала ребенок обнаруживает себя в этом мире. Потом обнаруживает в себе или снаружи (что одно и то же) то, что не нравится ему или его родителям (что одно и то же) и с чем он не может справиться.
Начинает страдать. А страдать довольно-таки неприятно. Тут же включаются механизмы психологической защиты — такие мощные, что травмируют структуру личности почти навсегда.
Вот и вырастает ребенок обычным человеком.
Вопрос «зачем нужны такие мощные механизмы детям?» остается открытым. Но в последнее время я склоняюсь к мнению, что у каждого ребенка есть предрасположенность к определенному виду травм, и эти травмы формируются, как мозоли: если на пять секунд надеть неудобную обувь, то ничего не произойдет. Если на час — то будет неприятно. Если на день — мозоль. Если на семь лет — ...
Prolonged exposure.
А все дело — в строении ноги, которая у всех разная. Да и жизнь, в общем-то, штука довольно жесткая, особенно для детей — они нежные и розовые, это мы, взрослые, уже несколько огрубели и не помним, каково оно.
Ребенок берет «плохую» часть себя и отторгает ее, изолирует, делает вид, что ее нету, что это не он, что он на самом деле не такой, старается быть хорошим, делать «как надо», ну и так далее. К сожалению, просто так взять оторвать от себя кусочек психики и выкинуть еще ни у кого не получалось.
Похожим образом, кстати, вырастает жемчуг: в устрицу попадает маленькая песчинка, которая раздражает нежную плоть, обрастая постепенно перламутром.
Потом ребенок взрослеет и идет на психотерапию, где обнаруживает у себя в худшем случае кучу голосов в голове, в лучшем — разные «ролевые модели», «социальные установки», «родительские фигуры» (что, опять-таки, одно и то же), жемчужины.
Однажды ранним утром вскоре после своего двадцатидевятилетия я проснулся с чувством жуткого, абсолютного страха. Со мной и раньше такое случалось: я, бывало, и прежде просыпался с подобным чувством, но на этот раз оно было сильным как никогда. Ночная тишь, расплывчатые очертания мебели в темной комнате, отдаленный шум проходящего поезда — всё казалось каким-то чуждым, враждебным, и настолько лишенным смысла, что пробуждало во мне глубокое отвращение к миру. И самым отвратительным из всего этого был факт моего собственного существования. Какой был смысл продолжать жить с грузом такого страдания? Зачем надо вести эту непрерывную борьбу? Я чувствовал, что глубокое, страстное желание к избавлению от жизни, стремление к несуществованию, теперь становится гораздо сильнее инстинктивного желания жить.
«Я больше не в силах жить сам с собой».
Эта мысль настойчиво повторялась в моем рассудке. И вдруг совершенно внезапно я сообразил, насколько необычной и оригинальной была эта мысль.
«Я один или нас двое? Если я не в силах жить сам с собой, то тогда нас должно быть двое: “Я” и тот самый “сам”, с которым я не могу больше жить. А что если только один из нас настоящий?» — подумал я.
Экхарт Толле, «Сила момента».
Постепенно — если повезет — он «находит себя». Начинает жить «в гармонии с самим собой» и прочие вещи. Понимает, что половину жизни спорил с голосами в голове, вместо того, чтобы сказать «да пошли в жопу» и жить, как хочет.
Ну и, наконец-то, живет долго и счастливо.
Если бы.
Но на самом-то деле — нет.
Человек все так же остается с собой и собой, неудобная обувь под названием «жизнь» никуда не исчезает, а форма ноги не меняется магическим образом.
Просто теперь чуть более понятно, что с этим делать (подсказываю: ничего!), появляются способы, с помощью которых можно дать себе передышку, техники контроля боли, техники получения от нее удовольствия и прочие штуки.
Одной из таких техник является осознанное разделение боли и страдания. Боль — вещь почти телесная и неизбежная, а страдания — это то, во что ты ее превращаешь, начиная себя жалеть, «продукт ума».
В каждой второй «духовной» книге new age’а раскрывается страшная тайна: «твой ум — это не ты!». Ну, или «эго — это не ты!».
Там же выясняется, что страдает эго, «а не ты», все запарки и проблемы тебе придумывает ум, «а не ты».
(Против страха смерти предлагается уловка, вида «умрет то, что боится умереть». То есть, опять-таки, «эго» и прочие примитивные низкодуховные вещи, в то время как монада бессмертна).
И это — чистая правда.
Однако есть нюанс.
Нюанс заключается в том, что самый простой — и поэтому неправильный путь — это признать «ум» или «эго» источником всех бед (чем они и являются) и начать бороться.
Так же, как в детстве, с помощью «психологических защит». Что нас уже привело в такое бедственное состояние в первый раз.
Каждый раз, когда я вижу эзотерически настроенных девочек, борющихся со своим умом и выдающих сентенции, в духе «это все ум, а не я» («я — не я и жопа не моя»), мне их искренне жаль.
От ума не убежать. Ты — это не твой ум, но твой ум — это и ты тоже. Эго нельзя вырезать скальпелем и стать «хорошеньким», избавившись после этого от всех страданий раз и навсегда.
Нельзя превратить «ум» в воображаемого друга и спихнуть на него разбитую банку варенья.
Самость недостижима, сансара — это надолго, а нирвана — это рок-группа.
Христос врет, «хоть тушкой, хоть чучелом» в царствие божье не проползти.
Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну. И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки её и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не все тело твое было ввержено в геенну.
(Матф.5:29-30).
Духовный рост — это не борьба с собой, а танец. Методы «разделяй и властвуй» не работают, однако, разделять полезно, в том числе и для того, чтобы понять, что это можно разделить еще и так, еще одним способом и понять устройство.
В этом плане, конечно, мантра «твое эго — это не ты» очень полезна для разделения и осознания границ, после чего эго надо интегрировать обратно так, чтобы никто не пострадал, а не объявить козлом отпущения, что очень удобно.
Ахимса!
(Да, а книгу Экхарта Толле «Сила момента» прочитайте, она хорошая).
Хочется, конечно, написать что-то типа «посмотрел в зеркало, и понял, что я рыхлый жирдяй в свои 33, и так жить нельзя», но, к сожалению, это не так. Организм сам знает, что ему не нужно — от колы и алкоголя отказался очень давно, мясо не любит, спит хорошо. Йога и всякий эпизодический фитнесс, опять-таки.
Никакого фашизма, все очень мягко. В этом и проблема: не хватает «силы воли» выйти на режим «четыре обязательные тренировки в неделю», поэтому на животе 4 кубика, а в не 8, и все проходит по схеме «че-то давно йогой не занимался, уже неделю почти!», после чего еще пару недель добросовестно занимаюсь и снова забрасываю на неделю.
При этом прогресс все равно есть, и согласно принципу «In the land of the blind, the one-eyed man is king» выгляжу лучше всех ровесников.
Но вот три недели назад вдруг внезапно вспомнил, что у меня есть жена (у которой та же проблема: она не страшная и не толстая) и нашел ей (и себе) программу физического развития на 10 недель. Вот уже три недели не пропускаем тренировки, мне интересно, оно еще через 7 недель войдет в привычку или все так же нет? Практика показывает, что все эти «месяц себя помучай, а потом это войдет в привычку на всю жизнь» со мной не работает. Я себя, конечно же, месяц помучаю (когда я отказывался от мучений), но, похоже, у меня в жизни так и нет ни одной «привычки». (Кроме привычки додумывать за других).
А велосипед купил не поэтому. Просто логично же, что по приезду в Академ надо купить велосипед, когда растает снег. Велосипедов тут на улицах кучи. Прям маленькая, бедная, но гордая Европа.
Получаю огромное удовольствие от общения с продавцами (может, в Москве такое тоже есть, в каких-нибудь бутиках для миллионеров, но я там не был). Вежливые, неторопливые и расслабленные. Сегодня, например, выбрал уже велосипед, вышло дороже, чем планировал по бюджету, но выбор на мой рост был небольшой, а уходить без велосипеда не хотелось.
Собираюсь оплатить, и тут продавец говорит, мол, давайте вы «купите» скейт, у нас акция «скейт + велосипед = скидка 10%», и эта скидка 10% выходит такой, что в сумме скейт и велосипед дешевле, чем просто велосипед.
Ну, я согласился, конечно. Очень странная акция.
План, в общем-то, такой: довести тело жены до журнального состояния, использовать ее, как портфолио (сам я слишком ленив) и начать брать деньги за фитнес-коучинг с других людей — так же, как я беру деньги за гадания на Таро, консультации по Духовному Росту и помощь в половой сфере (то есть «никак»).
Ну или вот еще история про жену (на самом деле про меня, я обманул!).
Катя устроилась на работу, после долгого перерыва, вызванного двумя детьми.
Так как старшему шесть, выходит, что она шесть лет не работала (в коллективах).
Устройство на работу сопровождалось фрустрациями на тему «я не справлюсь, ааааа».
Недавно подходит ко мне и говорит примерно следующее:
— Мое Солнце и звезды! Люди, оказывается, не работают! Вообще. То есть абсолютно. Вернее, работают, но с отрицательным КПД.
— Ну да, тоже мне новость. А что случилось?
— Да ничего, я забыла за шесть лет, как это оно. У меня перед глазами только один пример — это ты, любимый!!! Вот я и думала, что от меня на работе будут требовать чего-то подобного. Конечно, я думала, что я не справлюсь!
Сегодня поговорим о свободе воли. Есть ли она, и что с ней делать. Эй, стойте, не разбегайтесь. Про геймдизайн.
С тех пор, пока я в последний раз играл в покер (было это лет 20 назад), появилась его новая разновидность: техаский hold’em. Я играл в вариацию «каждому раздается по 5 карт, он может менять до трех». В «техаском» все проще: раздается по 2 карты, их менять нельзя, раздается сначала 3 общие карты, потом к ним добавляются по одной еще две.
Из этих 5+2 надо составить выигрышную комбинацию. Вернее даже так: кто дожил до конца (не спасовал), и у кого на руках лучшая комбинация из своих и общих карт — тот победил.
Хотя вы наверняка все знаете, это просто я на 20 лет отстал.
Главный подвох все тот же: «победитель» известен в тот момент, когда была перетасована колода.
Я специально взял «победитель» в кавычки, потому что правильней было бы сказать, что человек с самой сильной комбинацией становится «известен» сразу после того, как колода перетасована.
«Известен» тоже в кавычках, вы только посмотрите! Кому известен? Ну, не знаю, «миру». Или «колоде». Ладно, чтобы не водить вас : тот, кто раздает карты (и смотрит в них), уже после тасования колоды знает, кто мог бы победить, если бы держался до конца и не пасовал.
Помимо всего прочего, это — прекрасная иллюстрация «свободы воли» и так называемой «судьбы»: вы можете победить в партии даже не с самой сильной комбинацией — для этого надо, чтобы остальные вышли. Изменить же саму комбинацию («судьбу») вы не можете. Аналогично, владея самой сильной рукой, но не зная об этом, можно испугаться и продуть.
Но вернемся к геймдизайну.
Я слышал, что какие-то люди, писавшие свой «техасский покер», долго мучилась написанием к нему ботов, чтобы игрокам было, с кем играть. Тяжелая задача на алгоритмы, искусственный интеллект и прочее. Сотни, тысячи человеко-часов, все дела. Имитация игрока. Ну, вы понимаете.
1. С разным успехом надирать игроку задницу.
2. Изображать разные стили игры (агрессивный/дефенсивный).
3. Время от времени лажаться.
Самый простой способ написания бота? Правильно! Поделиться с ним знанием о колоде. После этого бот подчинается коротенькому алгоритмы, а его поведение можно описать несколькими цифрами:
1. Как часто он должен побеждать, если знает, что победит.
2. Как резко он должен пытаться урвать деньги, если знает, что победит.
3. Как часто он должен глупо проигрывать, если знает, что проиграет.
3. Как резко он должен проигрывать деньги, если знает, что проиграет.
Тут из зала кричат, что это шулерство. Все верно. Это шулерство!
Шулеры в поездах так и делают: обладая знаниями о колоде, они разыгрывают перед «лохом» спектакль. С целью лоха раздеть.
Ровно такой же спектакль — но с благородной целью повеселить лоха — могут делать и боты.
